Девушка в полосатом шарфе

Прага 2015 г.

Началось все с дурацких яблок. В тот злосчастный день Кира возвращалась на автобусе из из семейного загородного дома под Нимбурком к себе домой, в Прагу. В огромной холщовой сумке, тяжело оттягивавшей руку, лежало двадцать килограмм яблок и немного ее личных вещей, которые она брала с собой на выходные к маме. Может, яблок было и не так много, но ручки у сумки трещали уже при посадке в автобус, а на ее коричневом полотняном боку, еще выходя из дома, Кира прочла: «Внимание! Выдерживает не более 20 килограмм!». Вот так. Сумка была, прямо сказать, тяжеленная, но главное – неудобная. И зачем мама всучила столько яблок, если их продают на каждом углу, буквально за копейки? И зачем она поехала этим автобусом, а не подождала папу с машиной? И почему, как назло, никто из друзей не берет трубку, а аккумулятор в мобильном – на последнем дыхании, а ей с вокзала не на чем ехать домой, а денег на такси нет, а сестра тоже куда-то загадочно пропала, а...

– Девушка, а вы не знаете, во сколько мы будем в Праге? – вдруг подала голос седенькая благообразная старушка, справа от нее, и Кира нахмурилась, недовольная, что ее отвлекли от размышлений.

– Не знаю.

– А сейчас мы что проезжаем?

– Не имею понятия.

– А во сколько мы выехали?

– На билете должно быть написано.

– Ах, я потеряла свой билет. А можно посмотреть ваш?

Кира подала свой измятый билет, и старушка принялась изучать его, чуть ли не водя носом. Наверное, плохо видит! – подумала Кира и протянула руку, чтобы взять обратно клочок бумаги:

– Дайте я посмотрю! Вам наверное, плохо видно?

– Да нет, нормально. А вы заметили, что у вас тринадцатое место? Ведь это несчастливое число. А еще у вас серийный номер билета 1313.

Кира слегка разозлилась:

– Какая разница?

– Мне кажется, стоит обращать внимание на такие вещи, когда покупаешь билет.

– По-моему, это глупости.

– Ничего не глупости! – старушка слегка надулась. – Я вот никогда не беру билеты с такими номерами. А еще у меня несчастливые числа: 6 и 9. А один раз я даже...

– Все это чрезвычайно интересно, только зачем вы мне это рассказываете?

– Как зачем? Чтобы предостеречь от невезений.

– А может у меня число 13 – счастливое.

– Нет. Оно у вас, как у всех нормальных людей несчастливое. Вы испугались, когда я показала вам билет. Вы вздрогнули.

– Просто это было очень неожиданно. Просто...

– А у вас мобильный «сдох».

– Ой! – Кира машинально глянула на экран, понажимала для порядка на кнопки, но экран был черен и пуст. Мобильный действительно сдох. А зарядка ждала ее в Праге.

– Вот видите? Что я вам говорила! А у меня, кстати, есть с собой зарядка, и она подойдет к вашему телефону.

– Да надо же какое счастье! – буркнула недовольно Кира.

– Да-да, берите. За соседними креслами есть розетка... Вы ж всю дорогу кнопки жмете, все пишете, или звоните, значит, вам надо срочно с кем-то связаться. Ну, милочка, соглашайтесь, пока я не передумала!

Кира отнесла телефон на соседние сиденья, которые никто не занимал, и оставила там. На секунду у нее мелькнула мысль, что можно и самой пересесть подальше от докучливой соседки, но теперь она чувствовала себя обязанной. За услугу полагалось оказать ответную услугу, а старушке, видимо, больше всего на свете хотелось поболтать.

– Ну что, розетка работает?

– Да. Спасибо.

– Вот как зарядится, так и спасибо скажете. А сейчас пока рано. – Старушка вдруг откинулась на спинку кресла и бесцеремонно прошлась по Кире взглядом, словно собиралась писать эскиз. – Расскажите о себе. Чем вы занимаетесь? Вы наверняка...

– Я экономист.

– Вот те раз! Интересно.

– Вы считаете, это интересно?

– Нет. Но глядя на вашу внешность, я бы сказала... м-м-м... Что вы какая-нибудь художница или, на худой конец, журналист... В общем, человек творческой профессии. Экономисты одеваются по-другому!

– На самом деле все одеваются так, как хотят.

Старушка еще раз с интересом прошлась взглядом по одежде Киры. Та невольно убрала ноги в высоких «солдатских» ботинках под сиденье и попыталась натянуть короткую юбку на колени, чтобы прикрыть вызывающе-яркие, полосатые колготки детской расцветки. Но это не помогло. Короткое серое пальто в мелкую клеточку и беретка, тоже разноцветная, словно деревенский домотканый коврик, венчавшая ее наряд, вступали в спор с утверждением, что экономисты так не одеваются. А из-под вязанных оранжево-бирюзовых полосок на макушке, в разные стороны торчали жесткие темные волосы. Кира никогда не умела уложить их как надо, и поэтому прическа – вопреки всем стилистам, средствам для ухода, а так же шапкам и капюшонам – получалась всегда пышная, но часто абсолютно бесформенная.

