Дева и Дракон

Я шла вдоль берега морского, босая по холодному песку,

Угрюмо я смотрела пред собою, на тонкую песчаную косу,

Над морем собиралась непогода, и волны наплывали на волну,

С ленцой клонилось солнце к горизонту, и думала что скоро я умру.

Вошла я в воду дрожь не замечая, ходившую по телу моему,

Ласкала ноги влага обжигая, покой вселяя сердцу моему.

Ступая медленно и край свой приближая, косы песчаной, мой последний путь.

Минут последних воздуха вдыхая , глаза решили в небе отдохнуть,

Средь облаков сверкнул мне луч закатный, к нему спешила взглядом я прильнуть,

И солнце отражаясь словно пламя, его историю решило развернуть.

Огромных крыльев воздух разрезая, летел он наслаждаясь высотой,

Когтистых лап движенья были плавны, оскал зубов на морде волевой,

Как смоль - была покрыта кожа, сверкая в солнце, чёрной чешуёй,

Он сёл на воду тихо приземляясь, предстал как антрацитовый Дракон.

Я парил в небесах над водою, разрезая туман облаков,

Бросив взгляд вдоль прибрежного края, я увидел печаль твоих снов,

Вся ногая, и грязная дева, шла безмолвно потупивши взор,

Я вгляделся зрачки расширяя на прекрасной души той узор,

Ветер трогал, пшеницу лаская, её длинных златистых волос,

Глаз её две бездонные линзы, словно озера два в меня впились,

Мою душу навек поглотили, утопили, пучиной открылись.

Прочитав в её взгляде отчаянье, я спешил не помня себя,

На волну перед ней опустился, охраняя её от огня.

Шрамы были на теле дракона и один на щеке у него,

Кто же мог причинить ему раны, что горели ярче всего,

Он смотрел на меня не моргая, тяжело и с рыком дыша,

Молчаливый вопрос задавая, почему не боюсь его я.

Вдруг он молвил по человечьи, хрипотой тишину разнося:

"Кто ты дева в обличии вечном, и зачем сюда ты пришла?

Кто обидел тебя ангел света? Синевою окрасил тебя?

Вижу я в глазах твоих раны, им теперь не зажить никогда.

Почему ты меня не боишься? Или жизнь тебе не мила?

Ты же знаешь, что я не жар-птица, растопчу и сожру тебя я..."

И ему отвечала девица, утонув в желтизне его глаз:

" Мне теперь никогда не отмыться, прежней мне теперь уж не стать,

Съешь меня, разорви, хаос вечный, ты прекрасен звёздам под стать,

Ну а мне после войнов беспечных, теперь нечего больше терять,

Нет теперь никого в этом мире, кто мог светом меня поддержать,

Красоту и невинность девичью, они смели тоже забрать... "

Змей молчал, ничего не ответил, лишь приблизил к ней свою пасть,

И в тиши этой тёмной, зловещей, стал за девушкой он наблюдать.

Он поднёс ко мне свою морду, напугать быть может хотел,

Но дыханьем ноздрей своих тёплых, он меня тотчас же согрел.

Протянув свои руки без страха, я потрогала кожу его,

Он прикрыл на глазах своих веки, от касания моего.

Внезапно словно наваждение, мир растворился предо мной,

И поняла, что напрямую он говорит с моей душей.

Дракон исчез, и предо мной, стоял мужчина с сединой,

Шрамы по телу, один на лице, взгляд - две бездны в синеве,

Он снял свой плащ, обвил за мной, и грел меня укрыв собой.

Когда в глаза бездонные мне удалось взглянуть,

Я сразу понял, что искал её, весь свой долгий путь,

И я решил, себя ей в мыслях, сразу показать,

Что бы в конечном счёте ей ушко прошептать:

"Не умирай, пойдём со мной,

Мне есть что рассказать,

И как никто другой на свете,

Я твою боль могу понять.

Но я предупреждаю, и ты должна понять,

Что с этой же секунды, моей должна ты стать,

То путь в один конец, и ты должна понять,

В ответ твоим на веке я тоже должен стать.

То древний ритуал,

Я силой поделюсь,

Но то уже в пещере,

Сейчас тебе решать,

Каков ответ подумать...

Не заставляй же ждать..."

