Дева Скорпиона

Глава 1

Солнце всходило над безбрежными золотыми песками. Словно затерявшийся среди сыпучих волн корабль, над пустыней возвышался город. Округлые купола и подобные копьям башни были заметнее всего, а меж ними ютились домики и базары. Известняк и белый мрамор придавали городу ослепительность и чистоту, брусчатка поблескивала от вкраплений слюды, а застекленные окошки наполняли улицы игривыми отблесками. Город был подобен ограненному алмазу на бескрайнем золотом полотне.

Местные жители знали этот город под названием Трашда. Один из важнейших городов пустыни, он стоял на перепутье между несколькими дальними торговыми путями и давал караванам последнюю передышку перед изнурительным путешествием.

Торговые лавки и рыночные развалы ломились от изобилия товаров. Экзотическая снедь, разнообразные ткани, чудеса ремесленного мастерства, искусное оружие, доспехи и одежды. Жители города ни в чем себе не отказывали, жизнь здесь кипела.

Несмотря на пуританский нрав горожан, на крупных площадях города плясали свои порочные танцы красавицы в полупрозрачных одеждах, едва прикрывавших бедра и грудь, в такт их манящим движениям позвякивали бубенцы и переливалась бахрома.

Многие смотрели на это зрелище с восторгом, но было немало и неодобрительных взглядов. Однако за неприкосновенностью обворожительных артисток внимательно следили грозные бойцы. Замотанные с головы до ног в черные одежды, чтобы скрыть доспехи и амуницию, – только глаза поблескивали меж тюрбаном и маской, – они выделялись среди пестрой толпы так же, как коренные горожанки, предпочитающие чадру и паранджу бесстыжим звенящим костюмам танцовщиц. Цепкий взгляд местных даже через множество слоев ткани безошибочно определял пришлых. Артистки и их охранники были кочевниками, пришедшими в город из пустыни, чтобы поторговать и обменяться новостями. Когда дело будет сделано, они снова отправятся в путешествие. Но придут другие – кочевых кланов в окрестностях было много.

Кочевников недолюбливали за их свободолюбие и непокорность. Их обвиняли в язычестве, так как они отвергали единого бога, а их дикие обычаи возмущали общественность, из-за чего даже пожелавшим осесть в городе было затруднительно это сделать. Соблазнительные танцы были одной из таких возмутительных вещей. Однако купцы и ростовщики не позволяли выгонять кочевников с базаров и площадей. Зрелище, которое те устраивали, притягивало людей, в том числе и покупателей.

Сквозь толпу зевак протискивалась молодая девушка в сопровождении воина из своего клана. Она задержалась, чтобы полюбоваться на выступление. Мужчина не стал ее торопить. Он видел тоску в ее глазах: ей уже не доведется красоваться перед очарованной толпой, щеголяя осиной талией, покатыми плечами и пышными черными волосами. Все эти прелести теперь были спрятаны под чадрой, девушка возвращалась домой, к мужу, после своего последнего путешествия через пустыню. Ее звали Кута.

Выступающие красавицы были из другого клана, Кута их не знала, для горожан же все они были на одно лицо. Мужчины засматривались, женщины негодовали. Они считали, что красотки кочевников воруют их мужей. Очарованные сладострастными девицами мужчины бросали город и уходили вслед за своими возлюбленными, становясь частью клана. Женщины сетовали, что распутницы превращают разумных городских мужчин в дикарей, заложников пустыни и похоти.

Тем не менее именно женщины подбрасывали артисткам монетки. Считалось, что, если поделиться с ними золотом, можно избежать страшных любовных чар, которые ведьмы кочевников могли наложить на мужчину, если какой-то из оседлых им шибко приглянется.

Кута тоже когда-то была одной из тех, от кого горожанки пытались откупиться. Но все же одна из них, видно, поскупилась – в Куту влюбился местный мужчина. Он влюбился в ее озорную прыть, игривый взгляд и огненную страсть, прорывавшуюся сквозь каждый жест и каждый вздох.

Сейчас же Кута больше походила на хмурых стражей, чем на танцующих чаровниц. При ней имелся ятаган, кинжал и лук – путешествия по пустыне никогда не бывали безопасными, а клан Скорпиона, в котором Кута родилась и выросла, не был достаточно многочисленным, чтобы полагаться в бою только на мужчин.

