Девушка и музыкант

— Все пропало, Вадик! Все! Про! Па! Ло!

Мой младший брат ходил взад-вперед по кухне, патетически тряся воздетыми руками.

— Ты не понравился ее отцу? — предположил я.

— Это очень мягко сказано. Очень. Очень мягко.

— Почему?

Петька вздохнул так глубоко и тяжко, словно все надежды мира умерли в одночасье.

— Сначала вроде все шло норм, — заговорил он. — Мы поздоровались, прошли, сели за стол. Сергей Иваныч прямо напротив меня. Все уже накрыто, бутылки откупорены. Я предложил ему налить вина, он согласился. Ну, хотелось услужить будущему тестю, обходительность свою показать, какой, мол, я интеллигентный. Они ведь все там суперинтеллигентные. И вот, когда наливал, случайно горлышком бутылки задел его бокал и тот — бац, — упал и прямо на марининого отца все вылилось! Вот на этот дорогущий костюм, на рубаху его белую шелковую красное винище по ней таким огромадным пятном, прямо как кровь!

— Да ладно, не как кровь. У вина другой цвет.

— Не время цепляться к словам! — взвился братец. — Да, другой! Но лучше бы то была кровь! Моя!

Я в этом сильно сомневался, но спорить не стал, а вместо этого спросил:

— И что? Помолвка сорвалась просто из-за того, что ты опрокинул на него бокал с вином? Это же ерунда. Такое случается с каждым. Я уверен, что мужик уже все забыл и простил.

Покачав головой,Петька продолжил:

— Может быть, он и простил бы, если бы все ограничилось только бокалом. Короче, как только это случилось, я сразу же вскочил. Ну, это как рефлекс, понимаешь? Чтобы помочь человеку, оказавшемуся в беде! Там, салфетки подать, вытереть пятно, не знаю… Это прямо машинальное движение, любой бы так сделал!

— Угу, — кивнул я, бросив взгляд за окно.

Там располагался вид точь-в-точь как на картине Саврасова «Грачи прилетели», только вместо избушек на фоне торчали уставшие пятиэтажки.

— Короче, вскочил я так резко, что не рассчитал… насчет стола… я же там первый раз, откуда мне знать, что он у них такой хлипкий? В общем, вскочив, я ненароком перевернул всю эту конструкцию! Прямо на него, на Сергей Иваныча! И вот то, что на столе было, эти тарелки, вилки и салаты всякие, которые только что Марина с тетей Катей поставили, все прямо на него! И уже не только пятно от вина, но и капуста и майонез, и еще какая-то требуха, не знаю, что там было, все вот это, короче, на его костюме, и даже на очки немного попало!

— Да, неловко получилось, — признал я и, достав из кармана фляжку, отхлебнул из нее.

Портвейн приятно покатился внутрь, смягчая мои переживания о младшем брате. Ибо картина, нарисованная его душераздирающими словоизлияниями, неприятно впечатляла.

— И это еще не все! — с убитым видом произнес Петя.

— Не все?

— Не все. В общем, когда случилась эта чудовищная катастрофа, ну… у меня, понимаешь, как бы само собой вырвалось слово… из тех, что в их доме не принято произносить! Ты ведь знаешь, я обычно не матерюсь, но в такой ситуации оно у любого бы вырвалось!

— Кроме интеллегентных людей.

— А я что, по-твоему, не интеллигентный? — вскинулся Петька. — Я, между прочим, писатель!

— Фантаст, — поправил я.

— Фантасты тоже писатели! Но Сергей Иваныч после этой нелепой череды злосчастных случайностей решил, что я какой-то быдлан! А они, конечно, не собираются выдавать любимую дочь за презренный плебс, который еще при этом все вокруг крушит…

— Он так и сказал?

— Да, но на своем, на интеллигентском. «Дорогой Петр, полагаю, нам стоит отложить наше знакомство до лучших времен».

— Вроде бы не так ужасно звучит. Просто перенес.

