Девочка Оборотень

Ветер над холмами Вечной Долины свистел свою вечную, унылую песню. Знаете как это бывает — вот нет у ветра проблем, а он свистит и свистит. Он трепал мои волосы, шерсть коз, которых я пас, и последние остатки моего профессионального достоинства. Да, Элвис Коль, тот самый детектив, что раскрывал дела против архимагов, теперь пас коз. Работа была тихой, мирной, и за неё платили. Пусть и козьим сыром. В кармане моей куртки Барни, мой бес, с удовольствием уплетал кусок этого самого сыра.

— Эй, старик! Ты там не съехал?!

Я обернулся. На склоне холма стояла низкая фигура. Маленькая девочка, лет восьми, не больше. В простом платьице, с двумя аккуратными косичками цвета воронова крыла. Но глаза… глаза у неё были старыми. Очень старыми. Опять жесть.

— Во-первых, я не старик, — огрызнулся я. — Во-вторых, проваливай. Я работаю. Иди играй в куклы. Можно делать ставки.

— Ты Коль? Детектив? — она подошла ближе. Её походка была мягкой, почти как у леопарда. Я напрягся.

— В прошлой жизни. Сейчас я пастух, философ и специалист по козьим капризам. Иди играть в куклы, я же сказал…

— Меня зовут Митта Глеб. Мне нужна твоя помощь. В Башне Разбойников завелся оборотень. Настоящий. Уже три трупа. Офисных работников. Разорваны в клочья.

Я перестал жевать травинку.

— Оборотень? В Башне? Там же от запаха дорогих духов любой зверь сдохнет. Иди к страже.

— Стража бессильна. Он умный. Не оставляет следов. Никаких. Я предлагаю двести серебряных.

Цифра заставила мое сердце дрогнуть. Но я покачал головой.

— Не в моём стиле бросать работу. Видишь? — я махнул рукой на табун козлов, с явным намерением разбежаться в разные стороны. — У меня ответственность.

Митта посмотрела на козлов. Потом на меня. В её старых глазах мелькнула искорка.

— Хорошо.

Она свистнула. Коротко, пронзительно. И произнесла что-то на языке, похожем на шелест листвы и щебет птиц. Вот так чудо! Взбалмошные козлы, будто по команде, собрались в плотную группу и дружно двинулись в сторону сарая.

Я стоял с открытым ртом.

— Как ты…?

— Помоги мне подоить их, — сказала она, уже направляясь к сараю. — И я всё расскажу.

Я, всё ещё в ступоре, последовал за ней. Она работала быстро, ловко, её маленькие руки делали свою работу лучше, чем у иных взрослых доярок. Барни, высунувшись из кармана, смотрел на неё с нескрываемым восхищением.

— Ладно, — сдался я. — Ты победила. Как восьмилетняя девочка умеет пасти коз и знает о оборотнях в Башне Разбойников?

Она поставила ведро с молоком и посмотрела на меня прямо.

— Мне не восемь. Мне триста лет. Я — человек. Просто… я поймала одно очень странное заклятье. Оно не даёт мне стареть. И не даёт взрослеть. Тело так и осталось детским. А внутри… — она вздохнула, и в этом вздохе слышалось бремя трёх столетий. — Я была охотницей на нечисть. А теперь работаю уборщицей в той самой Башне. Видела всё. И теперь вижу это. Настоящий ликантроп. И он убивает моих коллег. Помоги.

Я присвистнул. Триста лет в теле ребёнка. Это было похуже моей аллергии на эльфов.

— Ладно, Митта Глеб. Ты купила моё внимание. И моё уважение к твоим доячным навыкам. Что у нас за зверь?

***

Башня Разбойников снова встретила нас ледяным блеском мрамора и запахом страха, приправленного дорогими чернилами. На сей раз в холле не было спешащих клерков. Они жались к стенам, перешёптываясь. Воздух был густ от паники. Что за зверь такой, что может здесь всех есть?!

— Он нападает только по ночам, во время сверхурочных, — шёпотом объясняла Митта, ведя меня по знакомым коридорам. — Никакой магии. Никаких следов. Только когти, клыки и звериная ярость.

Мы прошли в кабинет, где произошло последнее нападение. Следы были убраны, но на ковре остались тёмные пятна, а в воздухе — приторный запах крови и чего-то дикого, мускусного.

