Дезертиры галактики

«Учёные скрестили акулу и золотую рыбку.

Полученный гибрид выполняет

три желания. Последних...»

Анекдот

Очередная лиана, попавшаяся под ноги, была такого же жёлто-коричневого, ядовитого цвета, такая же болезненно-вспухшая на вид, покрытая дутыми нарывами, напоминавшими гнойники на больном человеческом теле. Такая же лиана, как до этого десятками попадавшиеся мне под ноги. Только живая. И розоватые нарывы, блестевшие на изогнутом стебле, содержали вовсе не споры, а ядовитый сок, способный парализовать небольшого зверька, а человека серьёзно отравить.

Я выжгла лиану, начиная от склизких, жадно шевелящихся усиков, до жирного, воняющего гнилью, корня. Посчитав заряды минилизатора, выругалась. Осталось сто двадцать зарядов. Меньше половины. Я потратила сто восемьдесят, идя по этим чёртовым джунглям. Если учесть, что я не знаю точно, в какую сторону мне идти - иду по наитию, - и если подумать, сколько тварей может ещё встретиться на моём пути, то можно начинать звать мамочку, как говорит наш сержант.

Я усмехнулась, потом вздохнула.

Сержант. Здоровый, как платяной шкаф старых времён, с лысой головой и массивным подбородком, похожим на фундамент дома. Фундамент лица! Он всё время что-то жевал и орал на всех подряд. «Если вы думаете, что тут вам удастся увиливать от работы, то начинайте звать мамочку! Потому что вы будете вкалывать, вкалывать и ВКАЛЫВАТЬ!!!»

Вкалывать. Я опять вздохнула. Вкалывать – это я понимаю. Мытьё казарм, уборка плаца и прилегающей территории, рытьё рвов и окопов. И чистка нескончаемых котлов из-под липкой каши размазни, нашего неизменного рациона. Это да, это я понимаю. Вся эта работа, какой бы муторной и тяжёлой она ни была, понятна и потому по силам. А вот найти по карте заданные квадраты, установить там сигналки с минами вкупе и уйти на исходную позицию, чтобы дождаться там армейского «люкса» - всё это непонятное, долгое действие, выматывающее душу и тело, заставляющее все нервы дрожать от напряжения, и к тому же требующее львиной доли авантюризма, если не безумия. Короче, десант – это не по мне. Однако ж взяли. То ли за умение беспрекословно выполнять приказы, то ли за усердие и работоспособность. И теперь я вынуждена идти по болотистым джунглям, отстреливаясь от кровожадных тварей, пытаясь найти то, что на карте обозначено, как «исходная позиция». Я уже поставила сигналки на отмеченных квадратах и теперь должна найти место, откуда меня заберёт «люкс». Остальные уже, должно быть, там. Одна я тычусь в разные стороны, как мышь в лабиринте. Да нет, мышь куда умнее. Она проходит лабиринт за сравнительно короткое время, отведённое ей учёными – мучителями. Я иду гораздо дольше.

Нога в зелёном армейском сапоге соскользнула с бревна, поросшего скользким мхом. Я едва не упала, выругалась и тут же боязливо оглянулась. Старая привычка.

«Можете начинать звать мамочку!».

Мамочка.

Я вспомнила статную женщину в строгом чёрном платье. Белоснежный крахмальный воротник лежит на плечах, подчёркивая неестественную бледность щёк и синеву губ. Белоснежные манжеты скрывают кисти рук до середины пальцев. Линейка, которую мамочка держит в руках, покачивается, покачивается, словно отмеряя каждую паузу между звуками. Я сижу на жёсткой кушетке перед пианино. Я играю увертюру, и линейка в тонких, худощавых руках мамочки вздрагивает и кивает музыке в такт.

Бряк! Я нажимаю не ту клавишу - длины моих пальцев не хватает, чтобы достать от «до» до «соль бемоль».

