Девочка и море.

В пять лет она спросила у мамы:

— А море живое?

— Живое, — ответила мама.

— А оно меня запомнит?

— Запомнит.

Она поверила. Целый день носилась по берегу, кричала: "Я тут! Я — Катя! Запомни!" И махала руками, чтоб море точно заметило.

В тринадцать она приехала с отцом. Мама уже жила с другим. Отец пил пиво на берегу и смотрел в телефон. Она сидела рядом и молчала. Море было серым, холодным, чужим.

— Пап, а оно меня помнит?

— Кто?

— Море.

— Глупости не говори.

Она разулась, зашла в воду по колено. Постояла. Потом по щиколотку. Море молчало. Или не узнавало.

В восемнадцать она приехала с парнем. Он был красивый, старше, с гитарой. Они целовались на песке, пили вино, смотрели закат. Он говорил, что любит. Она верила.

— Слышишь? — спросила она у моря. — Я счастливая.

Море плеснуло волной. Ей показалось — кивнуло.

В двадцать четыре она приехала одна. Парня не было. Счастья не было. Работа была, квартира была, а внутри — будто выжгли всё дотла.

Она стояла на пирсе, смотрела в чёрную воду и думала: "А если прыгнуть? Оно примет?"

Вода молчала. Ждала.

Она шагнула назад.

В тридцать два она приехала с сыном. Ему было пять, такой же рыжий, как она в детстве. Носился по берегу, кричал, махал руками.

— Мам, а море живое?

— Живое.

— А оно меня запомнит?

— Запомнит, — сказала она. И заплакала.

Сын не заметил. Он уже бежал к волнам.

Вечером, когда он уснул, она вышла на берег одна. Села на тот же камень, где сидела в тринадцать. Море было тёплым, тихим, почти домашним.

— Ты меня помнишь? — спросила она шёпотом.

Волна лизнула ноги. Тёплая. Будто рукой погладила.

— Я тоже тебя помню, — сказала она. — Всё помню.

Утром она нашла на песке ракушку. Маленькую, витую, красивую. Сунула в карман.

— Смотри, — показала сыну. — Море передало.

— Для меня? — глаза загорелись.

— Для тебя.

Он схватил ракушку и побежал показывать чайкам.

А она осталась стоять. Смотрела, как сын бегает по берегу, как море играет с ним, как солнце золотит его рыжие волосы.

И вдруг поняла.

Море не забыло. Ни её. Ни её маму. Ни того парня с гитарой. Ни даже ту девочку, которая тогда кричала: "Запомни!"

Оно просто ждало. Чтобы передать дальше.