— Стража обыскала каждого, — сказала Митта. — Проверила на проклятья. Ничего.

Барни, которого я выпустил, нервно чихал, но светился он тускло и неопределённо.

— Значит, зверь умеет скрывать свою природу, — заключил я. — И он где-то здесь. Среди них. — я окинул взглядом коридор, где за стеклянными стенами сидели перепуганные писцы и менеджеры. — Обычная тактика — выманить его. Создать приманку.

Я посмотрел на Митту. Потом на Барни. Потом снова на Митту. В голове сложился план. Безумный, отчаянный и идеальный.

— А что, если приманкой станешь ты? — тихо спросил я. — Но не простой.

Она поняла меня без слов. Её старые глаза сузились.

— Объявить, что я оборотень? Та, кого все ищут?

— Именно. Мы устроим небольшой спектакль. Я, «великий детектив», разоблачу тебя. Мы устроим потасовку. Настоящий оборотень такого не стерпит. Его самолюбие будет уязвлено. Он не позволит, чтобы славу охотника за тобой присвоил какой-то смертный.

Митта медленно кивнула.

— Рискованно. Но… мне нравится.

***

Всё было готово. Мы устроили сцену в главном холле. Я, громко топая и размахивая руками, «обвинял» маленькую Митту в том, что она — чудовище, скрывающееся под личиной ребёнка.

— Она использует свою внешность, чтобы усыпить бдительность! — орал я, стараясь выглядеть как можно более театрально. — Триста лет обмана! Я всё раскрыл!

Митта, в свою очередь, рычала, скалила зубы (на удивление острые для ребёнка) и делала вид, что бросается на меня. Мы сцепились в фальшивой, но эффектной схватке, пока перепуганные клерки смотрели на нас из укрытий.

И тут, как по нотам, раздался рёв. Не детский, не притворный. Глубокий, животный, полый рёв чистого бешенства.

Из-за колонны выскочил монстр. Не огромный волк, а нечто более страшное — гибрид человека и зверя, одетый в лохмотья дорогого костюма. Это был Гарольд, начальник отдела снабжения, тихий, незаметный человечек. В прошлый раз я узнал его. Его лицо было искажено звериным оскалом, а руки с длинными когтями были по локоть в крови.

— НЕТ! — заревел он. — ЭТО МОЯ ДОБЫЧА! МОЯ СЛАВА! Я ЗДЕСЬ ОХОЧУСЬ! НЕ КАКАЯ-ТО ДЕВЧОНКА-САМОЗВАНКА!

Зверь прыгнул. Но не на Митту. На меня. Я был тем, кто посмел украсть его триумф.

Всё произошло за мгновение. Митта, которой триста лет, двинулась со скоростью, невообразимой для её тела. Вот тебе и многовековой опыт. Бросилась под ногу, бросок, уклон. Оборотень, ослеплённый яростью, промахнулся и врезался в мраморную колонну.

В тот же миг с потолка спустилась магическая сеть, которую по моему сигналу подготовили нанятые мной за козлиный сыр маги-аутсайдеры. Сеть, сплетённая из лунного серебра и подавляющих чар. Ну а вы как думали, сыр в цене.

Оборотень оказался в ловушке. Он бился, рычал, но было поздно.

Я подошёл к сетке, поправляя плащ.

— Вот и всё, — сказал я. — Настоящий зверь всегда выдаст себя самолюбием. Спасибо за помощь, Гарольд. Ваше тщеславие сработало лучше любой ловушки.

— Что б тебя!

Митта стояла рядом, снова выглядя хрупкой девочкой. Она вытерла с лица воображаемую пыль.

— Неплохо сработано, старик.

— А ты… — я с уважением посмотрел на неё. — …великолепная актриса. И доярка.

Она улыбнулась, и впервые её улыбка достигла тех самых, трёхсотлетних глаз.

— Значит, двести серебряных мои?

— Твои и спасибо.

— Спасибо тебе — кивнул я, глядя, как маги уводят рычащее создание. — И знаешь что? В следующий раз, когда у меня будет работа с козами… я знаю, к кому обратиться.

Мы вышли из Башни в наступающие сумерки. Воздух Нижнего Города, пахнущий дымом и жизнью, снова показался мне приятным. Гораздо приятнее, чем запах страха, денег и самолюбия. И вот ведь что, Гарольд-то боялся Митты…