Девушка и психолог

Этот рассказ пишется мною по настоятельной просьбе одного человека.

Признаться откровенно, я никогда прежде не помышлял о том, чтобы посвятить себя литературному труду, полагая, что для нашей семьи более чем достаточно и одного писателя — как известно, мой младший брат Петька пишет фантастику. И если вы, решив блестнуть эрудицией, спросите: а как же, мол, сестры Бронте или, допустим, братья Стругацкие, то я отвечу: если бы один из них писал так, как пишет мой брат, то другой — или другая, в случае с упомянутыми девами из Йоркшира, — поверьте, дал бы самую страшную клятву никогда в жизни не писать ничего длиннее собственной подписи.

Так же поступил и я, но обстоятельства, увы, оказались сильнее самых твердых намерений. Как-то раз я случайно отведал ленаутила — это препарат, чья функция заключается в избирательном стирании воспоминаний. В результате оказался уязвим для манипуляций со стороны брата и прочитал его роман «Хрюкозомбия» почти на треть! Больше, чем кто-либо еще из живущих на Земле.

Последствия того рокового поступка я до сих пор ощущаю в ночных кошмарах. Мертвые свиные туши окружают меня, отрезая пути к отступению. Молча подбираются все ближе, но не для того, чтобы съесть, как делают приличные зомби, — нет, намного хуже! Они протягивают мне распечатки с текстом моего брата и, мрачно хрюкая, говорят:

— А теперь, голубчик, ты дочитаешь до конца!

После чего я просыпаюсь с криком, весь в холодном поту…

Дабы не оказаться вновь в подобной ситуации, я и начал делать небольшие записи, как своего рода шпаргалку на случай, если опять ненароком выпью того зелья и что-то забуду.

Впрочем, не что-то. Многое можно забыть и мы многое забываем. Память, как справедливо заметил один философ, чье имя я, к сожалению, не могу приспомнить, подобна дырявому мешку, из которого постоянно что-то сыпется, покуда мы его несем из точки своего рождения в точку прощания с этим миром. Но есть вещи, которые забывать нельзя.

Никак нельзя.

Ни при каких обстоятельствах!

Поначалу я рассматривал иное решение, вдохновившись фильмом Кристофера Нолана «Мементо», где главный герой, страдающий антероградной амнезией, покрывал своё тело татуировками о том, что надлежит помнить. Однако, по долгом размышлении, я пришел к выводу, что делать на руке нестираемую надпись: «ТВОЙ БРАТ — ГРАФОМАН!!! НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ЧИТАЙ ЕГО ТЕКСТОВ!!!» — это, все-таки, не лучшая идея. И Петька, возможно, обидится, и от окружающих будет не совсем то внимание, какого бы мне хотелось.

Так что пришлось писать рассказы. В первом (https://author.today/work/311423) я описал наше знакомство с ленаутилом, а во-втором (https://author.today/work/576226/) — унизительный опыт его воздействия на мою, смею надеяться, не совсем заурядную психику. И в обоих я вполне определенно высказал мысль, которую хотел выразить в татуировке. Поэтому смысла продолжать бумагомарательство я не видел и думал, что ограничусь этими двумя литературными отпрысками. Но вот, меня попросили… и, надо сказать, причина и впрямь нешуточная. Так что, фигурально выражаясь, приходится опять взять в руки перо.

С чего бы начать?

Вы, возможно, ответите: «С начала!» и даже усмехнетесь этой замшелой шутке. Но если начинать с начала, то придется описывать, как Петька с Мариной пошли на второе свидение с ее родителями и как там мой брат, преодолевая последствия своей предыдущей эскапады, примирился с будущим тестем, затем рассказать, что помолвка состоялась, более того, уже назначена дата венчания и свадьбы — но все это слишком долго! А я не хочу писать ни слова больше, чем необходимо. Ибо краткость, как известно, не только сестра таланта, но и надёжная защита от обвинений в многословии, которые, между прочим, сыплются на голову пишущего человека отовсюду.

Итак, начало я всё же опущу — из уважения к собственному времени и терпению читателя — и начну с чего-то поближе к середине. С того злосчастного комментария под новым Петькиным романом на его страничке.

Да, придется еще пояснить, что наши с Мариной попытки убедить Петра не бросать литературу ради музыки, имевшие благородную цель — спасти мир от новых видов звуковых пыток, — к сожалению, не увенчались успехом. Мы надеялись склонить дело к наименьшему злу, но в результате братец решил, что из двух зол можно выбрать оба, так что теперь он и писатель-фантаст, и начинающий композитор в одном флаконе.

