Девятый путь

1.

– Постыдились бы! Развратницы! – Сумка ударилась в худую спину Лизы, в момент, когда она расцепила объятия с подругой, услышав брань. Пожилая женщина, в застиранном светлом плащике и хлопковом коричневом платочке, смотрела на них рассерженно.

– Постыдились бы хоть. – пробормотала снова женщина, скользя взглядом по сцепленным рукам девушек, по чемодану, стоявшему рядом с Лизой, и отворачиваясь к дороге.

Девушки в миг прощания были поглощены своей тоской. Они посмотрели на старушку, но не почувствовали гнева. Лиза наоборот, хихикнула, когда получила сумкой по спине.

– Знаешь, я никогда с Андреем не целовалась на остановках. Кажется, я могу по пальцам пересчитать, когда мы с ним целовалась в общественных местах. – прошептала Лиза.

– Я тоже никогда так не делала. – Люба прыснула в пухлый кулачок. – А Машка, скромница такая была, и парень её, Иван, божий одуванчик, но как же они целовались в первые месяцы романа! Их невозможно было оттащить друг от друга. И на остановках, и в автобусах, и на лавочках по всему городу, даже на детских площадках! – Люба гладила худые руки подруги, и говорила в полголоса. Для чего им сейчас Маша и Иван, в минуты разлуки?

– Как там Маша с Иваном сейчас? – нужно было что-то другое сказать, но Лиза не могла.

– Живут душа в душу, лет десять уже. Двое детей у них… ой, смотри, автобус! – Люба засуетилась, обняла Лизу. – Жаль, что твоё тридцатилетие мы не встретим вместе. Хорошей дороги! Напиши, как сядешь в поезд!

Лиза прижалась к Любе, такой мягкой и уютной, сердце защемило.

– Ну конечно, я тебе каждую минуту буду писать!

Автобус подошел, девушки, потащили чемодан в автобус, совсем потеряв голову и правила приличия: как минимум пропустить пожилую женщину. Второпях они оттолкнули её от входа в автобус.

– Бесстыдницы! Чего лезете вперед? – Сумка полетела в Любино лицо, девушка едва увернулась. Поставила чемодан и пропустила раскрасневшуюся женщину вперед.

Наконец, Лизин багаж и Лиза оказались в пазике. Девушки махали друг другу, мучительно улыбаясь.

2.

В автобус сели две женщины, удивительно похожие: но одна постарше, одна юная. На руках у юной был младенец. Мать и дочь, всем сразу стало ясно. В душном пазике нестерпимо пахло бензином, но новоиспеченная бабушка, как только сели в автобус, потребовала кондуктора закрыть все форточки. Пассажиры пробовали поспорить, но женщина, поставила на место нескольких человек. Остальные предпочли не вмешиваться. Молодая мама с младенцем на руках бледная и вялая тоже задыхалась. Но не могла сопротивляться напору матери.

Скорее всего девушка не сопротивлялась никогда. И никому. Лицо её не выражало эмоций, бледное лицо и синяки под глазами освящались робкой радостью только когда молодая мама смотрела на младенца. И Лизу, обливавшуюся горячим потом в душном салоне, вдруг прошибло холодом. А ведь и она, Лиза, шла всегда за кем-то и делала как скажут. Или сделают за неё. Вот уже тридцать лет. Безропотно.

Вывалившись из автобуса, кое-как вытащив чемодан (это всегда делал Андрей, а перед ним папа), Лиза быстро и не оглядываясь, боясь передумать и вернуться, вошла в здание.

Только внутри она осознала, что не дышит. В глазах всё плыло, было трудно сконцентрировать взгляд и сознание, чтобы прочитать указатели табличек и понять куда они ведут.Понять время тоже не удавалось, ни по часам, ни по телефону.

Она никогда не была в поездках одна.

Лиза нашла глазами островок кофейни, разглядела за стойкой знакомого, Макса. Чемодан вихлялся в руках, когда она шла к кофейне: колесо ещё в прошлую поездку сломалось, когда Андрей его неудачно снял с эскалатора в московском метро.

– Лизавета, здравствуй! – Макс улыбнулся.

– Привет… Привет! – робко ответила она и села на стул к барной стойке. – Сделай мне пожалуйста флет уайт, горячего хочется.