Впервые Кира вдруг усомнилась: а может она и правда одета слишком неуклюже для своих двадцати пяти? Вот младшая сестренка, та – другое дело. Она всегда одевалась так, что комар носа не подточит: дорого и элегантно, только из-за этого казалась старше лет на пять. Их часто путали: кто старшая, а кто – младшая.

– Да, экономисты не носят такой одежды, это точно.

– А я ношу.

– Вам нравится?

– Очень.

– Хорошо. Тогда меня зовут пани Ижек.

– Замечательно. Тогда меня – Кира.

Старушка усмехнулась:

– Кира?

– Да. А что такого?

Пани Ижек еще раз удивленно мотнула головой.

– Ничего. Вы ведь очень самостоятельная девушка, Кира?

– Почему вы так решили? – Кира покосилась назад, на свободное сидение, но телефон показывал только индикатор зарядки, и – ни одного пропущенного звонка или сообщения. Неужели никто не отзовется на ее отчаянные послания? Ведь она предупредила почти десять человек о том, что ее надо встретить!..

– Так вы считаете себя самостоятельной?

– Не знаю. Наверно да. Я рано ушла от родителей и живу отдельно с тех пор, как закончила школу.

– А к кому едете сейчас?

– К себе. Мы все живем в Праге. И я, и сестра, и родители. В Нимбурке у нас просто дом, где папа и мама живут, когда тепло, с мая по октябрь, а то и больше.

Пани Ижек кивнула на сумку:

– Яблоки?

– Да, – тяжело выдавила Кира. – Даже не знаю, как их везти домой. Друзья с машинами как в воду канули.

– Наймите такси.

– Да-да, спасибо. Я как-то сразу не догадалась.

Кира покосилась на нее: если сказать, что на такси нет денег, пани Ижек, скорее всего, попытается их предложить. Это будет уже сверх всякой меры.

– А вот я была... ах, кем я только не была! – мечтательно зевнув, протянула старушка.

– Например?

– Я представляете, Кира, даже стюардессой успела поработать.

– Да вы что!

– Ага. Только недолго. Муж не разрешил. Первый муж у меня был ревнивый...

Кира тактично промолчала. Пани Ижек, не смотря на весьма преклонный возраст, вполне еще могла похвастаться следами былой красоты, так что поверить ей было можно. Она была сухая, как жердь, высокая (что было заметно даже в сидячем положении), и жилистая. Но лицо сохранило живость, и в глазах мамам Ижек был какой-то совсем не старческий блеск. Надо же... Первый муж. Интересно, при такой внешности сколько их было: три, четыре?

– У вас это все еще впереди... – словно прочитав ее мысли, махнула рукой пани Ижек. – И первый муж и второй... Вы – такая юная. Вам, простите, сколько лет?

– Двадцать пять.

– О, подходяще.

– Для чего?

– А может я вас хочу просватать.

– За кого? – опешила Кира.

– Например, за своего внука.

У Киры пропал дар речи.

– Да не бойтесь вы! Я пошутила. Хотя у меня действительно есть внук. Он очень хороший мальчик. Уже почти вырос.

– Да? И где он учится?

– А он не учится. Он уже работает. Ему на один годик больше, чем вам.

– Ах, на годик!

– Да, на годик! Так что могу познакомить. Раньше он работал на телевидении.

– Замечательно. Он еще и телезвезда!

– Конечно. Завидный жених.

– Небось, еще и красавец?

– Залюбуетесь!

– О! Наверное, и денег много?

– А как же!

– А он не избалован женским вниманием? А то я – очень ревнивая.

– Ну хватит вам. Я же пошутила.

– Нет, отчего же? – Кира помотала головой. – Вы меня заинтриговали!.. Нет уж, давайте! Давайте немедленно знакомьте меня с ним! А то моя сестра меня скоро запилит.

Старушка участливо смотрела на нее:

– Она тоже носит разноцветные чулки и работает... бухгалтером?

– Нет. Она носит костюмы от Валентино, туфли на высоких каблуках и работает дизайнером.

– Вот те раз! А вы в своих полосочках – экономист.

– Жизнь не равна.

– А на сколько она вас моложе?

– На два года.

– Так за что же она вас пилит?

– Хочет, чтобы я побыстрее образумилась, сняла вот эти полосочки и вышла замуж.

– А есть за кого?

– Кроме вашего внука на примете никого нет, – улыбнулась Кира.

– Ага. Ага. Ну что ж... А, кстати, кому вы названиваете?

– Всем. Кто мог бы меня встретить. Эээ...

Нет, все равно про деньги на такси говорить нельзя! Кира заставила себя замолчать.

– А зачем вам так много яблок?