Хлобысь! Линейка со свистом рассекает воздух и бьёт меня по рукам. Я вздрагиваю и выпрямляюсь ровнее, чтобы не досталось ещё и по спине. Нет времени, чтобы сунуть горящие пальцы в рот, и хотя по щекам начинают катиться слёзы, я продолжаю играть, стараясь больше не фальшивить. И линейка успокаивается, и снова кивает и подрагивает в такт музыке. До следующей фальши.

Нет. Не буду я звать мамочку. Вряд ли она, с её пятью высшими образованиями и манерами светской дамы, чем-то могла бы мне помочь на этих болотистых джунглях Таллариса – 7.

Я сняла с пояса фляжку, отвинтила крышечку и сделала пять глотков. Вода кончается. Из еды ещё два брикета НЗ в специальных кармашках. Когда закидывали десант, рюкзаки нам не дали. В комбинезонах, разработанных специально для десантников, имелось множество карманов, куда умещалось всё необходимое. Считалось, что рюкзаки сковывают движения и замедляют реакцию, а комбинезон как раз вмещает всё, что может понадобиться десантнику. Ведь его задача проста и зависит от скорости выполнения. Пришёл, установил, ушёл. И никаких тебе палаток и походных костров. Вряд ли разработчики десантных комбинезонов рассчитывали, что их продукцию оденет такая, как я - способная всерьёз и надолго заблудиться, имея при себе карту и компас.

А я, вот именно, чувствовала, что заблудилась. По карте сверяться не имеет смысла – всё равно ни черта я в ней не понимаю. А компас минут десять назад сошёл с ума. Теперь он вовсе не показывал на север, как положено, а дрыгался и плясал, стрелка всё время вертелась, словно ненормальная, во всех направлениях, и даже порой утыкалась в стеклянный колпачок, будто желая пробить его и умчаться в небо.

Сверившись с часами, я с тревогой увидела, что осталось пять минут до отлёта «люкса» с пункта назначения. С этим просто. «Люкс» прилетает на заданный квадрат к назначенному времени, забирает там всех, кого находит, и возвращается на базу. Без задержек и волокиты. Кто не успел, тот опоздал. И, похоже, этой опоздавшей буду именно я!

Нервно сглотнув, я прибавила ходу, стараясь быстрее добраться до нужного места. Насколько быстро можно куда-то добраться, ориентируясь приблизительно «оттуда досюда». Нас высадили «вон там», и солнце тогда только поднималось, нужные мне квадраты были слева и справа, а значит, если я хоть немного правильно поняла карту, мне нужно двигаться по диагонали от середины обоих квадратов. Как раз через густой сектор болотистых джунглей.

Впрочем, весь Талларис – 7 – сплошные болотистые джунгли. До сих пор не понимаю, на кой Конфедерации сдалась эта планетка, заросшая влажными лесами, покрытая болотами и прудами и густо заселённая всевозможными опасными тварями. Плавающими, летающими и прыгающими. Зубастыми, между прочим. А многие из них ещё и ядовиты. Ни полезных ископаемых, ни территорий, подходящих для строительства полезных объектов. Разумных форм жизни тоже не обнаружено. Да это и к счастью, хватит с человечества этих «разумных форм»!

Находится Талларис - 7 вовсе не на космической трассе, а где– то у чёрта на куличках, в миллионе космопарсеков от самой захудалой перевалочной базы. Чтоб добраться сюда, нужно использовать гипер – каналы (а они платные, между прочим!), или иметь в запасе чёртову уйму времени.

Ну и зачем понадобился Конфедерации столь жалкий объект? А ведь понадобился. Да настолько, что нашлись корабли и челноки, привезшие на Талларис – 7 всё, что нужно для постройки здесь армейской базы. А потом вырос, словно гриб-дождевик после хорошего дождя, и маленький городок, в который нас обещали отпускать в увольнительную. Если верить нашей армейской врачихе Биби, бывшей по совместительству любовницей Сержанта, и потому позволяющей себе больше нашего, в единственной городской пивной продаётся отменное пиво. А у кого карман потуже набит, то можно разориться и на «коньячку кружечку».