– Сироп? Банановый, как ты любишь?

- Да, пожалуй, добавь. – она крутила головой, осматривая зал: кассы, терминалы самообслуживания, там покупали билеты для Лизы, отправляясь в поездку. Выходы на платформы, киоски, табличка с указанием в какой стороне туалет: Андрей и папа в своё время провожали её туда. Она никак не могла запомнить, куда идти в туалет, раз за разом оказываясь тут, близкие люди помогали ей. Вон в том киоске вкусные московские булочки: девушке покупали их каждый в своё время отец и парень. И, конечно отправляясь с Любой в путешествия, Лиза не задумывалась ни о чём.

Макс набрал цифры на кассовом терминале, Лиза приложила карточку. Он тут же повернулся к кофемашине.

– У тебя сегодня милая футболка – лишь бы что-то сказать, произнесла девушка. На голубом фоне красовались алые пионы.

– Моя девушка любит покупать мне разные футболки, а мне и ходить в них больше некуда, кроме как на работу. – Из-за плеча ответил Макс. – Куда поехала?

– Решила поискать счастья – сдавленно ответила девушка, машинально расковыривая дырку в столешнице. Дырка была приличная, прессованные опилки напоминали занозы. Столешница из заноз людей, чья тяга к дороге выше домашнего комфорта.

– Сколько раз я это слышал, «поискать счастья»! – Макс протянул Лизе стаканчик и усмехнулся. – Очень горячий, будь осторожна.

Лиза подула на пенку, отпила:

– Как всегда, прекрасный кофе. – Аромат кофе, вкус бананового сиропа, возвращал её в безмятежное ускользающее состояние. И уже не было так непоправимо страшно.

– Я столько раз слышал, как люди хотят поискать счастья. – Повторил Макс. – Столько же и видел возвращающихся. За годы работы на вокзале, я понял, что значит фраза: «от себя не убежать». Пока не сможешь посмотреть себе самому в глаза, беги хоть на край света, и сожрешь там себя, под рокот волн.

– Смотреть в себя самое страшное дело.

– Каждому придётся заглянуть в себя, хочешь или не хочешь. Нужно найти себя внутри. Понять кто ты, открыть всё, что тебя позорит перед самой собой. Мама говорила что-то типа: попробуй открыть шкафы и убедиться, что там твои скелеты. Отвязать своих драконов. Испугаться и возненавидеть самого себя. А потом полюбить и принять. Это большой путь. Я её не верил, смеялся. Пока не вырос.

– Твоя мама мудрая женщина. – Лиза вздохнула. – А я отправляюсь в путь, даже не зная, как добраться до нужной платформы. За меня всегда кто-то это делал.

– Хочешь, я помогу тебе? – Макс понял намёк Лизы.

– Да, пожалуйста. – она опустила ресницы, разболтала кофе и допила залпом.

– Где ты ещё найдёшь проводника по цене кофе? – Рассмеялся Макс, снимая фартук и вешая табличку: «Отошёл на 15 минут».

3.

– Туда две ночи на поезде. Люба, моя подруга, купила плацкартный билет. Я не помню, что такое плацкарт, надеюсь всё будет хорошо. Через две ночи на утро приеду. Получается, встречу тридцатилетие в новом городе. Там я поживу в гостинице первое время, на Авито найду квартиру, работу. Останусь там на столько, на сколько смогу. – Лиза повеселела.

– Обычный мегаполис, я бываю там иногда. Красивый, как все большие города, всегда есть работа и шансы найти друзей. Надеюсь тебе понравится. – Макс катил хромой чемодан, указывал, куда нужно пройти. Они прошли через виадук, спустились на платформу. Кругом были указатели. На путях стоял поезд, люди прощались и заходили в вагоны. Кругом стоял шум, от смеха, говора, плача, лая и прочих звуков, какие бывают на перроне отбывающего поезда.

– Вот и девятый путь. Это твой поезд. Вагон номер четыре? Считаем от головы. – Они ещё немного прошли, отсчитывая: – Девятый вагон, шестой … вот ты и на месте.

Чемодан перекочевал в руки Лизы. Макс улыбался ласково.

– Спасибо! – Девушка улыбнулась в ответ.