– Мама дала. Хотя не вижу в этом смысла. Ими и так завален весь город.

– Почему вы не видите смысла в этом испытании?

– Вы считаете, что тащить на себе двадцать килограмм через весь город – хорошее испытание, в котором я должна увидеть какой-то смысл?

– Нет. Это как раз отвратительно. Я, например, в своей жизни никогда не поднимала больше пяти килограмм. Даже грудных детей, когда те чуть подрастали, на руках всегда таскали мужья.

– Всех?

– Всех!

– Сколько же их у вас?

– У меня их было трое.

– Детей?

– И тех и других. От каждого по одному мальчику. Дети живы, а мужья – нет.

– Гениально!

– Что именно? Что я не позволяла этим мужланам себя эксплуатировать?

– Нет. Ваш генофонд.

– Я тоже им горжусь. Теперь у меня четверо внуков и двое правнуков.

– Вот это – да!

– Я просто успела женить только одного внука, поэтому правнуков так мало.

– Тоже – мальчики?

– Исключительно. У нас рождаются только мальчики. Все женщины в роду являются пришлыми.

– То есть?

– То есть, если один из моих внуков женится на вас... Чисто гипотетически... То вы, конечно, внесете лепту в наш род, но... Уверена, что тоже увеличите его на нескольких мальчиков.

– А вдруг я окажусь сильней и рожу девочку?

– Это исключено. Наши гены побеждают уже в четвертом колене. Но мы отвлеклись. Мы говорили об испытании.

– О каком?

– Яблоками. Оно касается не вас, а ваших друзей.

– Друзей?

– Да. Ведь вы считаете, что они у вас есть?

– Да. Очень много.

– Нет, я говорю о настоящих друзьях. Это большая редкость. Хорошо, если у человека есть хотя бы один такой.

– Тогда – не знаю.

– А вы подумайте. Яблоки – как раз хороший повод отсортировать настоящих друзей от приятелей, которым до вас нет никакого дела. Именно это я и называю испытанием.

– Да? – глупо моргая, переспросила Кира. – Получается... у меня совсем нет настоящих друзей? – Кира растеряно смотрела на Пани Ижек.

Старушка вдруг сменила тон и стала умиротворяющее-ласковой:

– Ну, полно вам. Еще рано делать выводы. Вы еще не добрались до вокзала... Кстати, да. Мы подъезжаем.

– Вот именно. И никто не позвонил. Даже Петра.

– Сестра?

– Сестра.

– Ну что ж, значит, у нее нашлись дела поважнее, чем ваши яблоки. А помните свой тринадцатый номер билета?

– Как не помнить.

– Вот видите. Это не обязательно должно означать несчастье. Это может быть сигнал, что надо обратить на что-то внимание.

Кира молча смотрела «сквозь» Старушку. Она мысленно была уже на вокзале, она мысленно тащила тяжеленную сумку к трамваю, а потом – мысленно – от остановки к дому.

– А давайте я подарю эти яблоки вам?

– Нашла дурочку! – Пани Ижек захохотала от души. – Во-первых, меня никто не придет встречать, потому что я решила всем устроить сюрприз.

– А во-вторых?

– Во-вторых, яблоки действительно продаются на каждом углу, а если мне не хватит, то у нас в деревне есть свои. Но и это не главное. Дело в другом.

– А в чем?

– Да ни в чем. Просто мне кажется, что они пригодятся тебе самой! – сказала она, вдруг неожиданно переходя на «ты».

– Яблоки?

– Да, яблоки. Пожалуйста, не выбрасывай их, какое бы отчаяние тебя не посетило. Хорошо?

– Ну... хорошо.

Пани Ижек вытянула шею, заглядывая в сумку:

– Красные?

– Красные. Вкусные! Хотите?

– Ну, давай попробуем, хотя мы почти приехали.

Они взяли по яблоку и принялись жевать.

– А хотите, я вам с собой отсыплю? Хотя бы немного.

– Нет, мне не надо. А впрочем, давай пару штучек, чтобы было чем в такси заняться.

Кира понуро опустила плечи, услышав про такси, но снова ничего не сказала. Автобус между тем остановился, и немногочисленные пассажиры принялись выходить из него. Кира с трудом проталкивала неподъемную сумку по ступеням, и, наконец стащила ее на мостовую. Сейчас они разойдутся. Пани Ижек сядет на такси, а ей придется чесать пешком с проклятой сумкой до трамвая.

– Ну что? – почему-то весело спросила старушка, глядя сверху вниз. Теперь, стоя в полный рост, она оказалась еще выше и стройнее, чем предполагала Кира. – Будем прощаться? Раз ты больше ничего не хочешь.

Автобус развернулся сзади них и поехал в обратную сторону.

– Я. Нет. Я не хочу. Вы... езжайте. Вон такси. А я еще буду звонить... Ой. Ой! Ой!!! Мой мобильный!!!

