Деяния Ильи-богатыря

Когда Глеб Владимирович — один из младших сыновей великого князя Киевского, был назначен князем Мурома, он был ещё совсем молодым, лишь недавно вышедшим из подросткового возраста. До него в Муроме правили местные князья, Глеб стал первым потомком Рюрика, правящим на этой земле. Разумеется, местная знать от этого плохо его принимала, хоть и понимала, что процесс этот неизбежный. Князь Владимир правил на Руси уже третий десяток лет, за это время он поставил почти везде по удельным княжествам своих сыновей. В мятежном Новгороде правил его сын Ярослав, в Ростове, где всегда чуди и меря было больше, чем славян, теперь правил князь Борис, а на муромский стол ныне сел Глеб. Пока был жив великий князь, открыто противиться этому был не только бесполезно, но и крайне опасно, многие буквально потеряли головы в попытках сопротивляться. Оттого муромская знать внешне всегда оставалась покорной, но и большой любви к молодому князю не проявляла. Князь Глеб опирался больше на церковь, местный епископ был первым, с кем молодой князь встретился по прибытии в Муром и очень долго беседовал, обсуждал, как можно распространять христианскую веру и обратить в неё как можно больше местных. С тех пор его совещания с епископом и прочими духовными лицами стали регулярными, гостей в рясах очень часто видели в княжеском тронном зале. Часто и его видели в церкви. Вот и в этот день князь Глеб по обыкновению встречался с местным священником, обсуждал с ним новости, дела мирские и духовные.

- Случилось тут событие одно, - говорил отец Афанасий, - уж не знаю, правда ли чудо или просто глупость деревенская.

- Что такое? — спрашивал молодой князь.

- Да вот явился к нам в храм один юнец из деревни. Пешый, бедный, с собой только сапоги да котомка с вещами за спиной. Говорит, случилось с ним чудо. Долгие годы он не мог ходить, страдал от какой-то болезни и лежал на печи, а потом к нему заявились старцы, исцелили его и наказали стать богатырём. Вот он и явился в город, и говорит мне, что непременно хочет стать богатырём.

- Что ж, значит вера христианская расходится по земле муромской, - заключил князь, - вот и какие-то старцы, бродячие монахи объявились, благие дела делают и врачуют немощных.

- Дело благое, - соглашался отец Афанасий, - только что мне юному хлопцу сказать? Парень он крепкий, и, видно, крепко верующий.

- Отправь его с богом обратно в его село. Все мои богатыри — люди добровольные, из знати или городского люда, все сами покупают себе оружие, доспехи и коня. Если твой юнец не может этого себе обеспечить, то пусть найдёт себе другое услужение.

Казалось, на этом дело и кончилось. Только юный Илья никуда не уходил и всё приставал к священнику и говорил о чуде и о том, что сам Бог его направил, чтобы он стал богатырём. И второй раз подходил священник к князю Глебу, и второй князь отвечал, что если не может хлопец сам купить себе коня и доспехи, то и богатырём он быть не сможет. Как бы он сражался против врагов веры, уж не голыми ли руками? И в третий раз подходил священник к князю Глебу с тем же вопросом. На том собрании присутствовал именитый богатырь Святогор, когда-то пришедший из Киева вместе с князем Владимиром, да так и и оставшийся служить вдалеке от столицы. И крепко задумался Святогор над словами священниками и так заговорил с князем:

- Если и впрямь случилось с тем хлопцем чудо чудное, диво дивное, то оно хорошо может послужить распространению веры на Руси. Пусть он не может быть богатырём, но позволь, княже, мне с ним потолковать, может чего и придумаем.

Князь Глеб дал своё соизволение. И вот перед Святогором предстал довольно бедный молодой человек, светловолосый, голубоглазый, крепко сложенный.

- Сколько лет тебе, отрок? — спрашивал богатырь.

- Двадцать три года, владыка.

- Расскажи мне, Илья, про свою болезнь.