Мои карманы набиты не особо, но коньяк я не люблю. Не нашли мы общий язык с этим благородным напитком. А вот пиво можно попробовать. Хотя, разное бывает пиво…

Размышляя над тем, есть ли выбор в местной пивной и насколько этот выбор разнообразен, я продолжала идти туда, где, по-моему мнению, должен был приземлиться «люкс». Впрочем, минут через двадцать я остановилась и перевела дух.

Солнце постепенно садилось, отчего сочные зелёные краски джунглей меркли и мрачнели, и я нисколько не сомневалась, что «люкс» даже если и позволил себе роскошь опоздать и подождать тех, кто задерживался,просто ещё постоять на месте, теперь уж точно улетел на базу. Мне тоже следовало как можно скорей добраться туда, и иного выхода, кроме как идти по джунглям пешедралом, у меня не было. А вот куда идти, предстояло ещё сообразить.

Я закрыла глаза. Подняв голову к небу, мысленно представила себе базу и отлетающий со взлётной площадки «люкс». Вот он летит на запад от базы. Вот спрыгивают с него ловкие фигурки с парашютами. Каждая к своим квадратам. Вот и мои квадраты. База – там. То есть, если я сейчас поверну направо и пойду в ту сторону, максимум через час я достигну базы. И это хорошо, потому, что даже не слишком стемнеет, и есть вероятность, что меня не съест никто из ночных тварей, которые гораздо опаснее, чем дневные.

Я открыла глаза, готовая следовать дальше. И увидела одну из этих самых тварей. На базе её прозвали ежом и старались не подпускать близко к себе, не имея в арсенале максилизатора - ракетницы. Потому что ничем меньшим убить ежа было невозможно. В отличии от земного, ёж Таллариса – 7 был размером со взрослого быка. Его колючки представляли собой сплошной моток колючей проволоки – устрашающие иглы, торчавшие во все стороны, даже не были ядовитыми - и без того дрожь пробирала. Бегала эта зверюга со скоростью гоночного мотоцикла, и убегать смысла не имело. К счастью, было кое-что, чего ёж боялся гораздо больше оружия.

Бытующая на Земле поговорка «напугал ежа голой жопой», на Талларисе – 7 приобретала весомое значение и могла спасти жизнь. Почему ёж, эта похожая на металлическое перекати-поле скотина, боялся оголённых человеческих половинок - загадка за семью печатями. Возможно, опасался стать таким же гладким и лысым, и при виде обнажённых ягодиц ёж кидался наутёк, будто опасаясь сглаза.

Итак, открыв глаза, я увидела ежа буквально в каком-то метре от себя. Глаза его тоже были закрыты, а длинный нос дёргался вверх и вниз, принюхиваясь. Мне даже показалось, что ёж стоит на цыпочках. Интересно, и долго мы так вместе с ежом медитируем?

Ёж открыл глаза, уставился на меня и шумно вздохнул, словно сожалел, что принюхивание друг к другу кончилось и теперь придётся меня съесть.

Я нервно усмехнулась. Времени расстегнуть комбинезон у меня не было, и я при всём желании не могла напугать ежа своей жопой. А одетая не проканает? Наверняка, нет.

Ёж снова вздохнул, переступил с лапы на лапу, будто извинялся за сволочизм ситуации, когда подходящего оружия нет, а и не нужно оно, а всё равно съеденным быть!

Но не успел ёж двинуться с места, как земля под нами задрожала, где-то мощно ухнуло и закачались деревья, а потом джунгли огласила серия взрывов и хруст поваленных пальм-тонконожек, не выдержавших джунглетрясения.

Мы с ежом дружно повалились в траву. Я закрыла голову руками, ёж попросту свернулся в клубок. Смешно, но в тот момент я чувствовала себя виноватой перед ним. Ведь это сработали установленные нами ранее мины, это их взрывы так напугали ежа. Виноватой-то я себя чувствовала, но, тем не менее, не забывала потихоньку отползать в сторону. Мне хотелось, пока взрывы продолжают сотрясать землю, забраться как можно дальше в заросли – подальше от опасного, хотя и испуганного соседа. Бочком – бочком, ползком – ползком, а после резво вскочила на ноги и побежала, подпрыгивая вместе с комьями земли и упавшими стволами.