Ей показалось, что мостовая куда-то уплывает из-под ног. Она пошатнулась, машинально прошла несколько шагов вслед автобусу, но он уже скрылся за поворотом. Кира горестно схватилась за голову, и принялась описывать круги вокруг пани Ижек.

– Мой мобильный! Господи, кто мне вернет мой мобильный!!!

– И мою зарядку, – озадаченно добавила старушка.

– Пойдемте скорее к диспетчеру! Или начальнику вокзала! Пойдемте к кому угодно! Я просто не могу потерять мобильный! Он...у меня там все контакты! Боже мой, что же делать...

– Успокойся, сейчас разберемся.

– А еще в нем столько всего важного! Господи, да там вся моя жизнь! Ну что мне делать!!!

– Ну, хорошо. Давай дотащим твою сумку вон до того скверика у входа, я ее посторожу, а ты иди к диспетчеру. Только не думаю, что он вернет автобус.

– Не вернет?

– Ну да. Он же уехал.

– Кто?

– Автобус. Я видела, что он уехал обратно по той же дороге.

– Куда он уехал? – холодея переспросила Кира.

– Наверное, на базу.

– А где у него база? – пролепетала она, уже ничего не соображая.

– Ну не знаю. Я так поняла, что автоколонна не Пражская. Ты читала, что написано на билете?

– Нет... – Кира села на свою сумку, и под попой что-то сочно хрустнуло несколько раз. – Я ничего не соображаю.

– Это в двадцати километрах отсюда. В принципе, если ты поймаешь покладистого таксиста и заплатишь ему побольше, может ты и найдешь того водителя. А диспетчер ради тебя вряд ли будет возвращать автобус. Они не несут ответственности за оставленные вещи.

– О-о-о! – простонала Кира, раздавливая еще несколько яблок. – Ну что же делать?! Что мне делать!!!

– Успокойся. У тебя есть телефонная карточка?

– Есть. – Кира мелко кивала.

– Позвони с вокзала.

– Точно.

– Позвони на свой мобильный, может водитель услышит, и ты сможешь с ним договориться.

– Х-хорошо.

– Давай я тебя провожу.

– Х-хорошо. С-спасибо. Не надо. Я сейчас разберусь... А вы езжайте, вы и так уже задержались из-за меня. Сумки вот еще тяжелые таскаете.

– Ну как знаешь. В конце концов, это тебе выпал «счастливый» билет.

– Да! – Кира из последних сил натужно улыбалась. – Теперь я понимаю, о чем вы говорили про 13 число.

– Вряд ли. Может, мы еще встретимся.

– Может быть. Всего хорошего.

На этом пани Ижек преспокойно села в такси и уехала. Так она стала первой, на кого обиделась Кира в этот злосчастный день.

На телефонной карточке значилось только две единицы. Этого хватит только, чтобы поздороваться с водителем. Или же... Этого хватит на короткий, но полноценный разговор по городскому телефону. Но единственный номер, который она знает наизусть, это телефон Петры.

– Слава богу! – выдохнула она, услышав голос сестры.

– Это еще как сказать. Давай быстрее, я очень занята.

– Петра, у меня горе! Я потеряла мобильный и у меня двадцать килограмм яблок. У меня нет денег, приезжай на вокзал, я не знаю, как отсюда выбраться.

– Я не могу.

– Что значит, «не могу»? Ты слышала, о чем я тебе сейчас говорила? Это я – не могу. И мне нужна помощь.

– Слышала. Но я, правда, не могу.

– Ты с ума сошла? Мне нужно догнать водителя автобуса, а на такси нет денег, даже если я выкину эти чертовы яблоки, мне все равно нужно нанимать такси, потому что автоколонна...

– Кира, какая автоколонна? Я ничего не понимаю! Мы с Филиппом идем сейчас к его маме знакомиться. Это очень серьезно. Он сделал мне предложение, – добавила Петра шепотом.

У Киры потемнело в глазах:

– Петра! Ты меня слышишь? Мне нужна твоя помощь. У меня сейчас закончатся деньги на карточке, я даже не могу сама позвонить чертову водителю автобуса.

– Но это же очень важно. Я ждала этого события целый год!

Кира тихо вздохнула, сжав зубы. Видно, день сегодня такой.

– Петра. Ты можешь хотя бы перезвонить на мой мобильный, и попросить водителя вернуться на вокзал в Праге?

– Зачем?

– Ты можешь, черт побери, позвонить ему или нет?!! – заорала Кира, и на нее начали оглядываться посетители вокзала

– Ну, могу, наверное. Только я, что-то не пойму. – Сестра захихикала. – Филипп, подожди! Тут как всегда сумасшедшая Кира сбивает меня с толку.

– Ну что ты с ней церемонишься? – послышалось в глубине трубки. – Мы же торопимся. Мама может обидеться!