Кута не собиралась использовать оружие. Даже если по дороге домой они с кем-то и повздорят, у нее для этого имелся надежный защитник. Сейчас девушка обвешалась оружием просто чтобы было удобнее его нести. Всему этому смертоносному роскошеству теперь предстоит пылиться на полке у нее в комнате, или же оно будет продано ради нужд семьи.

Перехитрил ее городской мужчина, она влюбилась в ответ и решила остаться в Трашде на горе родичам, которые провожали свою дочь со скорбью. Клан Скорпиона был маленьким и год от года все мельчал и мельчал. Сегодня был последний день, когда Кута еще считалась девой Скорпиона, после полуночи она станет мертвой для клана.

Брак с кочевниками у горожан не был запрещен, хотя и порицался, считался признаком слабости мужчины. Но влюбленным закон был не писан. А Кута, кроме прочего, очаровала мужчину, уже имевшего одну жену и ребенка. Долго Кута металась между родной семьей и возлюбленным. Но в итоге сладкие клятвы любви, нежные стихи, щедрые подарки и еще более щедрые обещания склонили чашу весов не в пользу кочевников.

Та, другая женщина, что рисковала остаться в одиночестве из-за Куты, стала не менее серьезным грузом на чаше этих весов, Кута пожалела ее и ребенка, не хотелось отрывать от них мужа. Она согласилась стать второй женой и остаться в городе.

Отведя наконец взгляд от выступающих, двое из клана Скорпиона продолжили пробираться через узкие улочки города к дому Куты. Это был скромный дом со скромным хозяйством. Не богатый, но ухоженный. Красоту и порядок в нем наводила первая жена, ее звали Рахель, она-то гостей и встретила. Грузная женщина, чей расцвет давно был позади, заботливая и хлопотливая, совсем не похожая на Куту. Она подарила мужу первенца – сейчас мальчику было двенадцать лет, – а под сердцем она уже носила новое дитя.

Женщины обменялись взглядами. Кута сразу заметила беспокойство. Она сочла, что это ревность, слишком уж Рахель переживала, что муж бросит ее ради горячей молодки из клана дикарей. Та позвала сына.

Юркий мальчишка в залатанных одеждах выбежал из дома, готовый помочь матери по первому зову. Мальчика звали Памиль, они с Кутой уже были знакомы. Он увидел девушку и сразу понял, для чего его позвали. Отца не было дома, и он был за старшего. Мальчик учтиво кивнул суровому воину-кочевнику, с трудом скрывая гордость и волнение, тот ответил таким же кивком. На прощание мужчина похлопал Куту по плечу, словно та была ему побратимом. Больше они не скрестят клинки, больше он не сыграет для нее на барабанах и не полюбуется танцем. Ее сердце украл горожанин, и для клана это была болезненная потеря.

Памиль знал, что здесь происходит, он проводил уходящего воина понимающим взглядом и пригласил Куту в дом. Семейство поспешило покинуть двор, не желая вести разговор под пристальным взглядом соседей-сплетников.

– Приветствую, добрая мать, поздравляю тебя, – как можно более радушно поздоровалась Кута с Рахель.

Она только сейчас узнала о новой беременности первой жены. Куты целый год не было в Трашде. После того как они с мужем обручились и предались первым порывам страсти, девушка затосковала по дому, коим для нее долгие годы являлась безбрежная пустыня. Муж сжалился и отпустил ее в последнее путешествие на один год, чтобы дать ей проститься с золотым морем и отвадить от глупостей в дальнейшем. Клан Скорпиона согласился на это и тщательно присматривал за ней весь этот год, а попутно уговаривал не возвращаться в Трашду. Но Кута вернулась, ей не терпелось заглянуть в счастливые глазки их общих детей, которым только предстояло родиться.

Вот только известия, которые ждали девушку в новом доме, пошатнули эти надежды.

– Не знаю, когда смогу поздравить тебя в ответ, Джифрис пропал, – ответила Рахель на приветствие.

Кута почувствовала, как сердце затрепыхалось в панике.

– Когда? – тут же спросила она. – Как это случилось?

Рахель усадила девушку за стол и налила им чая. Вместе с ними сел и Памиль, который понурился при упоминании пропавшего отца. Он был совершенно не готов водрузить на свои детские плечи роль единственного мужчины в доме с двумя вдовами. И жизнь станет еще тяжелее, если у него родится сестра, а не брат.

