Дева и чудовище

Леди Айскин зевнула, прикрыв ладонью рот, и посмотрела в зеркало. Камеристка Руби старательно укладывала последний локон в изысканную причёску, когда в комнату вбежала запыхавшаяся Лота, вторая камеристка.

- Г-госпожа… - от волнения девушка даже начала заикаться. – Там… Там приехал граф Атонианский… Он желает вас видеть!

Леди Айскин так резко повернулась, что Руби от неожиданности уколола её шпилькой. Леди вскрикнула и шлёпнула служанку по руке.

- Безрукая корова! – вскричала гневно.

- Простите, госпожа… - испуганно пролепетала та, отступая.

- Ты уверена? – обратилась леди к Лоте. – Это точно Его Светлость?

- Так сказал дворецкий… Это он послал меня к вам.

- С чего это графа принесло в такую рань? – забеспокоилась леди, вновь поворачиваясь к зеркалу.

- Не знаю, госпожа, - пожала плечами Лота.

- Тебя, дуру, и не спрашивают! – огрызнулась леди. – Где граф?

- Дворецкий отвёл его в голубую гостиную.

- Тогда ступай и скажи Его Светлости, что я приду через несколько минут.

- Слушаюсь, госпожа, - присела в полупоклоне служанка.

- Да смотри, веди себя вежливо и почтительно. Правильно поклонись, как тебя учили. И не пялься: граф не любит, когда на него смотрят.

- О, нет, госпожа! Я не буду смотреть…

- Отворачиваться тоже нельзя, он может обидеться. Веди себя естественно, будто ничего не замечаешь.

- Да, госпожа… - пробормотала Лота и выскользнула за дверь.

Спускаясь на второй этаж, где находилась голубая гостиная, предназначенная для приёма высокопоставленных гостей, она бормотала под нос:

- Как же, не заметишь тут, когда его уродство просто бросается в глаза… На него же страшно смотреть! Настоящее чудовище…

Войдя в гостиную, девушка увидела высокую фигуру, облаченную в тёмный атласный костюм, отделанный белоснежным мехом и серебряной вышивкой. Граф стоял к двери спиной, заложив руки назад, и смотрел в открытое окно, выходившее в сад.

Лота едва заметно вздохнула, радуясь, что не видит его лица. Склонившись в глубоком поклоне, произнесла:

- Леди Айскин придёт через несколько минут, Ваша Светлость.

Граф даже головы не повернул, словно не услышал. Лота выпрямилась и минуту смотрела в прямую широкую спину, по которой струились тёмные с сединой волосы, собранные в пучок и перевитые серебряной лентой, раздумывая, не повторить ли сообщение. Но затем отступила и тихонько выскользнула из комнаты.

Спустя несколько минут послышались торопливые шаги, шелест шёлковых юбок, дверь распахнулась, и в комнату вошла леди Айскин в сопровождении обеих камеристок. На губах женщины сияла приветливая улыбка, но в глазах притаилась тревога.

Граф медленно повернулся. Продолговатое мрачное лицо обезображивали шрамы, отчего оно походило на треснутую мраморную маску. И только прищуренные тёмные глаза казались живыми: в их глубине отражался свет солнечного утра за окном.

Все трое склонились в глубоком реверансе, и граф ответил им вежливым поклоном. Движения гостя не отличались изяществом – скованные и несколько неуклюжие. Это и понятно: Его Светлость не слыл салонным щёголем; большую часть жизни он провёл в седле и на поле боя.

- Доброе утро, сударыня, - приветствовал граф хозяйку. – Извините, что потревожил в столь ранний час, но я ехал мимо и решил заехать сейчас, так как возвращаться буду другой дорогой… У меня к вам небольшое дельце, которое хотел бы обсудить наедине.

- Доброе утро, милорд! – сердечно ответила леди Айскин, сохраняя приветливую улыбку. – Всегда рада видеть вас в моём доме.

Тревога в глазах женщины сменилась любопытством. Она посмотрела на камеристок и жестом приказала удалиться. Девушки тут же с нескрываемым облегчением исчезли. Леди указала графу на одно из кресел, стоявших у огромного камина.

- Прошу вас, милорд. Вина?

- Нет, спасибо.

Леди опустилась в кресло напротив и в ожидании уставилась на гостя.

Граф откинулся на высокую спинку, положил ногу на ногу, сцепил на коленях руки и заговорил хриплым, сорванным в битвах голосом:

- Вы знаете, сударыня, что я долго отсутствовал дома, скитаясь по чужбинам… Воевал в разных армиях, служа всевозможным правителям и королям. Недавно вернулся домой - меня призвал семейный долг… Жизнь скитальца и наёмника не позволила мне жениться, поэтому сейчас, несмотря на преклонные года, я остался один, без супруги и без детей… Я богат, знатен и независим. В моём доме есть всё, кроме одного: в нём нет хозяйки. И я решил жениться. – Глаза леди Айскин испуганно распахнулись, а лицо слегка побледнело. – Я знаю, что далеко не молод и, мягко говоря, некрасив… И понимаю, что ни одна благородная девушка не пойдёт за меня по доброй воле. А я не желаю брать в дом женщину, которая будет не только не любить, но и ненавидеть меня. Потому решил жениться на простой, но хорошо воспитанной девице, сироте, которая пусть и не полюбит меня, но будет хотя бы благодарна за то, что я её возвысил, дал положение в обществе и достаток… Я слышал, сударыня, у вас в доме есть такая девица – некая Элиссандра, ваша воспитанница.