Потом послышались звуки борьбы, видимо Петра не хотела отдавать трубку, но победи Филипп:

– Эй, Кира! Ну что ты опять путаешь нам планы?

– Что значит «опять»? Когда я вам их путала? Лучше бы приехали за мной на машине!

– Ага, щас!.. Нас мама ждет. И вообще. Разбирайся там сама. Ты уже взрослая девочка! Не мешай своей младшей сестре устраивать личную жизнь. Мы ничем тебе...

Послышались гудки отбоя. Вот и все. Кира снова уселась на сумку, подмяв под себя яблоки и маленький пакет с одеждой... На карточке закончились единицы. А денежных единиц в ее карманах почти не осталось. Ей захотелось разбить телефонный аппарат. Но занеся над ним руку, она вовремя сообразила, что на штраф у нее тоже нет денег, а учитывая сегодняшнюю отзывчивость лучших друзей, ее даже будет некому выпустить из тюрьмы под залог.

А может быть, телефон там разрывается, все звонят, а она... Значит, водитель рано или поздно возьмет трубку, все объяснит, и за ней приедут! Или он сам вернется на вокзал, чтобы отдать ей телефон... Конечно, так и будет! Почему она, в сущности, так плохо думает о людях? У нее прекрасные друзья, они все, наверное, теперь волнуются. Это просто сестра – вредная, а друзья хорошие. Ей не нужно ничего делать, ни за кем бегать – просто сесть и ждать.

Да, а пани Ижек можно было не болтать о всякой ерунде на выходе из автобуса, чтобы Кира не забыла мобильный. А тем более не надо было ставить его на зарядку! Все равно за время пути никто так и не позвонил.

Кира проглотила обиду на пани Ижек (хотя в глубине души понимала, что старушка вообще ничего ей не должна) и с трудом оторвала сумку от пола. Тащить казалось тяжелей, чем утром.

По пути попадалось большое количество мужчин. Она смотрела на них с надеждой, а они на нее – с любопытством. Они оглядывали ее яркий берет и колготки, приветливо улыбались и... шли мимо.

Как будто проклятие какое-то снизошло на нее! Как будто ее «умножили на ноль», как любила выражаться Петра. Никто не видит, что она тащит тяжеленную сумку!!!

Кира резко остановилась, глядя под ноги. Нужно выбросить эти чертовы яблоки и все. Теперь главная проблема – не в них, а в поимке водителя автобуса. А еще в том... что у нее совсем нет денег.

И вдруг за тяжелой стойкой газетного киоска она увидела Стефана. Тот стоял и разглядывал свой любимый журнал для автомобилистов. Для того, чтобы начать с ним разговор требовалось наступить на горло собственной песне, собственной гордости и еще нескольким жизненно важным органам души. Два месяца назад, на макушке лета, они расстались как раз по той причине, что Кира больше не нуждалась в его любви, а также в его докучливом участии в своей судьбе и отныне могла справляться со всеми трудностями сама. Она так и сказала. А Стефан рассмеялся злым смехом и заявил, что она еще пожалеет о своем решении.

Вот теперь, исподтишка оглядывая его через кипы газет и журналов, она поняла, что несколько погорячилась с формулировками.

– Стефан, – жалобно пропела Кира и выглянула из-за киоска.

– Что?.. А! О! Какой сюрприз!

– Да, это я.

– Что с тобой, Кира?

– Ничего. Просто рада тебя видеть.

– Как интересно. А обычно ты проходишь мимо и делаешь вид, что мы никогда не были знакомы, никогда не спали в одной постели, никогда не говорили о любви...

Сейчас он опять начнет занудствовать! Как надоело! Но машина у него есть, и не одна. А ей хватило бы одной и самой завалящей, чтобы скинуть туда чертовы яблоки и догнать автобус.

– Стефан. Мне нужна твоя помощь. – Кира начала сбивчивый рассказ.

– А что я могу сделать?

– Как что? Ты же на машине.

– Ну и что...

– Как это ну и что? Помоги по старой дружбе.

– Я не могу.

– Стефан! Что за мелочность?

– Понимаешь... – у него вдруг забегали глаза. – Просто ты пойми: я приехал сюда за своей девушкой. Ну... у меня новая девушка. Она с минуты на минуту прибудет, я жду объявления ее рейса.

– Стефан...Ну, хотя бы дай мне денег. Мне нечем заплатить таксисту. Но я просто не могу потерять мобильный!!! – с отчаянием прокричала она, схватив его за грудки. – Ну, можно подождать твою девушку и вместе съездить за водителем.

– Да ты что! – Стефан в испуге отступил от нее. – Она у меня очень ревнивая. Она спросит: кто это такая? А я что скажу?

– Скажи: родственница из деревни. Скажи что-нибудь! Ну, неужели ты меня бросишь? Ну, ты же не последний...

– Нет, не последний, – он немного подумал и решительно мотнул головой. – Кира. Боюсь мне нечем тебя утешить.

– Да?