Рахель рассказала Куте, что случилось. Почти сразу после того, как дева Скорпиона отправилась в прощальное путешествие со своим кланом, их муж Джифрис, готовясь к пополнению в семье, решил отправиться на заработки к раскопкам, что велись глубоко в пустыне. Там нашли какой-то древний храм. Жрецы из Трашды считали, что это мог быть самый первый храм их единого бога. Откапывали его уже несколько лет. Работа там была тяжелой и опасной, но Джифриса не испугали эти тяготы. Несколько месяцев Рахель исправно получала деньги, которые ему платили за его работу. Но пару месяцев назад ей сообщили, что муж ее пропал, а еще через месяц после этого раскопки и вовсе свернули, так как жрецы пришли к выводу, что это не тот храм, который они искали, а какое-то языческое капище. А только Джифрис так и не вернулся.

Рахель спрашивала у главного по раскопкам, куда делся ее муж. Тот ответил, что в катакомбах храма часто пропадали рабочие, это небезопасное место, и чем ближе раскопки подбирались к сердцу храма, тем больше угроз подстерегало незваных гостей. Где-то случались обвалы, где-то зыбучие пески, а где-то и ловушки. Настаивал, что муж ее обо всем этом был предупрежден, так что никакие претензии не принимаются. Рахель не могла с этим согласиться. Она была уверена, что Джифриса должны были хотя бы поискать, но никто этого не сделал. Никто не видел ни его бездыханного тела, ни места, где он мог бы застрять. Возможно, он просто заблудился? Может, он все еще жив? Но как бы Рахель ни билась, она не смогла никого уговорить на поиски.

Кута слушала разволновавшуюся женщину и мрачнела с каждым словом все больше и больше. Ей было жизненно необходимо разыскать Джифриса, и разыскать его живым, иначе ей впору сгинуть в древнем храме вместе с ним, что ей еще оставалось? Клан Скорпиона больше не был для нее семьей – кочевники отрекались от тех, кто покидал их ради оседлых. Теперь некому было о ней позаботиться, кроме мужа. А овдовев, она и вовсе станет никому не нужна. И мечтания о счастливых ребятишках померкли, как и фантазии о беспечных семейных буднях. «Неужели погиб? – с болью в сердце думала девушка. – Неужели не услышу больше его сладкого голоса, не сольюсь с ним в жарких объятьях, не увижу его радостной улыбки?»

– Скажи мне, кто главный по раскопкам, как его найти? – спросила Кута.

Ее жизнь теперь намертво была сплетена с жизнью Джифриса, нужно было костьми лечь, но найти его и вернуть домой.

Рахель рассказала ей, где найти главного, но в голосе ее звенела безнадега, она была уверена, что этот ушлый безразличный человечишка даже слушать Куту не пожелает. Что ему за дело до плачущих вдов?

Кута не могла пойти к нему одна. Небезопасно было женщине ходить по городу в одиночку: даже если никто не тронет, слишком легко угодить в паутину из лжи и сплетен – потом не отмыться. А страж из клана Скорпиона уже ушел. Вместе с Кутой пошел Памиль. Его не пришлось уговаривать, он понимал, что без него теперь никак. Его свидетельство и его слово всюду будут нужны, пока отец не найдется.

Кроме прочего, Кута по заверениям Рахель поняла, что руководитель раскопок не пожелает разговаривать ни с женщиной, ни уж тем более с дикаркой. Все, что его интересовало, – это нажива. Джифрис, вероятно, стал жертвой этой неуемной жадности.

Памиль уверенно повел Куту к главному по раскопкам, дорогу он уже наизусть выучил, пока ходил вместе с матерью к нему скандалить. Скупой дом без единого лишнего цветка, ковра или шторки встретил их наглухо закрытыми дверьми и ставнями. Памиль решительно постучался, он знал, что мерзкий дядька дома, просто прятался ото всех, ведь к нему в гневе наведывались многие, потерявшие кормильцев на тех раскопках.

Пришлось долго стоять под дверьми и стучать. Не сможет же хозяин дома вечно сидеть в своей берлоге! Назойливым гостям все же открыли. Это был пузатый красноносый мужчина в дорогом халате, совсем не подходящем унылому жилищу. Он посмотрел на мальчика с раздражением и презрением, а на Куту с омерзением.

– Опять прячешься! – возмущенно сказал мальчик вместо приветствия.

Обычно за такую невежливость по отношению к старшим могли выпороть розгами, но не в этом случае.

