Девиз Рыцаря том 3 Mea Culpa

Мокрый снег. Слякоть. Ужасная погода. Это продолжается уже месяц. Месяц осады. Шато-де-Пьерфон держится. Лишь пара попыток штурма была предпринята врагом за это время. И те не были особенно массированными. Немногочисленные защитники крепости отбили их без особого труда. Тревожило не это. Опасность крылась в самом замке. Нехватка воды, еды и проказа. Жуткие условия, стеснённость и грязь - это стало подспорьем для чудовищной болезни. Очень быстро недуг скосил почти половину тех, кто удерживал важный форпост на границе мрачного Компьеньского леса, земель короля и захваченного полчищами разбойников и мерзавцев графства Вермандуа. В последние несколько дней погибло уже с десяток стражников Пьерфона. Их смерть была долгой и мучительной. А ведь эти бедолаги даже не вступили в бой. Их враг уничтожил изнутри. Иссушил плоть, изуродовал, превратил в живых мертвецов, а затем погубил окончательно. Лепра. Амори увидел эту болезнь воочию. Не только последствия, но и сам процесс, с которым проклятье убивало в считанные дни здорового, цветущего и крепкого воина. А ещё он ощутил страх, которого не испытывал, даже будучи окружён десятком кровожадных хищников. Всё было гораздо страшнее теперь. И этот ужас пробирал до костей, словно лютый мороз в студёную зиму. Но нельзя ему сдаваться, недопустимо ломаться. Нужно быть сильным и стойко держаться. Ведь на него смотрят его люди, друзья и совсем юная девочка. Ради них он должен быть рыцарем, исполненным храбростью и доблестью, несмотря ни на что. Хотя бы потому, что он единственный благородный воин в этом замке, где поселилась смерть.

-Отец наш небесный, сущий на небесах, да святится имя твоё, да будет царство твоё на земле, как на небе…

Юноша читал эту молитву каждый раз, когда оставался один. Бывало и три раза в день, и даже пять. Просто это единственная молитва, которую он знал наизусть. А ещё Амори ругал себя за то, что не выучил больше молитв раньше и не слушал аббата Бретёй отца Альвреда, который так усердно пытался наставить его на путь праведности.

Закончив короткое моление, юный рыцарь не мог найти в себе силы встать с колен. Он устало опустил голову на сложенные в воззвании к Богу руки, что опирались на рыцарский меч. Амори вспомнил свою юность. А ведь это был так недавно. О чём он думал тогда. О чём грезил, мечтал? Что желал получить от жизни? Ничего. Тогда это не имело значения. А сейчас уже не важно, что было тогда. Жалеть не о чем и незачем. Молитвы достаточно и одной, чтобы воздать Богу хвалу. Большего и не требуется. На всё его воля. Просить о жизни, исцелении хворых или о смерти больных? Зачем? Всевышний знает лучше, кто и что заслужил. И кто он такой, Амори, чтобы сомневаться в истине Божьей? Принять покорно и стойко волю Господа - вот долг христианина. Юноша кивнул себе головой и встал с колен. Убрал меч в ножны и осенил себя крестом. А после уверенно вышел из молельной.

-Сир! Вас ждут на совете, - сообщил оруженосец бальи.

Амори прикрыл за собой дверь и угрюмо взглянул на паренька. Тут же встрепенулся Луи, который, присев у стены рядом, прикорнул. Он вскочил на ноги и протянул своему господину шлем. Амори недовольно фыркнул, но затем взял свой шпангенхельм и водрузил с гордым видом на голову. Гонец всё это время стоял в ожидании.

-Ступай, - бросил ему резким тоном юноша. - Передай, что я сейчас буду.

-Слушаюсь, сир, - кивнул учтиво тот и быстро ретировался.