– Да. К тому же ты сама виновата. Ты еще в июле сказала, что сможешь справляться со всеми трудностями сама. А теперь – что?

– Я знала, что ты это припомнишь.

– А что, разве было не так?

– Стефан, причем здесь то, что я сказала тебе в июле? Сейчас речь идет о другом!

– Извини, Кира, кажется, рейс объявляют. Мне надо бежать. Пока.

Она посмотрела ему вслед:

– Скатертью дорога.

Постояв с минуту, размышляя над услышанным, Кира успокоила себя: на кой черт ей сдался любовник, который бросает одинокую девушку на вокзале, без денег и с тяжелой сумкой? Значит, она не зря рассталась с ним!

– Может мне блокнотик завести? – пробормотала она, поднимая злосчастную сумку, – назову его «предатели». В списке уже есть двое: Петра и Стефан.

Но делать нечего: нужно, либо сидеть и ждать, авось, сестра позвонит водителю, и он сам приедет (что маловероятно), либо выбрасывать яблоки и ехать домой на трамвае, а потом прямо от дома на такси – в эту загадочную автоколонну... А что? В сложившейся обстановке второй вариант – единственно разумный выход. Кира поставила сумку, окинула ее прощальным взглядом и пошла на выход.

На привокзальной площади, как всегда, толклось много народу и автомобилей, она увидела Стефана, который галантно сажал на заднее сиденье своего модного авто какую-то белокурую девушку и пожилую женщину. Может он тоже сегодня знакомится с мамой? – с горечью подумала Кира. – Может сегодня день такой? В таком случае она тоже имела честь оказаться среди подобных счастливцев, только познакомилась не с мамой, а с бабушкой. И ничего страшного, что жениха пока не видела в лицо. Это не важно. Зато он – бывшая телезвезда. Широко известный в узких кругах.

Трамвайный билет она купила на последние деньги. И усевшись поудобнее в кресле, с облегчением вздохнула: теперь – все. Теперь она на правильном пути, а яблоки... ну и пусть пропадают. Все из-за них! А еще из-за пани Ижек, которая взяла с нее обещание ни за что не расставаться с этой сумкой. Ничего, ничего.

Кира смотрела, как проплывают в окне силуэты домов, площади, скверы, маленькие знакомые улочки. Начинало вечереть. В сентябре всегда темнеет рано. Да. Пусть. А город в сумерках становится уютней. Пусть...

Пусть ее яблоки найдет какой-нибудь счастливчик и заберет себе. Что их жалеть? Маме она, конечно, ничего не скажет, да и Петре – тоже. Скажет, что, в конце концов, встретила знакомых на машине и благополучно добралась. Сумку тоже не жалко. Она старая.

Стоп.

Сумку?..

Не жалко?..

Кира вскочила, больно ударившись головой о верхний поручень, и ринулась к выходу. Нет, это просто безумие какое-то! В сумке – поверх яблок – остался лежать свернутый пакет с ее одеждой и документами.

Их она точно не собиралась никому дарить!

Она выскочила на улицу, и только там до нее дошло, что же она натворила. Ошибка была огромной: надо было все-таки доехать до дома и взять денег. Теперь потерялись ее вещи и вместе с ними – она сама в огромном сумеречном городе. До вокзала топать три длиннющих остановки, а до дома и вовсе – пять. И, как назло, в этом районе не живет никого из знакомых!

Кира немного поразмышляла и уныло побрела по вечерней улице в сторону вокзала. Теперь она вообще не знала, как ей поступить. Догнать мобильный вместе с автобусом? Найти сумку с вещами? А может плюнуть на все и пойти домой? Ключи, слава богу, в кармане, а не в сумке... А все-таки, какой красивый город в золотых листьях!

Сердитая толстая диспетчерша с усталостью в голосе повторила:

– Девушка, еще раз: сегодня у вас нет никаких шансов!

– Ну, пожалуйста!

– Я вообще вам не обязана давать такую информацию!

– Ну, пожалуйста!

– Ну, вы сами подумайте, у него сейчас заканчивается еще один рейс в сторону Нимбурка. В салоне ехали пассажиры, любой из них мог прикарманить ваш мобильный телефон. Сейчас у него закончится смена, он поедет домой. Как вы собираетесь его догонять?

– Не знаю. Но догоню.

– Куда вы помчитесь? К жене домой? Я сама не знаю его мобильный, а больше вам его номер никто не даст. Я сообщила всю информацию от вас, вашу просьбу отозваться тоже ему передали. Он свяжется с вами сам, если захочет. Но лучше приходите завтра сюда сами и найдете его.

– А если не захочет?

– Ну что тогда вы сделаете? Успокойтесь и подождите до завтра. Если уж не найдется телефон, то... Что теперь сделаешь?

– Все говорят «что теперь сделаешь»! А мне как быть?

– Все говорят, «а мне как быть», а что теперь сделаешь? Ну сами подумайте.