- Святые Небеса! – в изумлении всплеснула руками леди Айскин. – Это невозможно!

- Невозможно? – в тёмных глазах графа отразилось удивление. – Почему? Она помолвлена?

- Нет!

- Так в чём причина?

- Элиссандра – рабыня!

- Рабыня?

Казалось, слова женщины шокировали графа. Хотя лицо его оставалось неподвижным и на нём не отразились никакие чувства, но глаза налились гневом. Он уставился на леди Айскин с таким выражением, словно хотел её придушить. Женщина сжалась от страха и пролепетала:

- Простите, Ваша Светлость, что особое положение этой девушки ввело вас в заблуждение, но, право, я и сама иногда забываю, что Элиссандра – невольница. Мало кто в доме помнит, что эта девица не свободная приживалка, а рабыня…

- Как так вышло, что рабыню воспитывали как свободную? – в хриплом голосе графа прозвучали ледяные нотки.

- Это случилось не по моей вине… - словно оправдываясь, пробормотала женщина. – Это всё покойный супруг… Это он шестнадцать лет назад привёз девочку в замок и приказал растить и воспитывать совместно с нашими детьми… Он питал необъяснимую привязанность к приблуде – я даже ревновала… - леди Айскин отвернулась к окну и сердито поджала губы. – Подозреваю, что Элиссандра – его дочь от какой-нибудь потаскушки… После смерти супруга я сразу указала бастарде на её законное место, и сейчас она прислуживает моей дочери. Однажды я даже хотела продать эту девку, но дочь отговорила меня, так как очень привязалась к Эллис.

Граф резко поднялся и порывисто зашагал по комнате. Затем повернулся к женщине и произнёс:

- Что ж… Это даже упрощает дело. Я хочу выкупить у вас эту девушку!

Леди Айскин едва чувств не лишилась от изумления.

- Вы всё равно хотите жениться на ней?!

- Я могу себе это позволить… Я сам себе господин и больше никто не смеет мне указывать, что я могу, а что не могу делать! – с некоторой горячностью воскликнул граф. – Сколько вы хотите за Элиссандру?

Леди Айскин минуту отходила от шока, а потом осторожно ответила:

- Я могу отдать вам Эллис бесплатно… Более того, никто и никогда не услышит из моих уст, что она… была рабыней… И я дам девушке приданое, если… - она запнулась и бросила на графа настороженный взгляд, - …если вы простите наш земельный долг…

- Согласен, - не раздумывая кивнул граф.

Леди глубоко вздохнула, переводя дух, и искренне улыбнулась.

- Когда свадьба?

- Примерно через месяц. Я пришлю письмо с точной датой. Венчание состоится в вашем храме, пира не будет. Сразу после обряда мы уедем.

Леди Айскин согласно кивала. Её вполне устраивали такие условия.

- Ну что ж, раз мы обо всём договорились, я покину вас, леди. Готовьтесь к торжеству, готовьте приданое… На этом разрешите откланяться…

- А… Разве вы не хотите взглянуть на… невесту?

- Я увижу её у алтаря, - обронил граф, коротко поклонившись. – До свидания, сударыня.

- До свидания, милорд, - присела в реверансе леди Айскин.

Когда за графом закрылась дверь, женщина с облегчением вздохнула и прошептала:

- Бездушное чудовище… Слава богам, что ему не приглянулась моя Люсиль… Этот урод прав: ни одна порядочная девушка не захочет стать его супругой, даже несмотря на баснословное богатство и знатность. Только безродная рабыня ему и пара!

Позвонив в колокольчик, леди вызвала камеристок и приказала привести Элиссандру. Рабыня прибежала через несколько минут, запыхавшаяся, и присела в низком поклоне. Леди Айскин недовольно посмотрела на склонённую темноволосую головку, а когда девушка выпрямилась, лицемерно улыбнулась.

- Детка, у меня есть для тебя хорошая новость, - заговорила она елейным голоском. – Один знатный господин хочет взять тебя в жёны.

Эллис бросила на госпожу испуганный взгляд.

- Знатный господин? Но…

- Я сказала ему, что ты рабыня, но это не остановило его пылкости… Он пожелал даже выкупить тебя. Радуйся, милочка, скоро ты станешь истинной леди. Из грязи да в князи! – скривилась в презрительной улыбке.

- Но я не хочу замуж… – пискнула Элиссандра, побледнев.

- А твоего желания никто не спрашивает, дурочка! – вспылила леди. – Я знаю все твои желания: ты мечтаешь залезть в постель к Бриссу! Забудь о нём, милочка. Ты станешь женой графа Атонианского, хочешь ты этого или не хочешь. Этот старый урод желает сделать тебя законной супругой, дать свободу, положение в обществе, сытую обеспеченную жизнь, а взамен не требует ни любви, ни обожания, а лишь покорность и благодарность. А она лепечет, что слишком молода для замужества. Пошла вон с моих глаз и готовься к свадьбе, а будешь упрямиться – продам в Дом Утех!