– Ты опять пришел клянчить компенсацию, но уже с другой женщиной? – фыркнул мужчина.

– Посмотри на нее, она тоже хочет знать, куда подевался ее муж! Не нужна ей твоя компенсация! Посмотри ей в глаза и расскажи, что стало с ее мужем! – потребовал Памиль.

Мужчина недовольно осмотрелся, с улицы и из соседних домов в его сторону поглядывали любопытные. Он постарался быть сдержанным, чтобы не привлекать к себе еще больше нежелательного внимания.

– Заброшенный храм далеко в пустыне, я уже столько раз все это говорил! – раздраженно сказал он. – Там уже нет никого, раскопки свернули. Это какое-то злачное место. Угомонись уже, твой муж не вернется домой, никого из тех, кто там пропал, мы не смогли вытащить.

– Вы и не пытались! – возмущенно заявил Памиль. – Что стало с моим отцом? Откуда вы не смогли его вытащить? Как, по-твоему, он погиб?

– От жажды, полагаю, заблудился и иссох, – пожал плечами мужчина.

– Придется отправиться туда и поискать его, – сказала Кута, обращаясь к Памилю. – Спроси, где именно находится храм.

– Где нам взять карту, по которой мы сможем найти это место? – спросил Памиль главу.

– Историков спрашивайте, им эти руины были нужны, – отмахнулся мужчина.

– Кого именно? – настойчиво требовал ответа мальчик.

– Откуда я знаю?! – начал терять терпение его собеседник. – Зайдите в библиотеку, найдите кого-то из этих книжных червей и спросите! Я не картограф! Довольно занимать мое время! Убирайтесь!

Кута почувствовала, как закипает в душе гнев. Этот человек бросил ее мужа на произвол судьбы. Бросил просто потому, что ему было все равно. Девушка заговорила, и в этот раз она обратилась к главному по раскопкам, а не к Памилю:

– Молись, чтобы я нашла своего мужа живым и вернула его домой. Он, может быть, и сжалится над тобой, а я – нет.

Мужчина сморщился от гнева и отвращения. Ничего не ответив, он захлопнул дверь.

– Его ждет божественная кара, точно тебе говорю! – проворчал Памиль.

У Куты было иное мнение на этот счет. В ее клане верили, что боги не карают людей, люди сами должны карать тех, кто этого заслуживал, иначе негодяй так и останется безнаказанным, и это будет вина тех, кто оплошал в попытке привести его к ответу.

Было время, Кута с Джифрисом часто спорили по поводу воли богов. Кута считала, что горожане слишком много возлагают на своего единственного бога. Тяжело же, наверное, такому божеству! За всеми присмотри, всем воздай, всех покарай. Словно это бог служил людям, а не люди богу! Идолы пустынных язычников были ленивы и предпочитали побольше дел перекладывать на плечи смертных. Единобожники находили старых богов слабыми, безвольными, бессовестными и зависимыми от людей, только сумасшедший склонится в поклоне перед такими!

Став Джифрису женой, Кута приняла единобожие, ведь иначе никак. Бог-Скорпион не был ревнив, горевали по девице только соклановцы. Но вот привычки, усвоенные с детства, никуда не делись. Кута четко для себя решила, что если Джифрис не найдется или найдется мертвым, то она будет мстить подлецу, по чьей вине это случилось. В ее клане считалось, что мстить за злодеяние необходимо обязательно, иначе весь род окажется проклят богами. Боги создали этот мир и любили его, он был красив и гармоничен, но злой умысел искал и в этой совершенной жемчужине пути для своего тлетворного влияния, боги злились, если люди потворствовали злу своим бездействием.

Пришлось потратить немало времени, разыскивая в библиотеках ученых, которые подсказали бы, где можно взглянуть на подходящую карту. Памиль по просьбе Куты расспрашивал и о том, есть ли карта самого храма. Но ученые качали головами и объясняли, что внутреннее устройство храма подобно лабиринту и оно изменчиво, а потому составление карты невозможно. В этом и крылась главная опасность для раскопщиков. Оказавшись в неподходящее время в неподходящем месте, они могли столкнуться с очередной архитектурной переменой и не найти дорогу к выходу.

Когда мальчик упоминал, что Кута собралась искать его отца в этом лабиринте, каждый ученый уверенно заявлял, что это бессмысленное и смертельное занятие и девушке лучше бы дома сидеть и смиренно оплакивать мужа.