Кира промолчала. Диспетчерша была права. Сделать правда ничего нельзя, надо смириться и ждать.

– Спасибо. Я пойду, - она печально вздохнула, но продолжала стоять у окошка со своей злосчастной сумкой в руках, которая полтора часа пролежала на одном и том же месте, совершенно нетронутой.

– Не за что... Девушка! Девушка, постойте. У меня к вам просьба.

– Что случилось? – Кира вдруг подумала, что внешность людей, к сожалению, бывает очень обманчива. Вот эта тетка такая противная и вредная на вид, оказалась очень даже отзывчивой.

– Девушка. Вы не могли бы... Это конечно странно звучит, но у меня началась ночная смена, все ушли, а мне... Словом, не могли бы вы дойти до того аппарата и налить мне чаю?

– Ну давайте.

– Вам правда не трудно? Возьмите деньги.

Через минуту Кира принесла ей чай и протянула сдачу.

– О, нет, это можете оставить себе.

– Да вы что! Тут еще на две таких чашки!

– Идите, вы же сказали, что у вас нет денег. И сумка вон какая тяжелая. Идите-идите! Потом вернете.

– Спасибо! – Кира подскочила к сумке и на лету схватила ее. – Спасибо! Я завтра вам занесу!

И побежала, пока диспетчерша не передумала. Теперь ей хватит на трамвайный проезд до дома. А сумка почему-то кажется легкой. Ну, подумаешь, двадцать килограмм!

На остановке она сразу увидела знакомое лицо. Давняя подруга Мари, с которой они вместе работали, осваивая профессию экономиста. Они и по сей день считали себя чуть ли не лучшими друзьями, хотя, после того, как Мари переехала в другой район, стали реже встречаться. Но качество отношений от этого ничуть не страдало.

– Мари!

– Кира!

– Как хорошо, что я тебя увидела, Мари. У меня такая тяжеленная сумка! Я никак не доберусь до дома.

– Да ты что! Бедняжка! – она подняла поклажу Киры и с выдохом бухнула ее обратно на мостовую. – Ого! Тут килограмм пятьдесят!

– Ты поможешь мне? Представляешь, я так намаялась с ней! Я уже даже...

Мари по-свойски махнула рукой:

– Ах, как я тебя понимаю! Я и сама недавно оказалась в таком же положении. Тащила до дома огромную неудобную коробку. Чуть не умерла!

Ну вот, – подумала Кира, теперь все действительно налаживается. Не зря же она встретила сначала добрую диспетчершу, потом – Мари. Сейчас они донесут сумку до дома, потом сядут пить чай, посплетничают, как в старые добрые времена. Потом она расскажет Мари про весь безумный сегодняшний день, начиная от пани Ижек, заканчивая своим опрометчивым возвращением на вокзал. Как же хорошо встретить старых проверенных друзей!

– Ну пока, Кира, мой трамвай подошел. Созвонимся! – Мари вскочила на подножку и помахала рукой, в тонкой кожаной перчатке, кажется, искренне полагая, что поступает правильно и даже вежливо.

– А как же... Мари, ты куда?!

– А, я опаздываю на важную встречу!

– Но ты же сама говорила... – Кира невольно дернулась за трамваем, который пока стоял с раскрытыми дверями. – А сумка?

– Ничего, справишься! Мне тоже никто не помог с коробкой!.. Передавай приветы всем, кто меня помнит! – игриво крикнула Мари уже из окна уезжающего трамвая.

– ...

Кира часто моргала, глядя ей вслед. Наверно, никогда в жизни у нее не было такого растерянного и беспомощного лица.

Ее номер подошел следом, сумка действительно казалась теперь на удивление легкой, наверное, от обиды, или отчаяния. В любом случае Кира больше не замечала ни ее веса, ни нелепых габаритов. Находясь в шоке от произошедшего, она, тем не менее, смогла сообразить, что нужно обыскать пакет: может быть, пока он стоял на вокзале, кто-то уже шарил в нем? Может сумка кажется такой легкой оттого, что там не хватает яблок? Кира заставила себя улыбнуться: ну уж о пропаже двух-трех килограмм из общего количества она точно не будет горевать... Надо же – Мари... Как после этого верить людям?

Вещи и документы оказались на месте, причем, пока она копалась, из кармана домашней пижамы выпали сложенные деньги. Немного, но на такси хватило бы. Кира с тоской уставилась в окно, зажав купюру в руках. Вот интересно получается: из сумки, оставленной на вокзале без присмотра, деньги обычно пропадают. А тут – появились. Может их кто-то подложил?.. Плохая шутка, тем более, что она вспомнила, откуда в кармане пижамы взялась эта купюра: вчера утром она собиралась выйти к молочнику на крыльцо, но мама уже купила все до нее.