Амори же проводил его взглядом молча. Он думал о том, что говорить на совете. К долгим речам сам не был готов. Говорить просто нечего, а слушать о том, как всё плохо и сколько ещё умерло за ночь людей - просто устал. Решений никто всё равно предложить не в силах. Приказ графа Рауля удерживать крепость должен быть выполнен, даже если это будет некому делать. Даже если болезнь выкосит всех. Не имеет значения. Приказ есть приказ.

-Мы идём? - не выдержал Луи.

Амори обернулся на своего оруженосца и хмуро смерил его взглядом. Под ложечкой засосало. Ужасно хотелось есть. Ещё больше пить. В желудке ничего не было уже с прошлого дня. Начинало тошнить. Болела голова. Говорить не хотелось вовсе. А вопросы жутко раздражали. Юноша скривился и, не сказав ничего, зашагал вперёд. Луи скромно последовал за ним.

Мрачными и холодными коридорами шёл Амори со своим оруженосцем. За месяц он изучил их наизусть. Но роднее от этого они не становились. В этом мраке витала смерть. Тяжёлый и сырой воздух уже погубил немало защитников. Заразиться лепрой мог теперь и он сам. А спасения нет. Как нет лекарства от недуга. И хотя лекари пытались бороться с заразой, но единственным средством в их распоряжении был лишь уксус. Да. Средство универсальное. От всех болезней. Расстройство желудка, ссадины, ушибы, заражение крови. А теперь и проказа. Уксусом лечили всё. Пытались, по крайней мере. Но тщетно. Зато провоняли, кажется, весь замок. Приторный кислый смрад перемешался с сыростью холодных каменных стен и трупным зловонием, которое проникало в коридоры из подвалов. Там держали трупы погибших до поры. Их просто негде было захоронить. Нет в крепости де Пьерфон свободной земли, чтобы придать ей покойных. Не было и места для больных. Они располагались там же, в подвалах, только в другом крыле. Но от вони это их не спасло. В прочем, задыхались в крепости все. А скоро станет ещё хуже. Смерть просто не удастся запереть под землёй. Она доберётся до всех, если не найти решения прямо сейчас. Но его не было у Амори.

Он шёл, погрузившись в мрачные раздумья. Ещё месяц им не продержаться. Если крепость не падёт, то защитники всё равно не выживут. Болезнь уничтожит их изнутри. Оставшиеся в живых ещё будут завидовать мёртвым. Незавидная участь. Люди ждут от него плана по спасению. И им нужно что-то предложить. Иначе зачем же они доверились ему тогда - месяц назад.

А это не было простым поступком для них. Как и для самого Амори. Но выхода не было. Пришлось юноше взвалить на свои плечи такую ответственность. Пришлось. А сейчас он уже об этом жалел. Но боялся в этом признаться. Потому что знал: жалеть нельзя ни о чём. А стремиться необходимо только к победе. Сомнения - главный враг. Их необходимо рубить на корню. И Амори рубил, как мог. Сражался с самим собой, насколько хватало сил. Как и в том бою против превосходящего вдвое передового отряда наёмников, что успел занять Шато-де-Пьерфон до прибытия юноши и его друзей.

Бой был неравным. Но удача сопутствовала Амори тогда. Брабансоны хоть были более многочисленны, но это их не спасло. Быстрый натиск, неожиданность и военная хитрость решили сражение в пользу юного рыцаря с небольшой группой добровольцев Капучати. Предводитель разбойников принял поражение достойно, стоит отдать ему должное, и сложил оружие. Теперь его держат в темнице. Кодекс рыцаря не позволял покончить с ним, даже несмотря на то, что пленник – наёмник всего лишь. Амори не мог поступиться со своей честью и отстоял перед воинами его право на жизнь. Сыграл свою роль тот авторитет, что был заработан юношей в бою. Так он стал во главе гарнизона защитников крепости. Совсем молодой парень. Недавний беззаботный мальчишка. Кто бы мог подумать. Он и сам о таком не помышлял. Но воины сделали свой выбор. Немногочисленные обитатели Пьерфона его поддержали. И вот. Теперь они все ждут его решения. Нельзя их подводить. Крепость нужно спасать. Это долг Амори. Долг рыцаря.