– Оставь номер, напишу тебе, я телефон поменял и потерял часть контактов. У меня в N есть знакомые. И буду тебе писать, интересно как ты устроишься.

Лиза почти додиктовала номер, когда её телефон начал звонить. Видеовызов от Андрея. Она почему-то виновато посмотрела на Макса, глубоко вздохнула и смахнула в сторону ответа.

– Привет любимая! – Андрей как всегда был в хорошем настроении, в плохом он не звонил.

– Привет, Андрей! – Лиза не улыбалась. Впервые за восемь лет их общения через видеосвязь.

– Ты же его провожала пару недель назад? - Прошептал Макс из-за плеча. Она кивнула.

– Кто там с тобой? Ты на вокзале? – Андрей на экране снял кепку.

– Привет, я Макс, приятель Лизы. Бариста из Кофейни в зале ожидания. Помнишь меня? – Парень поднял руку в знак приветствия.

– Привет. Припоминаю. Что ты делаешь рядом с Лизой?

– Я помогал найти нужный путь, докатил чемодан, он у неё сломался. Ну и пока, мне нужно возвращаться на работу. – Парень сжал руку девушки на прощание, кивнул, и ушел.

– Пока, Максим! – Сказал Андрей прохладно. – Зая, куда ты поехала?

– Котя. Я хочу начать жизнь заново. У меня же есть ещё шансы, всё начать с начала?

– Конечно есть. Но я же просил оставаться дома, я вернусь через одиннадцать с половиной месяцев!

– Вернёшься, и что мы будем делать?

– Поедем в отпуск, потом займемся ремонтом.

– Это будет девятый отпуск и третий ремонт. А потом?

– Найду работу в клинике в нашем городе, ну честно, Зая, останься!

– Ты обещал три раза, помнишь. И каждый раз сбегал, оформляя очередной контракт. Начнём с начала в новом городе? Приедешь ко мне, там и клиник, и больничек много, а ты хороший хирург.

– Зачем, мы живем здесь. Мне обещают хорошее место у нас в городе, через год!

– Здесь живу я, а ты живешь в длительных командировках. И места тебе обещают, но находятся те, кто раньше приходит на собеседование. – Лиза не заметила, как заплакала.

– Малышка, послушай!

– Не называй меня малышкой! – Она вцепилась в телефон, пальцы побелели. – Ты знаешь как это бесит!

Проводница кричала что-то девушке, размахивая красным флагом.

Парень продолжал говорить, понижая голос, от чего казалось, что он угрожает. Никогда она не слышала такого тона у него.

– Андрей, я больше не могу говорить, я уезжаю. В дороге возможно не будет связи! Позвоню как смогу! – она сунула телефон в карман, оттуда был слышен голос Андрея. Протащила чемодан на руках до ступенек, закинула в тамбур. И быстро забралась в вагон, проводница ворчала, «уткнутся в телефоны, фиг дозовёшься.

Платформа, а за ней здание вокзала сияли на фоне ясного летнего неба. Но Лиза не видела этой картины. Она искала своё место в плацкартном вагоне, толкаясь с пассажирами в узком проходе.

4.

Душно, шумно, тесно. И нужно пробивать путь самостоятельно. Беспомощный взгляд улыбка не поможет. В голове крутились слова проводницы: «женщина, женщина» совсем не обидное, но дающее трезвость. Тут никто не видит в Лизе девушку, тут она тетя Лиза. Люди ходили туда-сюда, в узком проходе каждый раз соприкасаясь с ней телами и запахами. Нужно пройти ещё несколько секций, закинуть чемодан на багажное место и сесть наконец. Но она, не чувствуя в себе силы и решимости, словно пустая, стояла в проходе, мешая людям. А люди то вежливо, то грубо просили пройти.

– Дышать, нужно дышать! – Лиза сказала себе вслух, и начала накачивать себя, сжимая и разжимая свободную руку.

Спустя две минуты она смогла сдвинуться с места, дойти до своей секции, поздороваться там с соседями.

Люба купила Лизе нижнюю полку, полагая, с высоким ростом лучше внизу.

В секции с Лизой оказалось две старушки, сидящие на одной полке и парень, лежащий наверху в наушниках.