— Ага, видел бы ты, какон это сказал! Честное слово, лучше бы обматерил! И потом, уже после моего ухода, Сергей Иваныч четко дал понять Марине, что эти лучшие времена не наступят никогда!

— Но Марина тебя поддерживает?

— Слава Богу, да. Понимает, что все это просто досадная случайность…

— А тетя Катя что?

— Она на нашей стороне. Нормально отнеслась. Даже посмеялась… но от этого только хуже стало.

— Ну да, не на нее же ты все вывалил…

— Сергей Иваныч то же самое сказал. Вадик, надо что-то придумать! Я не могу жить без Марины! Но и заставлять ее порвать ради меня с отцом тоже нельзя… Что делать? Моя жизнь летит в бездну! Свадьба… Ну какая теперь свадьба?

Петя возобновил свои метания по кухне, причем с такой энергией, что фикус на подоконнике затрепетал всеми своими листьями. Я же вновь приложился к фляжке, — самую малость, для вдохновения.

И оно не заставило себя ждать! Ответ был таким очевидным, что, вероятно, только сильным потрясением Петра можно объяснить то, что он сам до него не додумался. Уста мои уже готовы был извергнуть спасительные речи, как вдруг до меня дошло, что это уникальный момент. И если я им не воспользуюсь, то второй может и не представиться, так что я до конца дней буду корить себя за то, что упустил свой шанс.

— Я знаю, что делать, — Петька замер и воззрился на меня, впитывая каждое мое слово. — И помогу тебе. Но у меня есть одно условие.

— Какое? — нетерпеливо выдохнул он. — Все что угодно!

— Я налажу отношения с твоим будущим тестем и спасу твою свадьбу… Если ты пообещаешь никогда больше не просить меня читать твои фантастические произведения! И писать на них отзывы!

Вы, вероятно, полагаете, что Петя тут же воскликнул: «Конечно, дорогой брат! О чем разговор! Марина для меня важнее всех отзывов на свете!»

Но нет. Если вы так подумали, то жестоко ошиблись. Он колебался! Несколько мгновений брат молча смотрел на меня и в глазах его отображалась нешуточная борьба, достойная кисти Врубеля. Наконец Петр изрек:

— Это вообще-то два условия.

Представьте себе: он торговался! Будучи по шею в трясине, торговался с человеком, протягивающим спасительный канат! Я решил воззвать к логике:

— Условие одно. Ведь если я не буду читать тексты, то как мне на них писать отзывы?

— Знаешь, Вадик, твои отзывы и сейчас написаны так, словно ты не читал сами тексты. — парировал братец. — Я еще раньше хотел об этом поговорить… Что нехорошо так…

Он достал из кармана смартфон и полез искать в нем что-то. А я удивленно уточнил:

— В смысле: нехорошо? Ты просил меня написать положительные рецензии под твоими рассказами на страничке, и я написал.

— Ну вот, — брат приготовился цитировать. — Под зарисовкой «Лесной хмырь» ты написал: «Рассказ-откровение, который перевернет ваши представления о мироздании и о вас самих. Глоток свежего воздуха после затхлого пыльного подвала мировой литературы».

— Ну и что тебе не нравится? Положительнее некуда.

— А под «Нашествием губошлепов из космоса» ты оставил такой отзыв: «Изысканное удовольствие для самых утонченных гурманов-читателей. Письменность стоило придумать уже ради того, чтобы был написан этот рассказ». Знаешь, Вадик, когда хвалят слишком сильно, это начинает смахивать на издевательство.

— Тебе не угодишь! Но раз не угодны мои отзывы, значит, тем более можно согласиться с тем, чтобы я их больше не писал. Или ты ради них готов пожертвовать Мариной?

Невероятно, но Петя опять колебался! Любовь к прекрасной деве и любовь к бумагомарательству схлестнулись внутри него в жестокой битве, и пока они борются, пожалуй, стоит объяснить, почему я поставил такое условие. Возможно, кто-то из вас скажет, что это безнравственно с моей стороны вот так вот пользоваться бедой брата. И подобные речи сразу же выдадут в вас человека, которому никогда не доводилось читать произведений Хорна Витопрядова, как именует себя в сети Петр. Потому что если бы вы прочитали хотя бы одно, хотя бы половину, да что там! — хотя бы несколько абзацев, то вы бы меня не осудили. Более того — подошли бы и молча обняли, утешительно похлопывая по спине.