Звеня кольчугой и высекая искры шпорами, Амори с оруженосцем Луи гордо вошёл в обеденный зал, где за длинным столом его уже ожидали с нетерпением. Собравшихся было немного. С одного края сидел Дюран, за ним командир местного ополчения Хаген и сержант из отряда стражников. С другого края стола находился настоятель прихода отец Эуген и его помощник – монах, отвечающий за уход за больными. А также казначей Ливерд - правая рука сира Лазара - прево бальяжа Пьерфон. Он восседал во главе, но рядом с ним находился только верный оруженосец - юный Марк. Остальные старались держаться подальше, при этом продолжая выражать своему господину почтение. Причина была очевидна. И сам прево понимал это. Лепра. Болезнь уже обезобразила лицо некогда статного мужчины. А в последние несколько дней и вовсе лишила его возможности даже двигаться самостоятельно. Он уже и слышал плохо, и почти ничего не видел. Потому-то Марк и не отходил от него. Несмотря даже на то, что, очевидно, мог заразиться и сам. Верность господину для юноши, однако, превыше самого страха смерти.

Амори остановился на входе в зал. Обвел всех взглядом и с почтением склонил голову, приветствуя собравшихся.

-Наконец-то! Мы ждём вас, - махнул ему рукой Ливред.

-Прошу вас, Амори, займите место за столом, - пригласил юношу сиплым голосом бальи.

Амори послушался и уселся с другого конца стола напротив бальи.

-Мы надеялись, что вам, сир де Тьери, есть что нам сказать, - взглянул надменно на юношу казначей.

Амори стойко выдержал этот взгляд и, сняв перчатку, небрежно бросил её на стол.

-Это так. Вопрос в том, готовы ли вы принять то, что я скажу.

-Мы рассчитываем, что вы предложите нам хоть какой-то выход из сложившейся ситуации. В которую, кстати, вы сами же нас и втравили!

И снова Амори не отреагировал на выпад Ливерда, а только поморщился от недовольства.

-Выход был у вас, дорогой Ливерд, но вы им не воспользовались. А я предлагал вам с женщинами покинуть крепость до начала осады…

Ливерд не выдержал и со злостью хлопнул кулаком по столу, прервав тем самым Амори. Но сказать, однако, ничего не посмел.

-Господа, прошу вас не ссориться. В это непростое время мы как никогда должны сохранять спокойствие и хладнокровие, - с трудом произнёс эти слова Лазари и закашлялся. Марк тут же наклонился к нему с платком, прикрыв им искривлённые болезнью губы.

-Прости меня, но я полагал, что сир Амори сможет найти решение. Мы погибаем. И при этом до сих пор нет ясности, за что! А меж тем, когда мы назначали юношу ответственным за оборону, то нас заверяли его люди в том, что этот человек сможет достичь определённых результатов. Но мы не видим их до сих пор. А люди умирают. Начался голод и…

-Дорогой Ливерд! - перебил его прево. – Ты, верно, сомневаешься в моём решении? Ведь это я одобрил назначение Амори начальником гарнизона. Ты забыл?

-Вовсе нет, - опомнился казначей.

-Это решение было принято после того, как каждый из воинов поддержал Амори. После гибели моего друга - капитана стражи, этот юноша единственный знатный и опытный воин среди нас. Может быть, ты хотел бы занять его место? При всем уважении к тебе, Ливерд, ты не воин и никогда им не был. И не смыслишь ничего в военном деле. Я не прав?

-Вы правы, сир. Конечно, - согласился Ливерд.

-То-то же. Амори сделал оборону нашей крепости надёжной. Что от него и требовалось. Болезнь - не его вина.

-Как и то, что вы не удосужились проверить запасы воды и продовольствия в крепости на случай осады! - выпалил неожиданно для всех Дюран.