С ней пытались заговорить старушки, но Лиза не умела поддерживать разговор со взрослыми женщинами. Её воспитывал отец. Она села на полку, и уже хотела лечь, как оказалось, что старушки не подруги, а попутчицы и едут без ночевки. Одной из женщин захотелось пересесть на полку Лизы.

– Присяду у вас, милая, тут солнца нет. – Сказала она, поглаживая девушку по колену. Пришлось Лизе сидеть за столиком, прислонившись к стенке вагона, и смотреть, на пролетающий мимо пейзаж.

Поздним вечером в старушки вышли каждая на своей станции, а парень остался лежать, лишь пару раз спускаясь в туалет и выпить чая. На следующей станции стояли долго. Была лунная ночь, люди высыпали из вагонов постоять на незнакомом перроне, а иногда и успеть до круглосуточного, но Лиза смогла только постоять несколько минут под боком поезда.

Когда поезд таки дал гудок и тронулся, в секцию зашла полная женщина с подростком. Бросалось в глаза странное поведение и выражение на лице мальчика. Лиза стыдливо отвела глаза от странно моргавшего и кривившегося лица.

– Девушка, я купила место на верхней полке, но не могу там разместиться, как видите. А внук мой больной, он уже испугался поездки, позвольте нам внизу остаться. – Женщина держала внука крепко, он прижимался к ней, глядя испуганно на убегающую в окне кирпичную стену станции. И уже начинал восклицать без слов, всё громче и тревожнее.

Лиза с радостью отдала своё место и перебралась наверх.

В ночь поезд пошел без остановок. Мерно раскачивался вагон в ритм вплетался спокойный голос женщины. Парень давно затих, иногда слышались его вопросительные интонации и спокойный ответ бабушки. Свет в проходе погас, новые люди на боковом месте напротив секции развернули полки и улеглись лицом к стене вагона.

Лиза успокоилась. Но сон не приходил. Обычно, когда её возили отец или Андрей, они долго разговаривали, а потом быстро засыпали. Сейчас приходили в голову мысли о маме. Лиза абсолютно не помнила мать. Какой она была, как звали. Ничего. Кем она была, куда пропала? Отец никогда о ней не говорил. Он сказал, что мама умерла. А бабушка, что сбежала. Кто говорил правду? Бабушка умерла рано, Лизе лет десять было. На балконе в квартире, которую отдал её папа, лежали мамины вещи. Лиза, будучи подростком доставала их и даже некоторые носила. Но ни одной фотографии с мамой в альбомах отца не нашла.

Опять послышались вскрики подростка. Парень напротив недовольно вздохнул. У женщины внизу будет долгая ночь. Внук не может заснуть, и она перебирает стишки, потешки, считалочки. Привычно, как четки откидывает. Сколько лет – вот так? Пятнадцать? Семнадцать? Не многое, но часть из коротких рифмованных историй были Лизе знакомы. Но кто читал ей? Мама или бабушка?

Вдруг Лиза услышала:

На золотом крыльце сидели —
Царь, царевич,
Король, королевич,
Сапожник, портной;
А ты кто такой?

Как будто чтото щелкнуло внутри и нахлынули воспоминания. Может быть её и пробило бы, может быть она и подскочила бы, как от укуса. Но мир уже погружался в дремоту, тело было повязано расслабляющим действием, она на миг подумала: это сон. Только по позвоночнику ползло что-то ледяное. Воспоминание сидело в ней всегда, как заноза, но наболело именно сейчас. Как будто все годы она не давала себе возможности осознать, посмотреть в сторону шкафа со скелетом.

Она помнит и маму и что случилось. И не такая уж она и маленькая была.

«– На злотом крыльце сидели… На злотом крыльце сидели… королечиви… потрыные… – Лиза напрягала лоб, черный кудрявый пушок на висках покрылся серой пылью, пальчики правой руки загибают пальчики левой – как мама учила скороговорку.

– Так и скажи, что забыла – Дашка ехидно сморщила лицо. И начала тараторить:

Белка прыгала, скакала,

А на ветку не попала,

А попала в царский дом,

Где сидели за столом

Царь, царевич,

Король, королевич,

Сапожник, портной.

А ты кто такой?

