Девочка твоя

А за окном шумел дождь. Летний, безудержный, с крупными каплями, которые сбивались в упругие струи и проверяли всё на прочность: посвежевшие листья сирени, наспех распахнутые разноцветные зонты и нахохлившихся голубей на подоконнике.

Злата осторожно приоткрыла окно. Птицы вспорхнули в поисках более безопасного убежища.

— Ты, тварь, меня простудить решила?! Не могла дождаться, пока поем?

Виктор Громов был новым мужем её мамы. « Старый муж, грозный муж». Сейчас, даже не прожевав, вскочил из-за стола, забыв про котлеты, схватил за локоть и швырнул прямо на навороченный холодильник. Злата вздохнула: хорошо, ничего не разбила на панели агрегата. Да и сама виновата, порой так старалась забыть про существование отчима, что он и на самом деле как будто переставал существовать в целом мире её собственной жизни.

Мама вышла за богатого, семь лет уже как. Прежней женой была молодая девочка, которая вылетела из благополучия с « голым задом», как любил приговаривать господин Громов. Почему звезды так причудливо сошлись для её мамы, а богатый барин изменился во вкусах, Злата по малолетству не понимала. Потом только дошло. Прислуга была нужна и пригляд за дорогим особняком, но так, чтобы верная, как собака прикормленная. А у собачки случился приблудный щенок, то есть она, Злата. Родная дочь умершего алкоголика, которую внезапно переселили в другой дом и помахали перед носом обновленной жизнью и радужными интересами.

Впрочем Громов шифровался недолго. Начал воспитывать с первого дня. Чуть ли не с двенадцати лет она была приписана к разным мутным тусовкам, где зависали подрастающие детки нужных людей. Иногда её привозили туда почти силой, если не поддавалась уговорам матери. Когда просто хотелось побыть одной в своей комнате и почитать книжку, требовалось натужно веселиться и соответствовать правилам. Но подростки вокруг были нисколько не интересны, не говоря о том, чтобы с ними дружить. Детская тоска по теплу достала даже сейчас. Прижалась лбом к холодному стеклу, и слезы вырвались наружу, как сдавленный писк голодного умирающего котёнка. Громов успел доесть, но вернулся.

— С утра мне на нервы действуешь, пошла вон из дома!

И она подхватилась — и за дверь, в чём была. Даже про зонтик не вспомнила.

Лужи были словно черные дыры на асфальте. Последние капли ещё лупили по дрожащим листьям. Но на небе уже светилось что-то похожее на настоящее солнце. Злата попробовала дышать полной грудью. Как будто выпустили её из душного подземелья, но не надолго.

— Я смогу, я выдержу. Скоро всё изменится, главное, себя не потерять.

Не заметила, как до школы дошла. Словно вчера всё было. Школьная форма с кружевным фартучком и последний звонок, выпускной и первый поцелуй от одноклассника. Славку бандиты убили в прошлом году, а она не смогла поступить в институт. Пошла в библиотечный техникум, но не закончила. Плакала каждый день, есть не могла, не спала. Не могла забыть, как парня убили на её глазах, только вырвали его руку из её дрожащей ладони.

— Тихомирова, ты? — старенькая вахтерша, тётя Зина, оторвалась от кружки с чаем. — Никто же не учится…

Словно она сейчас опоздала на урок, а время вернулось, и не почти двадцать по паспорту, который скоро менять. Спросила на удачу про директора.

— Анна Григорьевна здесь?

— Здесь. Смотри у меня, пущу, но по коридорам не шуметь.

— Хорошо. — Злата улыбнулась.

Здорово снова почувствовать себя беззаботной школьницей. А за спиной снова открылась дверь. И вместе с потоком свежего воздуха стремительно вошел, буквально ворвался, незнакомый мужчина. Высокий, темноволосый, в дорогом костюме и еле заметном аромате духов.

— Прекраснейшая Зинаида Ивановна, мне бы очень срочно ключи от спортзала. Оборудование кое-какое по мелочи привезли, ребята быстро всё определят.

И он как бы просительно сжал между своих крепких ладоней морщинистую маленькую ручку. Слегка обернулся:

— Приветствую и вас!

Злата успела разглядеть его задорные ярко-голубые глаза. И почему-то потеряла способность говорить.

Вот так всё и было. Злата закончила писать и придавила листок на столе тяжелой статуэткой. Вполне заметно, мимо никак не пройдешь. « Я люблю тебя по-прежнему, это для меня самая правдивая правда на свете. Но знаю теперь в подробностях и то, что никогда не буду здоровой. А вернее, достойной тебя. Как бы мы жили? Я бы падала в отчаяние, а ты бы каждый раз меня спасал. Лучше закончить всё сейчас, пока мы не начали ненавидеть друг друга за несовершенство. Прошу меня не искать. Всегда твоя Злата».