Лазар хотел было что-то возразить, но снова зашёлся жутким кашлем. Тогда Амори решил вступиться за дерзкого друга, чтобы хоть как-то отвлечь внимание от него. Ведь Дюран и так много себе позволял. Одно его присутствие за столом со знатными господами - уже непозволительная роскошь.

-По правде говоря, Ливерд, вас стоило бы спросить должным образом за допущенную халатность! - взглянул юноша исподлобья на оробевшего казначея.

-В этом есть и моя вина, дорогой Амори. Каюсь. Мне стоило давно провезти ревизию запасов. Но… Спокойная жизнь в этой глуши расслабляет.

-Как итог, большая часть запасов просто сгнила и пришла в негодность, - подытожил Дюран, чем снова привлёк внимание к себе.

-Да как ты смеешь! - вспылил Ливерд.

-Уймись! - прикрикнул на него прево.

-Что позволяет себе этот недостойный? Почему вообще он сидит тут с нами за столом?! Это немыслимо! - вскочил на ноги казначей в ярости.

-Он здесь потому что является командиром самого боеспособного отряда воинов добровольцев, что состоят на службе нашего короля! - снова заступился за друга Амори и поднялся из-за стола с гордым видом.

Слова юноши возымели результат, и Ливерд, умолкнув, осел. Марк вытер тягучую слюну, свисающую с губ прево, платком, и тот тоже немного успокоился.

-Отец Еуген, расскажите нам, что с больными. Каковы масштабы заражения? - приведя в норму дыхание, спросил сир Лазар.

Молчавший всё это время священник словно бы очнулся от сна. Огляделся, покашлял и мутным взором взглянул на прево.

-Вы что? Спали, отец? - недовольно поморщился Ливерд.

Отец смерил его холодно и тихо ответил:

-Нет. Я молился. Молился за всех нас Богу.

-И что же он ответил на это? - ухмыльнулся казначей и надменно сложил на груди руки. – Бросьте, святой отец. Богу на нас наплевать! Взгляните вокруг. Мы умираем тут запертые, словно крысы в бочке. Нас даже не надо брать штурмом. Передохнем сами! Бог оставил нас!

-Прекрати богохульствовать! - ударил в бешенстве кулаком по столу Лазар.

-Прости, - насупился казначей, - но я не вижу выхода. Мы в западне.

-Больных очень много. И их становится всё больше. К сожалению, - угрюмо констатировал священник.

-Что делается для их лечения? - тяжело дыша, спрашивал прево.

-Мы сильно ограничены в наших возможностях. Уксусные примочки - это всё, что у нас есть.

-Простите, если позволите… - вмешался робко монах, что сидел рядом с отцом.

-Говори! - дал ему слово прево.

-Я полагаю, что мы могли бы опробовать метод не самый безопасный, но…

-Что за метод? Говори же! - надавил нетерпеливый Ливерд.

-Кровопускание. Я читал не так давно, что в землях Савойи и бывшей Римской империи такой метод практиковали к больным с отравлениями.

-Причём же тут отравления? - недоумённо развёл руками Лазар.

-Дело в том, что при кровопускании в теле человека запускается процесс обновления. Кровь очищается сама. Это доказанный факт.

-Кем? - насмешливо вопрошал Ливерд. - Римлянами? Где они теперь?

-Это научный факт! - заявлял уверенно монах.

-Ну что же. Если это так… - задумчиво произнёс прево. - Стоит рискнуть. Быть может, это возымеет хоть какой-то результат.

-Конечно, если бы у нас были отвары или хотя бы травы, пусть и в засушенном виде… - прикинул опрометчиво вслух монах.

-Что? Что за ересь? - воскликнул казначей.

-Тише-тише. Простите моего ученика. Он просто забылся! - успокоил его Еуген.

-Следите за ним! Не хватало нам тут ещё ереси!

-Успокойся! - одёрнул казначея Лазар, а затем обратился к Амори. - Сир де Тьери. Что вы считаете? Каковы наши шансы?