Говори поскорей,

Не задерживай честных

И добрых людей.

Лизе показалось, что уши распухли и начали шевелиться. А в груди что-то нагревалось, ширилось. Так захотелось ударить подружку, но мама говорила драться не хорошо. Она не выдержала, вскочила с полянки, покрытой пылью и редкой травкой, тут же запнулась и пробороздила коленкой, но вскочила снова и побежала домой.

– Лизка-капризка! Бебебебее! – кричала Дашка вслед.

У подъезда Лиза отряхнула юбку, заправила за уши пух, вытерла мокрое под носом.

Побежала на второй этаж. Внутри, под горлом, словно вода набралась, как несколько дней назад, когда на речке захлебнулась у родителей на глазах. Ох, мама и кричала. На папу почему-то.

Дверь, обитая клеенкой, коврик перед дверью где нужно снимать обувь. Мама смеется на кухне, как старшие девочки вечером на качелях. Значит опять Дядя в гостях.

Она не подкрадывалась. Но мама резко вскочила со стула рядом с Дядей, одёрнула блузку, бросилась к раковине. Включила воду, начала брякать посудой.

Дядя, суховатый, с коричневой кожей, хитрым взглядом смотрел на девочку.

– Иди сюда, - похлопал по коленке – Присядь!

– Витя, не надо! – Мама даже не обернулась. – Не приучай к себе пока.

Очень захотелось к Дяде на колени. Он веселый и рассказывает смешные истории из жизни водителей грузовиков. А папа всегда немного грустный, и играет с Лизой в куклы, а где работает не говорит.

Лиза кое-как удерживается от соблазна. Мама не разрешает сидеть у дядек на коленях и оставаться наедине с ними. Конфеты там или котят смотреть тоже нельзя.

Девочка отводит взгляд от лица Дяди и смотрит в спину Мамы.

Мамина фигура высокая, крепкая. Черная длинная и толстая коса, с руку Лизы, наверное, ходит как маятник по ровной спине в цветной блузке. Ноги в голубых джинсах стоят широко, мама наклоняется низко над раковиной и распрямляется, расставляет посуду в сушилке-шкафу. Мама резко поворачивается, но Лиза почему-то смотрит на мамин пупок, он тоже смотрит на Лизу, между пуговиц блузки. Мама оглядела девочку, покачала головой:

– Доча, что случилось, ты опять играла за гаражом? Там же грязь одна! –Распаренные руки упали вдоль тела, с пальцев капает вода на красный кафель пола.

– Мам, знаешь, я забыла считалку. Мам, знаешь, меня Дашка обсмеяла и лучше меня умеет считалки говорить. Расскажи мне ещё раз, пожалуйста. Я запомню, честно-честно.

– Рина, у нас времени нет. – Подал голос Дядя. Встал, и пошел в коридор.

- Сейчас, я один раз только повторю, Витя. Уже выхожу! – Мама отряхнула руки, пошла в комнату, взяла там большую сумку. Оттуда она тоже пошла в коридор, надела джинсовую куртку перед трельяжем. Лиза ходила за ней, и по пути мама повторяла слова считалки:

На золотом крыльце сидели —
Царь, царевич,
Король, королевич,
Сапожник, портной;
А ты кто такой?

Говори поскорей,
Не задерживай
Добрых и честных людей!

– Ну, обнимайся и до встречи. – Дядя с хитрой улыбкой провел по спине мамы рукой.

Мама присела, взяла руку девочки и посмотрела на Лизу тревожным взглядом. Лиза запомнила в этот момент не только её лицо, открытую дверь в подъезд, цвет стен подъезда, но и весь интерьер полутемного коридора с бордовыми обоями, какими-то нужными вещами и картинками южных берегов России, где никогда не были мама, папа и Лиза.

– Лизонька, я вернусь и заберу тебя. – У мамы стали мокрые глаза, она гладила дочь по голове. Но Дядя уже с улыбкой держал руку на спине мамы.

– ты уезжаешь, мама? – маленькой Лизе показалось что на улице зима, и кто-то дверь на балкон открыта, как в субботние дни уборки. Она даже обернулась, проверить закрыта ли дверь.

