Девятая невеста

Любовь живет в душе, не в сердце.
От сердца ей нужна лишь кровь.
И никуда от чувств не деться,
Ведь кровь — вино. Вино — любовь.
Дурман, надежда и улыбка:
Твоя, моя, иль чья еще?
Не пой ты, пташка, громко шибко.
Любовь в тиши, в румянце щек.

Отрывок из поэмы «Дан и Анетта».

Глава 1

Я смахнула выбившийся из прически локон и в который раз воззвала к богине, но так и не определилась, что именно хотела попросить: чтобы этот путь скорее закончился или продолжился вечность.

Мы ехали уже добрых полдня, и ухабистая дорога с каждой кочкой лишь добавляла мрачности моему и так кислому лицу. А кислым оно было, потому что меня отправили в поместье будущего мужа, чье имя пугало всех девушек королевства. На его счету было уже восемь пропавших невест! За год, между прочим. Что с ними стало — одной богине известно. Ведь стоило им попасть за стены замка, как их больше никто не видел. И теперь — вот досада! — следующая на очереди я. Девятая.

Новость о свадьбе пришла вчерашним утром в черно-белом конверте с гербом королевской семьи — золотым ястребом. Папенька даже не зачитал письмо вслух, просто протянул мне листок без слов, без эмоций. Будто предчувствовал, что именно так все и будет. А я, как сейчас помню, опустилась на диванчик в гостиной, пробегая взглядом по ровным и красивым строчкам, и пожалела, что не выскочила замуж за недалекого графа Даста, который очень настойчиво просил моей руки. Все о любви мечтала. Надеялась встретить своего единственного и неповторимого. И вот вам, пожалуйста: меня потребовали — не просто попросили руки, а именно потребовали в замок для бракосочетания с принцем.

— Госпожа, с вами все хорошо? — разбил мое уныние голос служанки.

Я тяжело вздохнула.

— Да, — и, стиснув зубы, чтобы не клацали на кочках, процедила: — Так хорошо, что бежать хочется. Без оглядки.

— Ну что вы, госпожа! — попыталась утешить меня Марька, чей голос подскочил вверх, когда нас вновь швырнуло на кочке. — Уверена, все будет хорошо.

Ага. Хорошо. Конечно. Сама, вон, отвела взор, не желая встречаться со мной взглядом. Тут не то что служанке, но и дракону понятно, что ничего хорошего не будет. Мое замужество напоминало больше жертвоприношение, чем что-то радостное. А что? Вдруг, этот принц, как в страшных сказках, питается плотью и душами невинных невест? Или узнает их поближе, теряет к ним интерес и потом избавляется, пока его не связали узами брака.

— Обещаю, я буду всегда рядом и защищать вас! — добавила Марька, а я открыла рот, чтобы съязвить, но ощутила, как от ее наивных слов по душе растеклось тепло, и передумала.

Я снова уныло вздохнула, с тоской вспоминая, как Марька пришла в наш дом три года назад. Тогда мне хватило одного взгляда, чтобы понять — судьба подкинула мне настоящий подарок. Все потому, что природа наградила нас удивительно похожей внешностью. Темными волосами, бледной кожей, худощавой фигурой. Даже в лице служанки я узнавала знакомые черты и не брезговала пользоваться этой схожестью: часто выдавала Марьку за благородную леди, а сама сбегала от назойливых гостей. Например, от графа Даста, чье внимание не давало продохнуть. Или тайно навещала праздники простолюдинов, которые были моим вторым развлечением после книг.

Не сказать, что я не любила пышные балы аристократов, где все пропахло интригами и снобизмом. Просто семьи, подобные моей, мало интересовали зажиточных особ. От брака со мной не поиметь ни денег, ни земель, ни высокого титула. Посему пользы от моей белой рученьки, кроме самой рученьки, ни-ка-кой. И в светских кругах все мое веселье проходило не за танцами с кавалерами, а за столом с закусками или на диванчике в углу. Вот папенька и симпатизировал графу Дасту, который оказывал мне всяческие знаки внимания.

Как папенька часто говорил: пусть граф не блещет умом, зато он не извращенец и не садист. Но сердцу ведь не прикажешь. Поэтому граф стабильно становился жертвой наших с Марькой подмен, а папенька сильно и часто на нас за это злился. Однажды даже чуть не выгнал Марьку из нашего дома! Но я отвоевала ее голодовкой и заверениями, что больше не стану эксплуатировать прислугу в подобных «несуразных» целях.

С тех пор я, правда, перестала устраивать подмены, но сегодня все изменилось. Папенька сам приказал Марьке нарядиться в мое платье, а меня заставил надеть что-то попроще, чтобы сойти за служанку.

И пусть он не назвал причин такого решения, после слов служанки о том, что она будет меня защищать — все встало на свои места. Ведь даже до меня доходил слушок, что из-за слабого здоровья короля и странностей с невестами аристократы стали нервными, а разбойники — особенно активными.

Похоже, батенька рассчитывал, что в случае нападения нас перепутают и вместо меня схватят Марьку. На выкуп-то у нас денег нет… По этой же причине он дозволил ей поехать со мной в поместье «Жениха Смерти», хотя там и без нее слуг достаточно. Причем высококлассных.

— У тебя волосы растрепались, — коснулась я выбившегося из пучка служанки локона и случайно дернула его, когда нас вновь тряхнуло на дороге.