В Трашде про храм знали многое, его раскопки стали в свое время настоящей сенсацией, которая надолго захватила умы людей и сделалась главной темой разговоров. Сейчас интерес к этим руинам поугас, ведь ничего полезного, вопреки всеобщим ожиданиям, раскопки не принесли. Но информации было достаточно. Со временем в библиотеке нашлась и карта.

Четкие пунктирные линии и каллиграфически выведенные подписи покрывали невзрачный пергаментный свиток. Эта карта не имела особой ценности, поэтому Памилю и Куте разрешили взглянуть на нее. Памилю карта показалась огромной. Огромной и пустой. Безбрежное золотое море было неумолимо в своем однообразии. Мальчик умел лишь определять направление по звездам, но едва ли они могли помочь определить, как долго тащиться по бескрайним пескам и хватит ли сил добраться до ближайшего источника воды.

Кута разглядывала карту с куда большим знанием дела. В той области пустыни, где располагался храм, она ни разу не бывала, но едва ли это путешествие чем-то будет отличаться от множества прочих на ее памяти. Однако путь предстоял весьма неблизкий. Вдвоем его не преодолеть.

Кута в последний раз посмотрела на карту и запомнила самые важные детали, после чего вернула ее на полку.

– Придется искать караван, вдвоем никак, – сказала она Памилю.

– Ты хочешь взять меня с собой? – спросил мальчик.

– Боюсь одна. Что толку, если я воссоединюсь с Джифрисом, но злые языки украдут наше счастье. Мне нужен свидетель моего благочестия. И мне больше некого об этом попросить.

Памиль вполне мог отказаться. Все-таки его дома дожидалась родная мать. Но о Рахель есть кому позаботиться – она может вернуться в отчий дом. Ей это, конечно, будет не в радость. Но на другой чаше весов судьбы братьев и сестер, которым только предстояло родиться. Даже если Кута вернет Джифриса домой, ее дети навсегда окажутся запятнаны памятью о том, что она таскалась по пустыне одна. Памилю всю жизнь придется слушать, как его родных поносят последними словами, как обзывают ублюдками, как насмехаются над его отцом, который допустил это.

Но путешествие обещало быть крайне опасным. Памиль боялся, что если Кута погибнет в храме, то он не сможет сам вернуться в Трашду. И его мать будет горько плакать не только по мужу, но и по сыну. Мальчик колебался. Он взглянул в полные надежды и мольбы глаза Куты. Всего лишь простое семейное счастье, так ли много она просила от жизни? Несправедливую цену потребовала от нее судьба за такую малость!

– Я пойду с тобой, – согласился Памиль. – Матушка будет ругаться, – покачал он головой, представляя, с каким отчаяньем будет отговаривать его Рахель.

– Я понимаю ее страх, но у нее хоть что-то останется от Джифриса, а у меня совсем ничего. – Девушка с грустью прикоснулась к своему животу.

Они вернулись домой, чтобы поговорить с Рахель. Ожидаемо, она до последнего не хотела отпускать сына.

– А чего ты сына-то моего забираешь? Возьми кого-то из своего клана, пусть и присматривают за тобой! – ругалась она на новую жену.

– Я больше не часть клана. И ты это знаешь, – терпеливо возразила Кута.

– И что теперь с собой по пустыне таскать моего ребенка?!

– Если ты останешься вдовой, о тебе будет кому позаботиться, а обо мне – нет. Это очень важно для меня, найти Джифриса. Если есть хоть крошечный шанс, что он жив, его нельзя упускать.

– Буду рада, если ты его найдешь, но сына моего оставь дома!

– Памиль теперь старший мужчина в доме. И он принял решение. Ты не можешь запретить ему отправиться со мной.

Рахель обиженно посмотрела на сына. Кута могла прочесть болезненное негодование в ее глазах. Какой он старший мужчина в доме, когда ему двенадцать?! Еще совсем недавно она отчитывала его за шалости, а сегодня он требует, чтобы мать отправилась в отчий дом и дожидалась неизвестно чего!

– Я хочу помочь поискать отца, – упрямо отвечал мальчик на недовольный взгляд матери.

Рахель всплеснула руками, но больше не нашлась, что сказать.

– Дай нам год. Если за год не вернемся, значит, сгинули, – сказала Кута.

– Только попробуй мне сгинуть, не смей! – звенящим от страха голосом вскрикнула Рахель, погрозив сыну пальцем.

– Молись за нас, – попросил Памиль.