– Нет, малышка, я в магазин с Дядей и обратно. – у мамы был уже сухой голос, она стояла над Лизой, засунув руки в джинсовку. А Дядя с большой маминой сумкой спустился во двор.

– Но папа, наверное, придет раньше меня».

Мама уехала. Мама уехала с чужим мужчиной. Маме было двадцать два или двадцать три, она рано родила Лизу. Маму звали Рина, Рина, Октябрина. Странное имя, советское.

Горло сдавило необъяснимое чувство. «Температура поднимается», подумала девушка. Голова кружилась, тошнило и мелко трясло. Она села, выпила теплой воды из бутылки, но легче не стало. Спустилась в туалет. В кабинке было прохладно, но надолго нельзя задерживаться, всегда есть несколько человек за дверью в очереди.

Лиза забралась на полку, и погрузилась в полумрак и полуобморок. Мессенджер тихо вибрировал, при приближении к населенным пунктам, появлялись сообщения. То от Любы, то из чата жильцов второго подъезда, то маркетплейсы, то приложения соцсетей.

От Андрея были не сообщения – полотна. То текст, то бесконечные аудиосообщения. Смысл всех посланий: воспоминания о прекрасном прошлом и аргументы не расставаться. Хорошо, что не угрозы.

«Я ещё не бросила тебя, мне нужно поменять жизнь. Да, резко, но могу уже себе позволить. Ты мне дорог, прости, что не сказала сразу. Я знала, что ты так отреагируешь. И вот, я угадала. Приеду в N утром 3 июля, поговорим. А пока я хочу побыть со своими мыслями». Писала Лиза под каждым его сообщением. Копировала и вставляла, на разнообразные ответы не было сил. Она представляла, как Андрей кривит губы, читая фразу: мне надо подумать. Он всегда потешался, когда она хотела подумать, или садилась записывать свои мысли в электронный дневник.

Она злилась. Злилась на себя за слабость, за невозможность сразу сказать, что всё кончилось.

Обычной жизни не будет, она поняла на третий год знакомства. Андрей проводил с ней месяц-два и уезжал снова работать. Он был хирургом, и мог позволить себе любую клинику в городе. Но он летал во все четыре стороны: Север, запад, юг, восток. Брал контракты на работу где выгоднее. Уезжая, просил дождаться. Хранить верность их любви. Обещал в следующий раз уж точно: подать заявление в ЗАГС, выбрать платье, начать готовиться к свадьбе. Папа уважал Андрея, но не дождался, он уже начал терять надежду, что Андрей честный человек. Умер папа. У Лизы осталась только Люба. Люба не ждала свадьбы, она качала головой, кормила сладким, включала длинные сериалы. Она помогла купить билет, когда Лиза, проплакав две недели после отъезда Андрея решила уехать.

Лиза жалела и тосковала. Жизнь проходила мимо, она всё ждала и хранила верность. Годы с Андреем – любовь на расстоянии, ожидание его приезда, надежда на новый уровень отношений. Один-два месяца в год, они жили в отпуске вдвоём, уезжая то в Сибирь, то в Индонезию, то на острова. Приезжая оттуда Андрей дважды затевал ремонт в Лизиной двушке. Тогда радость раздвинула границы ещё на месяц. Но после ремонта Андрей опать уехал, оставив чистую квартиру. И теперь там уютно.

Ей казалось, если он может и хочет делать ремонт, значит всё хорошо, так правильно. Вот такая у них судьба. Но такой аргумент уже не успокаивает и не даёт сил. Не наделяет надеждой, что после поездки они останутся дома вместе, ещё сделают ремонт, накопят на свадьбу, заведут корги, родят ребенка.

Щедрость, забота, добро и ласка, это Андрей. Высокомерная насмешка, обещание светлого завтра, которое всё не наступает, необходимость хранить верность человеку, живущему на расстоянии и нежелающему возвращаться – это Андрей. Какой стороной повернуться, к какому боку прижаться? Лиза хотела бы быть с целым Андреем, а не с его фасадом.

Тело лихорадит. Не спасают одеяло и одежда. Она проваливалась в сон, выныривала, при звуках сообщений. Читала полотна. Закрывала глаза.