Марька охнула и быстренько поправила прическу, после чего опять уставилась в окно, а я в очередной раз вздохнула и задалась вопросом: почему принц так внезапно обратил внимание на меня — дочку бедного графа из захолустья? Побоялся растущих слухов и выбрал невесту, чье исчезновение не принесет бурной молвы?

— Ой! Госпожа! — вдруг воскликнула Марька и поманила меня к окошку кареты. — Подъезжаем!

В ее голосе было столько восторга, что я не удержалась и тоже выглянула, а моя душа мигом рухнула в пятки. Мы, действительно, подъезжали к замку. Вон он — уже виднелся вдалеке и был таким же, как я запомнила его неделю назад: с желтым ястребом на черно-белом флаге, остроконечными крышами, огромными позолоченными окнами, величественными башнями и гигантской стеной, которая защищала его и прятала всю красоту поместья.

Я усмехнулась, потому что еще недавно, до известия о замужестве, тоже смотрела на замок с трепетом восторга. Больно он был прекрасен! И сейчас… тоже с трепетом. Только без восторга.

Моя надежда, что охрана, перемолвившись с кучером, развернет нас обратно со словами, что принцу не нужна невеста-нищенка, разбилась о холодное «проезжайте». Лошади заржали, будто насмехаясь надо мной, колеса скрипнули, и мы въехали во владения Жениха Смерти.

Марька пораженно ахнула, как только мы очутились на светлой тропе аллеи рододендронов. Признаться, я тоже на миг затаила дыхание — в поместье я была лишь раз, неделю назад, на званом балу. Туда пригласили абсолютно всю знать: для повышения лояльности — как сказал папенька; для поиска жертвы — как сказала бы я, ведь никто не мог отказаться от приглашения. И потому здешние красоты все еще казались мне чужими, ослепительными и почти волшебными.

Аллея разноцветной вереницей тянулась, казалось, по необъятному двору, создавая впечатление, будто мы пересекли черту реальности и оказались в прекрасной сказке. Ядовитые цветки, красивые, но безумно опасные, как мой будущий муж, покачивались от ветра, осыпались на сочную траву и тихо перешептывались с листвой, разбавляя монотонным шумом звонкое пение птиц. Кучер то и дело одергивал лошадь, чтобы она не пыталась подобрать один из лепестков. А я закусила губу, наблюдая за буйством красок и стараясь ни о чем не думать.

Вскоре старая карета папеньки остановилась. Скрип дверцы царапнул слух. А холодный голос слуги важно огласил:

— Добро пожаловать, леди Цессая. От имени его величества приветствуем вас в замке Золотого Ястреба. Его высочество кронпринц Рензел Тайс уже вас ожидает.

В дверном проеме показалась рука в белой перчатке, на которую я взглянула, как на гильотину, поэтому сначала выпроводила Марьку. А когда второго приглашения покинуть карету не последовало — сама выбралась наружу и с интересом посмотрела на лакея, в центре внимания которого оказалась… Марька!

Так-так-так… Мои губы сами собой растянулись в коварной улыбке.

Похоже, я прекрасно справилась с заданием папеньки, подобрав нам наряды. Небесно-голубое кружевное платье Марьки куда больше впечатлило лакея, чем мое темно-синее из грубого хлопка, которое я перед отъездом прозвала скорбным. И, когда я тоже двинулась за ним на встречу с принцем, он меня остановил и приказал ожидать вместе с багажом.

— Слушаюсь и повинуюсь, — пряча улыбку, склонила я голову. — Слушаюсь и повинуюсь… — и пригвоздила уже открывшую рот Марьку взглядом исподлобья.

Та вмиг побледнела, когда поняла, какую авантюру я задумала. Но так переволновалась, что слова произнести не смогла, а я дождалась, когда на меня перестанут обращать внимание, и поспешила удалиться.

Было ли мне жаль Марьку — конечно! Но мой внутренний бунтарь до последнего отказывался сдаваться. Вдруг принц посчитает меня той еще взбалмошной особой и откажется от брака?

К тому же опасность Марьке не угрожала. Пока она не присоединилась к слугам замка, только я имела право ее наказывать. Поэтому, свято веря, что без моего ведома Марьку никто не обидит, я обогнула замок по кольцевой тропе и вышла в прекрасный сад, где по слухам цветущие деревья не увядали даже зимой.

Ветер шелестел зеленой листвой, голубыми лепестками глициний, розовыми бутонами рододендронов и желтыми гроздями мимоз, а маленькие птички прыгали по гибким веткам и радостно щебетали. Волшебное место для апогея хаоса, который непременно случится, когда Марька сама расколется или все сообразят, что она служанка, и начнут искать меня — настоящую невесту принца.

Опустившись на белую скамейку рядом с кустом жасмина, я вдохнула напитанный ароматами воздух и достала из потайного кармашка свой талисман: маленькую и немного потрепанную книжку. В ней была моя любимая сказка о младшей дочери короля, изуродованной проклятием старой ведьмы. Юная принцесса, уже не надеясь обрести счастье (прямо как я сейчас) и решила утопиться в озере, но, к счастью, ее заметил и спас молодой рыбак. Он-то и разглядел в отражении воды истинную красоту принцессы, влюбился и разбил злые чары. Так, бедняк стал богачом, а дева первой красавицей королевства — счастливый конец.

«Вот бы и меня кто-нибудь спас от принца, — вздохнула я, пустым взглядом взирая на раскрытую книгу. — Пришел и спас».

Как вдруг совсем рядом раздался приятный мужской голос:

— Добрый день.