Девятимирие. Мистическое путешествие

Еще не раз Вы вспомните меня

И весь мой мир, волнующий и странный,

Нелепый мир из песен и огня,

Но меж других единый необманный.

Он мог стать Вашим тоже, и не стал,

Его Вам было мало или много,

Должно быть плохо я стихи писал

И Вас неправедно просил у Бога.

Но каждый раз Вы склонитесь без сил

И скажете: «Я вспоминать не смею,

Ведь мир иной меня обворожил

Простой и грубой прелестью своею»

Н. Гумилев

По темному коридору шли двое.

Не сказать, что коридор был абсолютно темным. Висевшие на стенах факелы загорались при их подходе, и гасли, когда те двое проходили мимо, так что помещение то и дело на короткое время озарялось тусклым неровным светом. Этот же свет позволял разглядеть путников.

Первый был достаточно низок, ниже среднего роста и невероятно худой. Плотно облегающий темный костюм только лишний раз подчеркивал это. Маленькая голова с короткими темными волосами была настолько туго обтянута желтоватой, похожей на пергамент, кожей, что походила на череп. Глубоко посаженные глаза, крупные выступающие скулы, странно-длинный нос, и практически полное отсутствие губ, придавали его лицу вечно-брезгливое выражение.

Его спутник менее всего напоминал человека, походя, скорее, на небольшую бочку на ножках. Округлое тело перемещалось на длинных, гибких лапках с тремя пальцами, каждый из которых оканчивался когтем, причем, с каждым шагом, количество этих самых лап менялось в пределах от трех до десяти. На самом теле, покрытом короткой маслянистой темно-зеленой шерсткой, располагалось утолщение, которое можно было признать за голову. На голове неравномерно были разбросаны глаза, число, размер, и расположение которых так же менялось. Время от времени на голове, или прямо на туловище открывались широкие щели, полные острых зубов, и тогда, возможный наблюдатель понимал, что это были рты.

– Спасибо, что рассказал мне о прошедших событиях, – произнес Иммортал. – Признаться, пока я отсутствовал, я довольно многое упустил.

Ртутный довольно заурчал.

– Скажи, почему ты все еще стремишься мне помогать? Узнав вести о моей «гибели» ты мог бы уйти, и жить своей жизнью, – спросил некромант.

– Хочу посмотреть, чем все это закончится, – бесхитростно ответил метаморф. – До встречи с вами я был никем, так, мелким преступником. Пара краж, пара убийств... Скука. А с вами началась моя настоящая жизнь. Шпионаж, путешествия, полная свобода действий, и очень интересная ситуация – работать на двух господ, один из которых об этом и не подозревает, а другой хочет предать его, и получить все себе, – Ртутный утробно забулькал. – Что касается слухов о вашей смерти, я не поверил ни в один. Вы не такой уж простой маг.

– Поменьше болтай, – осадил его Иммортал. Но, все же было видно, что он доволен. – Хорошо, что ты остался верен мне. В грядущих событиях ты сыграешь не последнюю роль. Я бы хотел кое-что тебе показать...

Некромант произнес эти слова, когда они подошли к темной низкой двери в конце коридора, едва различимой на фоне стены.

Иммортал выудил из складок костюма небольшой нож, полоснул им себя по ладони, и приставил руку к двери. Раздалось тихое шипение, и дверь открылась. Маг убрал нож и взглянул на раненую руку. Порез затягивался, но будто неохотно, а при малейшем напряжении, вновь начинал кровоточить. Иммортал вздохнул: раньше он не обращал внимания и на более серьезные раны, а теперь, приходилось быть осторожным.

Темные вошли внутрь. Из-за отсутствия окон, и слабого освещения все теми же пульсирующими факелами, разглядеть помещение в деталях не представлялось возможным. Но, по многочисленным шкафам с книгами, столам с различными инструментами, и нескольким котлам, можно было сделать вывод, что это алхимическая лаборатория.

Но, все эти предметы не интересовали Ртутного. Он прошел к дальней, почти скрытой в темноте стене, которая сплошь была увешана картинами. На картинах были изображены люди: мужчины и женщины, старики и дети, в одежде и обнаженные. Совсем разные на первый взгляд, но, если присмотреться, можно было заметить один общий признак. Каждый изображенный на картинах обладал определенным физическим уродством, будь то горб или косоглазие, отсутствие глаза или руки. Ртутному, который не страшился получить какую–либо травму, или потерять конечность, стало немного жутко, о чем он сразу сообщил.

– Жутко? Совсем нет! – Иммортал бросил взгляд на картины. – Наоборот, мне очень нравится.

Пока метаморф созерцал живопись, некромант вытащил из одного шкафа небольшой сундук и, водрузив его на стол, жестом подозвал Ртутного к себе. После чего развернул сундук и откинул крышку. Внутри лежали несколько кристаллов самого разного размера и цвета, и все они мерно пульсировали изнутри.

– Что скажешь?

Ртутный осторожно потрогал один из кристаллов когтем.

– Это Камни Душ. Заполненные.

– Верно. Но, это не просто Камни. Это темные элементали. Мои дети, – в голосе Иммортала вдруг прорезалась отеческая теплота. – Все это время я потратил, разыскивая их. О, да, их тщательно спрятали, разбросав по всему Девятимирию. Но, я их нашел. Здесь не все... – легкая нота грусти. – Не хватает моего любимчика Файорита. Его уничтожили! Но, ему найдется замена... Я хочу возродить их! – внезапно вскрикнул некромант.

– Как же вы это сделаете?

– Вот тут мне и потребуется твоя помощь. Ты должен добыть для меня эти вещи, – Иммортал передал Ртутному внушительный свиток пергамента.

– Нелегкая работенка! – присвистнул метаморф тремя ртами, увидев в списке вещей «Крылья вулканического карликового дракона» и «Хвостовые перья хеликоптериуса».

– А ты думал – в сказку попал? Но, и это еще не все. Чтобы все получилось, мне нужен Августо Селениум, мой ученик. Он будет помогать мне во время ритуала. Раньше я с этим справился и сам, но сейчас...

– А зачем он вам? Я могу быть за него.

– Не в этом дело. Ты не поймешь. Скажем так... Я слишком много в него вложил, и не довел свою работу до конца. Он должен помочь мне.

– Вряд ли он согласится...

– Августо Селениум присоединится ко мне, или умрет! – Иммортал вскинул кулаки. – Отправляйся за предметами из списка! А я навещу своего ученика...