Поезд катился по стране. Солнце встало, прошло привычным маршрутом и село. Внизу менялись люди. Лиза спускалась с полки дважды. Телефон давно разрядился. Проводница, обеспокоенная поведением девушки, приходила с градусником. Спросила, куда она едет, обещала предупредить перед нужным городом.

5.

Поезд остановился у какого-то населенного пункта. Выгрузил и загрузил пассажиров, поехал.

Парень с верхней полки вышел, и девушка не заметила, когда это произошло. В Лизину опустевшую секцию вошел мужчина. На вид он был ровесник папы. И по внешности напоминал его. Будто папа, умерший три года назад пришел её навестить.

– Здравствуйте! – он снял фетровую шляпу. – Вы лежите на моём месте, но мне будет приятно уступить полку. Я, как видите в возрасте. Когда покупал места, оставались только верхние. Но, сейчас тут никого, кроме вас, что очень странно.

Мужчина улыбнулся Лизе и с небольшим трудом засунул чемодан на противоположную багажную полку. Отрыл кожаный рюкзак, достал зарядное устройство.

– Вы не подскажите, где тут розетка? Не вижу на очевидных местах.

Лиза села, свесив ноги.

– Сейчас посмотрю, мне тоже нужно зарядить телефон.

Двойная розетка нашлась под столиком. Лиза поставила телефон на зарядку, но не решилась включить. Люба не потеряет, Андрей не успокоился наверняка. Они ни разу не заводили разговоров о расставании, но девушка знала о его чувствительности. И когда расставались его друзья, он переживал болезненно. Сложив все эти факты, Лиза думала, что будет не просто. Так что, проще оставаться вне сети как можно дольше, откладывая разговор. Тем более, что ей всё чаще казалось, что она совершила глупость и на вокзале нужно будет купить обратный билет. Домой.

Мужчина вышел из секции и пришел, принес чай в подстаканниках, поставил кружку перед девушкой:

– Давайте познакомимся. Иван Алексеевич, можно просто Иван.

– Лиза. Просто Лиза.

– Ну, просто Лиза, давайте выпьем чаю, и, если вы не против, поговорим. Я люблю ночные разговоры с незнакомцами. Кому, если не им можно доверить печали? Пожалуй, и радости им тоже можно доверить! А иногда это шанс найти новые знакомства! С возрастом я стал очень мало спать, а в дороге сон вообще не приходит. – Он вздохнул, посмотрел в окно, за которым сгущались сумерки.

Лиза смотрела на Ивана Алексеевича и грела холодные пальцы об стакан. Сила потихоньку возвращалась в тело. Он сел, немного грузно, напротив. Швыркнул чаем. Снова посмотрел в окно.

– Я еду от жены и детей, домой.

–Так странно звучит.

– Да. Мы двадцать лет в разводе.

– Я уехала из родного города, из родной квартиры. Хочу начать всё с начала. Расстаюсь с мужчиной, которого ждала из командировок восемь лет. У меня не хватило духа сказать ему, что больше не могу ждать, хоть и люблю. Что ухожу и от него, и от себя. – С каждой фразой челюсть сжималась всё сильнее. Лицо немело, а дыхание прерывалось. – Теперь я боюсь, что не смогу зажить по-новому и вернусь к нему. То есть к прежней жизни.

Иван Алексеевич посмотрел теперь в глаза Лизы взглядом старого педагога. Начал так, словно девушка всё о нём знала.

– Мать моей жены всегда говорила: уходя уходи. Принял решение, значит пришло время. Я был хорошим мужем. Жил рядом, в семь вечера каждый день дома. Выходные всегда с семьёй. Но жена устала однажды быть женой, а мы любили друг друга. Она долго не могла решиться, и начать жизнь заново, где я её лучший друг и бывший родственник, бывший любовник. Мы страдали. Я даже нашел психолога для нас. И даже психолог нам посоветовал разойтись. Я не хотел её отпускать. Жена мучилась совестью до тех пор, пока однажды бывшая тёща не сказала нам эту фразу.

– Уходя уходи. – Прошептала Лиза, перебивая рассказ.

– Наши двое детей были тогда подростки. – Иван кивнул, отпил чай и посмотрел в лицо Лизы. – Они нас как-то поняли. Я не понял, что происходит, а они поняли. Но всё равно, мы плакали первые полгода, все вчетвером. И вместе плакали и каждый по себе. Мы простили жену и мать. Стали жить как друзья.