Мое сердце сжалось в груди,

От тепла не могла идти,

Не могла поверить душа,

Что прижалась к душе душа,

Сколько может быть в драконе любви.

Отозвалось в моей груди.

"Дракон, - молвила я, -

Я не боюсь твоего огня,

тревожит лишь вопрос, зачем тебе я".

Он наклонился и шепнул,

Медовым воздухом обдул,

И произнёс в тиши густой:

" Любовь, почувствуй, будь со мной".

От слов его по телу,

Волнами тепло распространялось,

Я чувствовала пульс его,

И словно снова жизнью наполнялась,

Я принимала дар твой, и мыслью "Да!"

Неосторожно эхо отозвалось.

И в тот же миг виденье предо мной распалось.

Мы снова оказались с ним, на той косе морской,

Он сделал клетку для меня из лап своих когтистых,

И в небо нас обоих он вознёс,

Когда луна лучей своих сребристых,

Над миром утвердила власть,

Тогда достигли мы пещеры свод игристых,

Как только он со мною приземлился,

В мужчину он тотчас же обратился,

Но внешности его не передать словами мне,

Лишь образ воплотился в голове,

Была я мотыльком, а ты был фонарём.

Но ты не обжигал, ты бережно меня оберегал.

И тут зажёг ты факел,

И за руку меня повёл в пещеру,

Тут было много комнат,

Но ты провёл меня, в свой ритуальный зал.

И молвил голосом сквозь мысли словно жар:

" Подумай хорошенько, тебе я время дам,

Обратной дороги не будет,

Я точно сам не знаю результат,

По древнему преданью, влюблённый дракон,

С девой может заключить союз,

Коль будет доброволен он,

Тогда дракон, поделится сердца осколком,

Во время их ночи...

Изменишься ты навсегда,

Я дам тебе два дня,

Если скажешь нет,

То я отпущу тебя... "

Он говорил слова,

А мне становилось больно,

Я к нему пришла, уже добровольно,

Решила остановить,

Я этих мыслей шквал,

И я ему ответила:

"Сначала ритуал... "

Её напор, её стремленье, мои мечты предвосхищал,

В тот миг когда её сомненье, я в поцелуе ощущал,

Она рассыпалась на сотни, на мириады новых звезд,

И собралась обратно в деву, чтоб ощутить мою любовь,

Когда едины стали мысли,

Движенья наши и тела,

Когда в тебе я растворился,

Добравшись до родного дна,

Когда утихла наша буря и успокоилась волна,

Я сёл перед тобою, и прошептал:

"Пора... "

Мы были с ним енины, и вот, была готова, Пришла пора свершиться, пророчеству дракона,

Он сёл передо мною, и вынул из груди,

Бьющийся кусочек, кровавый сапфир,

Трясущейся рукой ко мне его поднёс,

И хрипящим голосом он тихо произнес:

"Возьми его, и приложи к груди,

Когда почувствуешь что жжет, просто отпусти".

Я сделала всё в точности,

Как он мне рассказал,

И только тогда я поняла,

Что он мне обещал,

Что я преобразилась,

Вся и навсегда,

Его на веке стала я,

А он мой навсегда.

Я вдруг змеëю обратилась,

Огромной и белой как снег,

Он сжал меня нежно и бережно,

Пока я тряслась словно нерв,

Погладил мне нежно голову,

Когда гром затих отгремев,

Последние слова ритуала,

Он произносил замерев:

"Теперь с тобой едины,

На свете навсегда мы,

И нам с тобой открыты,

Все друг о друге тайны,

Теперь же заберите вы,

Сны её печали,

Пусть пламени пожар,

Откроет грëзам дали".

И в эту же секунду меня окутал сон,

Словно одеялом меня укутал он,

И не было тревоги в этом крепком сне,

Лишь его объятья, будто мы в гнезде.

"Спи... - шептал ты мне во сне, -

Спи... - повторил ты в тишине. -

Спи... Моя змея... Моя владычица... "

Я провалилась в темноту до самого утра,

Когда объятия твои куда-то понесли меня,

Открыв глаза я поняла, что в ванне я уже была,

Он молвил надо мной:

"Отныне мы две части, одной Луны,

И это часть твоей судьбы,

Я буду лично тебя мыть,

И очень даже может быть,

Мы будем дальше заходить,

Но важно мне тебя учить,

Драконьей жизни научить,

Любимая, меня ты слушай".