-Да. Расскажите нам уже о планах на будущее, Амори, - добавил Ливерд.

-К великому сожалению, мне нечем обрадовать вас, господа. Как верно заметил сир Ливерд - мы в западе. И выхода отсюда для нас нет. Мы будем держать крепость ровно столько, сколько сможем. Таков наш долг.

-А что потом? - снова вмешался казначей.

-На всё воля Божья, - коротко ответил Амори и взглянул на святого отца. Тот лишь молча кивнул ему в подтверждение.

Воцарилась тишина. Каждый задумался о своём. Монах и отец Еуген молились. Амори же вспоминал. Его мысли были далеко отсюда. Единственное, что грело его душу всё это время - надежда на то, что когда-нибудь он сможет добраться туда, где в тишине виноградников скрыто поместье вдовы де Монферье. Образ Вивьен не покидал юношу с того самого дня, как он увидел её впервые. Однако же мечты о ней становились с каждым днём всё более призрачны. Вырваться из этого проклятого замка не представлялось возможным даже в ближайшей перспективе. Подмоги ждать неоткуда. Так что да, надежда оставалась лишь на Всевышнего. Других союзников у осаждённых нет.

Совет был окончен. Более говорить не о чем. Слуги принесли господам скудный обед. Похлёбка. В мисках в очень жидком бульоне плавали остатки овощей, что ещё не совсем сгнили в погребах. Эта еда даже не пахла едой. Но другого не было. Все молча хлебали водичку с жалкими кусочками дряхлой моркови и лука. Сир Лазар сам есть не мог. Его кормил с ложки оруженосец Марк. Зрелище не способствовало аппетиту остальных. Похлёбка то и дело выливалась из кривого рта прево. Марк, как мог, старался, но… Амори доел свою порцию как можно быстрее, а затем встал из-за стола и учтиво откланялся.

-Простите меня, господа, но я должен обойти стражу.

-Конечно. Ступайте. И дайте нам знать, если что-то изменилось там, - ехидно буркнул казначей.

Но юноша оставил эту реплику нахала без внимания. Ясно, что сир Ливерд вёл себя так несносно, имея на то основания. Каждый в этом замке имел те же причины быть недовольным. Сам Амори не находил себе места от бессильной злобы. Всё хуже некуда, но рассудительный прево прав. Необходимо во что бы то ни стало сохранять хладнокровие. Этому когда-то учил юношу и его отец Годфруа. Истерикой делу не поможешь. А казначей явно способствовал паническим настроениям среди обитателей крепости. И это проблема, которую надо было срочно решать.

Амори обдумывал уже способы решения и этого. А кроме того, срочного вмешательства требовали и непосредственные дела Ливерда. Он уже лишил всех запасов защитников из-за своей халатности. Питаться воинам, да и прочим другим, всем необходимо. Дальше так продолжаться не может. Иначе крепость падёт. А это значит, Амори провалит задачу, поставленную графом Раулем. Подведёт он и самого короля, который будет вынужден со своей армией топтаться в долине Уазы, чтобы противостоять не только многочисленным отрядам наёмников, которые, вероятно, уже сумели обойти крепость, но и огромному войску Филиппа Эльзасского. Его до сих пор удавалось сдерживать от прорыва в долину. И причина в крепости Пьерфон. Мимо неё графу Фландрии и его подлецам союзникам никак не пройти. Вот поэтому крепость так важна. И так необходима её оборона. До сих пор Амори вместе со своим немногочисленным войском добровольцев и стражников удавалось сковывать врага. Так и должно продолжаться, пока король не будет готов выступить в поход на Вермандуа. Крепость не должна пасть. Ради всех и каждого, кто проживает в долине.

Юноша знал это твёрдо и готов был пойти на всё ради выполнения поставленной задачи. Просто потому, что он знал, что несёт с собой война. Повторения событий с Шато-де-Бретёй для жителей Пикардии он не желал.