– Я не уверена, что хочу остаться другом тому, кто любил меня.

– У каждого своя история. Вы молодая. Мне было уже сорок семь лет. Больше я не смог жениться, оказалось, что свобода — это не плохо. Именно по причине того, что свобода стала мне дорога, дороже уютной женщины. И у жены тоже – она влюблялась, не так крепко, как в меня. Но, как я уже сказал, она не хотела больше быть кому-то женой-женой. Ей хватает тех, что кто был с ней с юности. Теперь я приезжаю к своей семье, когда могу, и они ездят ко мне. Вот сейчас был на юбилее жены. Это было прекрасное семейное застолье. Нам действительно повезло встретить друг друга.

Они помолчали.

–Ой, у меня же всякой снеди с юбилея полная сумка! – воскликнул он.

Иван начал доставать из льняной супки с надписью «Геленджик» соленья, курицу, яйца. На дне стояли две миски с салатами, упакованные в кухонные полотенца.

– Поужинаем? Меня не отпускают с пустыми руками. – Улыбнулся он гостеприимно. И снова вышел куда-то.

Лизе стало совсем тепло. Новый знакомый растопил её сердце: как будто у папы появилась возможность — вот так передать привет.

– Кем вы работаете? – Иван принёс ещё чая.

– Я была барменом в ночном клубе.

– Значит вы тоже умеете не спать по ночам. – Кивнул он головой принимаясь за еду. – Сегодня мне повезло с компанией!

Лиза поняла, что и ей повезло с компанией. Иван умел и говорить, и слушать. Они не заметили, как прошла ночь. Утром поезд подошел к перрону города N.

Они вышли из поезда как друзья.

В здании вокзала Иван подал карточку с номером.

– Заходите на чай. И если будет нужна работа, звоните, у меня есть связи. И с днём рождения! - Приподнял шляпу, развернулся и пошел на выход.

– До встречи! – Ответила Лиза ему в след, и он еще раз моложаво развернулся и помахал из далека.

Хотелось кофе, но киоски были закрыты, а кофейный аппарат она не видела. Села на лавку, включила телефон.

Пропущенный от Любы. Сообщение для неё: «всё нормально, я добралась, позвоню позже. Тут другой часовой пояс».

Сообщение от Андрея: «Я верю, что это не конец. У нас не может всё так просто закончится. Мы ни разу не были в ссоре. Всё пройдет».

Лиза посидела ещё немного в фойе вокзала, но тут было холодно и гулко. Сквозь стеклянный фасад пробивалось утреннее солнце и захотелось наружу. Однако позвонила Люба и поздравила с днём рождения. А следом начали звонить и писать знакомые и родственники. Еще два часа Лиза кружила по вокзалу, разговаривая по телефону, отвечая на звонки один за другим. Посинела от холода, смогла выпить кофе, посмотреть на отбывающие в сторону родного города поезда. Постояла рядом с кассами, слушая в трубке телефона очередную торжественную речь. Выйти из здания она не решалась. Там был незнакомый город, и точно не лучший вариант знакомиться с ним, натыкаясь на людей и углы домов, принимая поздравления.

Был примерно полдень, когда она наконец смогла направиться к главному выходу.

Телефон в кармане снова завибрировал, как только она толкнула старинную резную дверь. Хромой чемодан зацепился за порог, какая-то молодая женщина помогла перенести чемодан на мостовую, кивнула на Лизину благодарность и ушла.

Телефон пел по кругу про звезды над озером. Смахнуть в сторону приёма звонка. На экране лицо Андрея. В душе благодарность, любовь и горечь тоски по прошедшим годам. Чувство, что она упустила что-то важное. И никакого понятия, на что решиться прямо сейчас.

– Привет, Зая! С днём рождения! Ты больше не сердишься? Как жаль, в этом году я не смогу выслать тебе букет!

– Я и не сердилась. Спасибо за поздравления. Переживу без цветов.

– Ты меня простила? Я не спал две ночи, так измучился.

– Андрей. Прости меня, прощай.

И торопясь, чтобы не услышать больше его голоса, она смахнула в сторону завершения разговора.