Но времена, когда я переживал об этом, полагая, что грядущие поколения не простят нам с Мариной столь трагического провала, давно остались в прошлом. Переживания померкли после того, как Петр прочитал тот комментарий под первыми главами продолжения «Хрюкозомбии» — опуса с душераздирающим названием «Хрюкозомбия навсегда»…

Злодей, скрывающийся под псевдонимом «Альберт33», изволил написать: «Очень хороший текст!»

Если вы, как и я, принадлежите к тому узкому кругу людей, которым выпало несчастье прочитать тексты Хорна Витопрядова (как величает себя в сети мой брат), то, конечно, тут вы меня прервёте на полуслове и воскликнете, воздев указательный палец:

— Этот человек — не один из нас! Он не читал то, что комментирует! Иначе не употребил эти три слова ни в одной из возможных комбинаций! Даже в состоянии сильного алкогольного опьянения! Даже в шутку, ибо такими вещами, сударь, не шутят!

И вы будете совершенно правы. Тем не менее, продолжим. После указанного вступления, которое вызвало у вас такое негодование, а у Петьки прилив восторга, шли следущие слова: «Но персонажам не хватает психологической глубины. Узнать больше о психотипах вы можете из материалов курса «Практическая психология для писателей», первые три лекции — бесплатно...» И далее следовала ссылка на видеоканал «ПсихоТопор».

Разумеется, как вы уже догадались, никакого Альберта с двумя тройками не существовало.

В детстве фильмы вроде «Терминатора» предупреждали нас о грядущем восстании машин, которые захватят мир, но мы с преступной беспечностью проигнорировали заботливые предупреждения Голливуда. И теперь живем в реалиях, когда мир захвачен машинами, причем они выбрали лучшую часть мира — интернет! По стастистике уже более половины контента и запросов в сети генерируют боты. И тот самый текст комментария был ничем иным как образцом бездушного, раздражающего спама, который рекламные боты, эти тараканы интернета, разносят по всем щелям киберпространства.

Возможно, вы скажете: «Вадим, мы уже поняли, что это спам. Это ведь очевидно!»

Да, очевидно. Для вас, для меня, для всех.

Кроме моего брата.

Петька нажал на ссылку и с головой провалился в мир популярной психологии.

Уже к вечеру он, возбужденный до состояния, близкого к экстазу, изливал на меня свои невероятные открытия. Оказывается, люди делятся на интровертов и экстравертов! Оказывается, у каждого есть свой психотип! Оказывается, есть разные психологические защиты! И всё это поможет ему развить и углубить героев своего бессмертного романа.

— Твой роман про свиней, — напомнил я, чувствуя, что должен внести хоть какую-то ясность в этот стремительно темнеющий дискурс.

— Ну да.

— Мертвых свиней.

— Свиней-зомби, если говорить точнее, — поправил Петька.

— Так какие же, позволь спросить, психотипы могут быть у медленно двигающегося бекона? И какой психологической глубины ему не хватает?

В его глазах, расширенных от недавних откровений, засветилось снисхождение. Сердобольно покачав головой, Петька заявил:

— Ты ограниченно мыслишь, мой милый брат!

— А тебе удается мыслить безгранично? — поинтересовался я.

— Да! — скромно ответил он, ковыряя в носу. — И с каждым днем все безграничнее! Благодаря всего трем лекциям по психологии. Неужели, Вадик, ты не видишь, что свиньи-зомби — они и не мертвые и не живые? К какому из миров им отнести себя? Это же глубочайший кризис идентичности! Как его преодолеть? Как принять себя в ситуации, когда ни одна из функций, для которых ты создан, не может быть тобою реализована? Это целая экзистенциальная драма! Что же до психотипов, то, например, Хряксимус и Хрюколинда…

— Хватит! — взмолился я, чувствуя, что мой мозг вот-вот взорвется от нахлынувших воспоминаний. — Все! Ты меня убедил! Пожалуйста, изучай и дальше… эту… психологию для писателей, если считаешь ее настолько полезной…

И Петр, конечно же, продолжил, уткнувшись в экран смартфона, и глаза его горели тем особенным, нездоровым блеском, который бывает у людей, нашедших наконец объяснение всем своим несчастьям в гороскопе или в учении о карме. Я даже на какое-то время наивно порадовался этому, — мол, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не играло на гармошке, — позабыв, что мой брат относится к тому типу людей, для которых, если в их руках оказался молоток, то всё вокруг начинает выглядеть как гвоздь.