Все в нашей семье, за исключением двоюродной племянницы Насти, страдали от постоянных осад моего брата с просьбами «заценить» его «новый шедевр»! А в осадном искусстве он, поверьте, знал толк и ни одна крепость не могла перед ним устоять. Счастливица Настя была временно освобождена от этой участи лишь по той причине, что в свои полтора года еще не умела читать и оставлять отзывы. Малышка росла в блаженном неведении о том, какая участь ее ждет с освоением азбуки…

Дядя Боря — единственный из семьи, кто искренне хвалил произведения Петра. Он нашел их весьма полезными, когда обнаружил по своей служебной деятельности, что самые упертые и матерые террористы быстро идут на сотрудничество со следствием, как только им начинают зачитывать рассказы моего брата. По его словам, буквально нескольких абзацев хватало, чтобы очередной самоуверенный «крепкий орешек» с рыданиями принялся умолять заслушать его показания. Поговаривали, что методом уже заинтересовались представители других ведомств, так что, по моему мнению, большинство из просмотров, отображаемых на странице Петра, наверняка принадлежат людям из органов. Сам брат, конечно, этого не знал, поскольку ему дядя Боря говорил лишь: «Молодец, пиши еще!»

Наконец борьба Фантаста и Влюбленного подошла к концу и Петр возвестил о победе одного из них:

— Ладно! Не буду больше просить тебя писать отзывы и давать новые тексты. Роман «Хрюкозомбия», который я уже переслал, пусть будет последним на прочтение.

Я покачал головой:

— «Хрюкозомбия» тоже входит в условие.

— Но это действительно хороший роман! Ты реально многого себя лишишь, если не прочитаешь его!

— Я готов на эту жертву.

Тяжело вздохнув, брат сказал:

— Хорошо. Договорились. Как ты предлагаешь исправить катастрофу?

Тут я встал, и, перейдя к шкафчику над раковиной, полез внутрь, в его вечно затененное нутро, заваленное всякой всячиной, из которой извлек пузырек с прозрачной жидкостью, что уже однажды мелькал на полях нашего семейного эпоса.

— Помнишь его? — спросил я, водружая находку на стол.

— Ленаутил! — воскликнул Петр. — Ты гений! И как я сам не додумался? Да, это решит все проблемы! В прошлый раз он нам не пригодился, но в этот раз без него и впрямь никак. Осталось только придумать, как заставить Сергея Иваныча его выпить…

— Пригласи Марину, может, она что подскажет.

С этими словами я, вернувшись на прежнее место, достал из кармана заветную фляжечку и слегонца приложился к ней, отмечая счастливое освобождение от необходимости читать графоманию.

Брат вдруг нахмурился.

— Слушай, Вадик, — произнес он с интонацией, которая зачастую предшествует неприятным разговорам, — а ты не слишком ли пристрастился?

— К чему? — не понял я.

— К тому, что в этой фляге. Ты, помнится, говаривал ранее, что лишь изредка пьешь, когда надо смягчить очень сильный стресс…

— Да, но потом я сделал одно замечательное открытие. Оказывается, мужчине вовсе не обязательно дожидаться стресса, чтобы выпить! Даже удивительно, как человечество не додумалось до этого раньше?

— Ну, одна часть додумалась. Их называют алкоголиками. Не хотелось бы, чтобы мой единственный брат присоединился именно к этой части человечества.

— Что за вздор ты несешь! — возмутился я и еще раз приложился к фляжке. Чисто из упрямства. — У меня все под контролем. Это просто пара капель для поднятия настроения.

— Ну, как скажешь, — медленно произнес он, не сводя с меня задумчивого взгляда.

А потом достал смартфон и позвонил Марине. Я же откинулся на спинку стула и, глядя на грачей и голую березу за окном, предоставил событиям идти своим чередом.