Ну и хорошо. Сейчас она зайдет в кондитерскую и купит себе сладостей на всю сумму, наестся на ночь, а утром станет толстая-претолстая. Должны же эти деньги сослужить хоть какую-то службу, пусть даже у самого дома! Нет, в кондитерскую придется спускаться отдельно. И снова из-за яблок: не стоит тащить в магазин тяжеленную сумку!

В это время трамвай остановился напротив ее дома. Она сошла на мостовую и вдохнула осенний воздух. Теперь уже совсем стемнело, на небе горели звезды, чуть пониже – уличные фонари и гирлянды над магазином шляп, который располагался на первом этаже ее дома уже лет пятьдесят или больше. Дом, по привычной моде этого города, назывался «У шляпника».

Все было хорошо, тихо и мирно, как она любила. Только ей уже не хотелось идти домой. С сумкой она явно справлялась уже без посторонней помощи, пронести ее через дорогу, завернуть за угол и пройти через арку – не составляло никакого труда по сравнению с тем, что было пережито за весь день. Но вместо этого Кира решительно подхватила привычный груз, развернулась в другую сторону и взошла по ступеням парадной позади остановки.

Здесь жила ее одноклассница, с которой они встречались «в год под исход», и то – благодаря общим магазинам в ближайших домах. В данном случае требовалось как раз участие постороннего лица, а Берту можно было считать вполне посторонней.

Кира уже обиделась на всех, кому сегодня звонила, и кто не отозвался и не пришел на вокзал (а их было десять человек!!!), обиделась на Стефана, на сестру, на Мари, в общем – на весь мир. Берта была человеком из другой жизни, с ней можно просто посидеть и помолчать. Потому что говорить уже ни с кем не хотелось.

– Ну что же ты сразу мне не позвонила? Господи, ужас какой-то! Ты тащила все это на себе пешком?

– Нет, я ехала на трамвае. Правда, со второго захода.

– Ну, все равно. До и после – на себе.

– Да, учитывая, сколько кругов я сегодня намотала с этой сумкой по вокзалу, в принципе, можно считать, что я дошла пешком до дома.

Кира ублаготворено сползала по спинке кресла и отхлебывала горячий чай. На стене тикали часы, пахло медом и свежим паркетом... С тех пор, как умерла мать Берты, и она сама взялась за хозяйство, дом стал казаться намного уютней и теплей.

– Я оставлю их у тебя на пару дней?

– Да оставляй хоть на всю жизнь! – Берта засмеялась. – Я с удовольствием съем. Хотя этого добра – на каждом углу тебе насыплют за «спасибо».

– Это уж точно.

– Год сегодня урожайный.

– Ну да, у нас сад большой, и яблонь много, все ими завалено... Или – забрать?

– Испугалась, что съем?

– Нет, просто, кажется, я с ними сроднилась. Завтра выйду из дома на работу с обычной маленькой сумочкой, и мне будет сильно чего-то не хватать в правой руке.

– Двадцати килограмм яблок?

– Точно. Кстати, я их наверно перемяла. Надо отобрать, а то погниют.

– Ну хочешь – забери сейчас. Потому что у нас своих – вон сколько.

– Хорошо, заберу. Ну? Нам пора. Собирайся.

– Да, иди, поздно уже.

Кира молча смотрела на Берту, ожидая, что та все-таки спохватится, стукнет себя по лбу и скажет: «Ой, совсем не соображаю! Сейчас пойдем». Но она сказала другое:

– Слушай, Кир, я правда не могу тебя проводить. Я только что вымыла голову. Видишь – мокрая?

– Вижу.

– Ну что ты надулась? Ты же сама сказала, что таскаешь их на себе весь день. А тут дойти – сто метров, не больше. Что уж теперь-то колготиться...

– Нет, я все понимаю.

– Да ладно тебе. Вот – обиделась.

– Нет, я уже привыкла.

– Говорю тебе: если бы ты позвонила мне с вокзала, я бы мигом примчалась.

– С мокрой головой?

– Ну что ты ерничаешь? Ты могла бы, в конце концов, на мобильный позвонить из трамвая.

– Я потеряла мобильный, – сухо напомнила Кира, открывая дверь и принимая из рук Берты привычную тяжесть холщовой сумки.

– А, ну точно?! Слушай, вот это да-а!

– Угу. Я пойду.

Берта перегораживала выход.

– Слушай, ну... У меня, конечно, есть старый телефон, но я хотела его племяннику подарить... В общем... ничем не могу помочь. Да-а! Вот это невезуха! Я тебе сочувствую, Кир... Кстати, классные чулочки! И береточка.

– Охотно верю. Пока.

– Пока. Позвони, как дойдешь!

– Зачем? – крикнула она с лестницы.

– Как зачем?! Мало ли что!

Нет, на Берту она почему-то не обиделась.

А когда пришла домой, то обнаружила в сумке совершенно перемятые, раздавленные и непригодные в пищу яблоки, из которых ни одного не уцелело. Кира долго смеялась, сидя на полу возле них. А разве это не смешно?