Я слушала, теперь, кроме него никто мне не был нужен,

Он был со мною добрым, страстным, всему меня учил,

Что сам узнал за все тысячелетия, ну и задачам бытовым он время уделял,

Охотиться меня учил, но выходило худо, ведь я змея, а он дракон,

И здесь самой пришлось учится много, но главное меня учил он превращаться,

То было и сложней и интереснее, теперь же это будто бы дыхание,

Он рассказал мне как готовить мясо, да, столько мяса я не ела,

Прошло не мало дней, и сладостных ночей, что проходили в изучении друг друга.

Он рассказал о шрамах, о том что рыцарь был, драконоборец, и меч его драконий потрошитель,

То меч был не простой, таких на этом свете всего двенадцать, как месяцев в году.

А этот рыцарь, решил устроить геноцид драконов, и лихо у него всё получалось,

Пока не встретился с мужем моим, он ранил его несколько раз, но в пламени пеплом угас.

Он рассказал о силе нашей,

Что вечны мы,

И только люди,

И мечи особые, способны нас убить.

Мой бедный ящер,

Его я обнимала,

Змеëю его тело оплетала,

И в этой форме,

Наша страсть не угасала,

Моё желание им владеть,

За годы, никогда не отступало,

В тот первый день,

Не знала сколько встреча счастья обещала.

Мы были счастливы вдвоём,

Как дети мы играли днём,

Плыла я в море у поверхности,

А он нырял с небес орлом,

Дразня меня своим крылом.

Однажды ночью на холме,

Лежала на его плече,

Луне светившей прямо в нас,

Я подмигнула в сотый раз.

Она беспечна словно ангел,

Но быстро схватывала всё,

Как пролетели эти годы,

И сколько пролетит ещё,

И в это лунное мгновенье,

Решился рассказать ей всё:

"Есть ритуал ещё один,

Но смею ли просить,

Тебя, моя любовь,

Со мной его свершить,

Поэтому послушай,

В этом лунном свете,

В жизнь совершенно новую,

Мы можем любовь превратить".

Мои мысли тот час же собрались,

Из блаженных объятий его:

" Ты говоришь, о ритуале,

Призыва маленьких вселенных?

О если б был подобный ритуал,

Его с тобою бы свершила непременно".

Мой разум чувством отвечал.

И в этом лунном свете,

В обличии дракона и змеи,

Мы слились в эту ночь,

И в следующие ночи,

Прошло три полнолуния,

И на четвёртый месяц,

Три драконьих кокона,

На дне гнезда, мной греются.

Но вот однажды, в тиши ночной,

Почувствовали шорохи и факелов вонь,

То были рыцари, любители монет,

Насильники девиц.

"Где держишь ты её?" - Раздался голос одного.

"Жди здесь, - сказал дракон мой властно,

- Там есть мечи те, что смерть сулят драконам".

Он вышел, я слушала, ждала, и сердце замирало,

То хрип, то стон, то рык, то крик, потом всё стихло, снова рык,

Я не могла на месте быть, и вышла в самый нужный миг,

Лежал ты в луже багряной, средь трупов с пол сотни людей,

И двое лишь выживших лезли до сердца пытаясь добраться.

Я их за секунду сломала, и бросилась сразу к тебе,

Я видела, что ты дышишь едва ли,

Когда показал ты рану, то я поняла сразу,

Что скоро закончится путь твой,

Начавшийся только едва ли,

И в это же мгновение,

Почувствовав древнее знание,

Я поняла, что мне делать,

Как будто в ином сознании.

Взяла я осколок сердца,

Кровоточащей раны,

И вырезала в своей груди,

Такую же рваную рану.

Затем отколов кусок,

Своего хрустального сердца,

Я вложила ему в руку его, и на ухо прошептала:

"Возьми его, и приложи к груди,

Когда почувствуешь что жжет, просто отпусти".

Мы выжили, и только ближе стали,

Мы убежали ещё дальше, где никто,

Не мог нарушить наше уединение,

Где мы растили, их, наших малюток.

А может быть никто не выжил,

Тебя я не спасла, сама погибла,

И дети в холоде покоятся,

На дне гнезда.

Конец здесь каждый волен выбирать какой захочет.

В моей же сказке счастливый конец,

Дракон и змея, и брачный венец.