И Илья начал рассказывать ту историю, которую уже рассказывал многим другим много раз. Когда он был ещё ребёнком, он был вполне себе здоров и крепок телом. Но случилось в их селе несчастье, заявились сюда колдуны — жрецы Перуна, стали отбирать хлеб и лошадей, якобы им нужно было для войны. Местный народец восстал, отец Ильи — крестьянин Иван был не робкого десятка и, взявши в руки топор, вместе с прочими встал против колдунов. Устроили они колдунам засаду недалеко от села, напали и разбили их отряд, забрав обратно и хлеб, и своих лошадей. Но Иван был ранен в бедро вражеским мечом, и после ранения враг успел прочитать какое-то заклинание, после чего сбежал от селян и тем самым остался живым. Рана Ивана долго не заживала, и все говорили, что колдун наложил на него какое-то проклятие. Но, наконец, рана всё-таки затянулась, и Иван снова смог работать. Но следом за этим заболел его сын Илья. Многие разделяли мнение, что это — последствия того же самого проклятия, которое с отца перешло на сына. Поначалу Илья хромал и долго мучился от боли в ногах. С годами ходить ему было всё тяжелее. Когда руки его были крепки, плечи широкими, грудь могучая, ноги были тонкие и слабые. И в один несчастный день так он и слёг, и больше встать не мог. Начались долгие мучительные годы лежания на печи.

- Родители сначала сильно горевали, - продолжал Илья, - но потом даже стали считать меня мучеником, предназначенным Богу. Все меня считали безгрешным. Ах, а я за это считал себя совершенно недостойным человеком. Будто я обманываю людей, их любовь ко мне была совсем не заслуженна. Но благодаря этой любви я стал всё больше обращаться к вере. К сожалению, читать я не умею, и некому было меня научить. Но из уст в уста люди многое рассказывали про великую жертву Ииуса, про его распятие, про любовь к ближнему, про апостолов, которые тоже были мучениками, каким стал и я. Люди, видимо, считали себя виноватыми в том, что со мной случилось, поэтому никогда не попрекали куском, всегда кормили, помогали всем селом, кто чем мог. Я всё время говорил им, что я не святой, а просто больной, и не знал, как их отблагодарить.

И так тянулись эти муки телесные и духовные много лет, изо дня в день, из года в год. Я не знал другой жизни, я сидел взаперти, когда моя семья уходила в поле, по делам. Тогда я особенно ненавидел себя за то, что не могу им помочь. И в один из таких летних дней к нам в село пришли эти калики перехожие. Седые старцы, они попросили воды, а дома кроме меня никого не было. Я говорил им, что не могу встать, а они так просили меня. И тогда я слез с печи, даже свалился, набил себе шишку. Не важно, я уже привык к боли, а эти чудесные люди не должны были страдать из-за моей немощи. И я пошёл на костылях, при помощи рук. У меня очень сильные руки оттого, что я постоянно на них опирался. Я зачерпнул ковш воды, а они велели, чтобы я выпил первым. Возможно, испугались, что я их отравлю. Недоверчивые старики. Что ж, не мне, больной твари было их судить. Я последовал их просьбе и выпил воды. Но затем я вдруг почувствовал, как боль проходит, а ноги начинают меня слушаться. Старцы исцелили меня. Так я думал, но потом отец объяснил мне, что это не так, а исцелила меня благодать Божья. Калики велели мне с оружием защищать христианскую веру, и тогда, сказали они, ноги будут слушаться меня, но если я нарушу этот обет, болезнь вернётся.

Святогор внимательно слушал рассказ хуторянина, и глаза его наполнялись временами умилением, временами недоумением. Нужно сказать, что богатырь на тот момент был уже очень стар. Хотя крепкие черты лица, большой кавказский нос, крепкая челюсть и ясный взгляд не менялись с годами, из-за чего было трудно определить возраст. Но длинные волосы, спадающие на плечи, были полностью седыми, как и борода клином, а макушка была полностью лысой. И всё-таки, этот старик ещё был довольно бодр, мог часами разъезжать верхом и махать мечом. Но вот Илья закончил, и Святогор задумчиво произнёс:

- Видимо, и вправду есть какой-то промысле Божий, что ты пришёл именно в Муром, а не в иной другой город. Ибо в других городах Руси богатырей давно уже нет, они есть только на заставах в степи, а так в основном находятся в Киеве и в Новгороде. Я и сам до недавней поры обитал на заставе и гонял по степени печенегов, которые каждую весну вылезают и пытаются грабить сёла, словно саранча. Но потом я получил письмо из Мурома, и писал мне сам новый муромский князь Глеб. В письме том он писал, что он принял богатырскую клятву и вступил в ряды богатырей, когда жил в Киеве. Посему, князь говорил, что ему следовало бы отказаться от княжеской власти, но он посоветовался с киевским епископом, и тот советовал ему не перечить воле отца и принять на себя бремя власти. Прочитав письмо, я, признаться, был очень удивлён. Князь, принёсший богатырскую клятву, такого ещё не было. Ведь мы, богатыри, клянёмся, что никогда не навредим христианину. А князь должен объявлять войны, и бывает, что воюет против христиан, как делал князь Владимир. Князь должен приговаривать преступников к смерти, а ведь бывает, что эти преступники — люди крещёные. Словом, я не понимал, как можно сочетать власть князя и богатырскую клятву. В конце концов, путь богатыря — это дорога в один конец. Наёмник может бросить службу и уйти жить мирной жизнью. Но богатырю это запрещено, если он хочет оставить службу и получает на это разрешение от своего командира, то он может уйти только в монастырь. Если он при этом женат, то жена его тоже должна уйти в монастырь. Князь наш — очень молодой человек, и я не могу представить, каким духом он обладает, что принял на себя такое бремя, как обещание стать монахом. И ты, Илья, ещё очень молод, у тебя может быть другая жизнь. Готов ли ты отречься от этой жизни, принести клятву и однажды уйти в монастырь? Подумай.

- Я подумал, владыка, - отвечал Илья, - но тут и думать нечего. Как только я оставлю ратную службу, ноги мои снова откажут, и я стану больным человеком. Так что мне всё равно отрезан путь к обычной жизни.

- Такой молодой, и уже обречённый, - с сочувствием отвечал богатырь, - впрочем, возможно, это не обречение, а благословение Бога. Ведь не случайно ты был послан в Муром, где теперь есть богатыри. Князь наш богатырь, и я, по приглашению князя теперь живущий в городе, и многие верующие люди в городе, даже из числа знати. Нас, конечно, мало, не наберётся и двадцати человек. И каждый из нас сам, на свои деньги купил себе доспехи и коня. Церковь наша бедна и не может нас обеспечить. Так что, Илья, ты пока никак не можешь быть богатырём.

Илья заметно расстроился, опустил голову.

- Но твой рассказ может быть очень поучителен людям. Вот что задумал наш князь. Он хочет подарить церкви землю в своём Муромском княжестве. Дело обычное, многие сейчас так делают. На этой земле живут и трудятся земледельцы, они платят долю со своего продукта хозяину этой земли. За счёт этого живут бояре. На церковной земле хуторяне платят долю не боярину, а церкви, и часть этой доли достаётся управляющему этой земли, тому человеку, который от имени церкви распоряжается на ней. Князь Глеб и местный епископ хотят меня поставить управляющим над церковной землёй. Такое положение, по сути, приравняет меня к муромским боярам. А всякий муромский боярин должен иметь не меньше, чем два коня, одного для себя, другого для своего оруженосца. В случае, если конь будет убит в бою, оруженосец тут же должен отдать боярину своего. И вообще, бояре многие имеют при себе оруженосцев, не только чтобы возить сменного коня, но чтобы не таскать на себе доспехи и оружие, а одевать их только перед боем. Многие элементы доспехов боярин сам надеть не может, например, наплечники и нагрудник, для этого ему нужен помощник. Словом, мне нужен будет оруженосец. Думаю, я смогу себе позволить с той доли, что буду иметь с земли, купить второго коня. Это ещё не сделает тебя богатырём, Илья, но ты будешь получать какое-то жалование, на которое когда-нибудь сам сможешь купить себе необходимые доспехи и оружие, и купить себе коня. Ты будешь обучаться ратному делу у меня и у других богатырей, выучишься грамоте, это необходимо, чтобы читать Писание, и, главное сможешь участвовать в сражениях вместе с нами, с муромскими богатырями. Но что скажешь, Иванович, согласен ты на такую службу.

Грусть на лице Ильи сменилась улыбкой. Он всё больше начинал верить в своё божественное предназначение, ведь с ним снова случилось то, чего ни с кем ещё не случалось: простой хуторянин из незнатного рода становился оруженосцем у знатного богатыря Руслана Святогора. Конечно, он был согласен и счастлив заступить на службу. А всего спустя несколько дней князь Глеб выполнил своё обещание и отписал часть земельных владений на Муромской земле в пользу церкви, поставив управляющим над ней Святогора.