Бежала напролом, почти не разбирая дороги, едва не влетела с размаху в маленькое заболоченное озерко, и только тогда остановилась. В этот момент земля вздрогнула ещё пару раз, и всё стихло. Я оглянулась вокруг, обшарив взглядом плотную зелень вокруг, и пришла к выводу, что бежала я всё-таки в сторону базы. Уже хорошо. Я перевела дыхание и двинулась в обход озерка, на ходу доставая из кармашка флягу. Хоть и зелёная вода была в озерке, но при виде её ужасно захотелось пить. Пара глотков только раздразнили меня, но опустошать флягу больше я не решалась. Кто знает, сколько ещё предстоит блуждать по этим чёртовым джунглям? Так, стоп! Что значит - сколько?! До ночи я должна прийти на базу! Ночь среди болотных зарослей, кишащих кровожадными тварями, я не переживу однозначно! Бегом, бегом!

Я ломилась через кусты - некоторые из них щёлкали плотоядными бутонами - перепрыгивала через брёвна, иногда оказывавшихся змеями, совершенно офигевавшими от такой наглости, и потому не преследовавшими меня, и запутывалась в высокой траве, с треском разрывавшейся об ткань комбинезона. Я торопилась изо всех сил. Оказалось, не только я.

Когда мне пришлось притормозить из-за того, что очередная паутина, висевшая среди лиан и некстати возникшая на моём пути, не пожелала разрываться сразу, куст слева заколыхался, согнулся пополам, выгибая ветви, и в лиственном разрыве показалась знакомая морда ежа. Честное слово, я видела на ней удовлетворение! «Попалась!» - говорили маленькие ежиные глазки и торжествующе блестели. Ай, мол, умница ёженька, догнал свой не в меру шустрый ужин!

- Здравствуй, дружок, - вздохнула я. – Чё смотришь? Шустрый, шустрый, мать твою ежиную! Знала б, что за мной помчишься, бежала б со спущенными штанами!

Бормоча так, я потихоньку тянула минилизатор из кобуры. Может, попаду в глаз? Я хорошо стреляю, на тестах сто из ста всегда выбивала. Только б зажмуриться не успел и в клубок не свернулся! Свернётся – срикошетит мой заряд, и можно будет через дыру в моих кишках обозревать окрестности.

Ёж не зажмурился. И не склубочился. Вместо этого зверюга странно подпрыгнула на всех шести конечностях и ломанулась от меня с гораздо большей скоростью, чем я удирала от неё.

- Эй! – ошеломлённо крикнула я. – В чём дело? Бежишь так, словно пять задниц увидел!

Едва я это произнесла, как получила ответ. Накрыло так мощно, что, не удержавшись на ногах, я ухнула и села в мокрую от вечерней росы траву.

Когда нас проверяли в медчасти перед распределением, один из тестов был на способность противостоять гипнозу. Определяли, насколько каждая из нас подвержена психозу, если проводить с ней пси-атаку. Я отчётливо помню это ощущение беспомощности, когда мысли тяжёлые и густые, как мокрая вата. Когда тело слушается кого угодно, только не тебя, а язык отказывается произносить даже самые простые фразы.

Так вот, по сравнению с той волной, которая накрыла меня сейчас, тесты были детским развлечением. То, что в голове было сначала тесно от мозга, а после стало пусто от мыслей, я поняла, когда слегка отпустило.

С кряхтением я поднялась на ноги и сделала пару шагов. Сколько я валялась? Вокруг совсем темно. Ясно теперь, почему удрал ёж. На базе говорили, что эти колючие чувствительны к любому пси-воздействию. Видать, он почуял опасность и свалил, а вот я не успела. Но откуда в этих джунглях пси-установка? Кто-то принёс с базы и установил? Зачем? Ежей пугать? Я захихикала, ковыляя в сторону… в какую сторону? Куда идти-то? Совсем запуталась. Мне надо на базу. Пока не съели… Кстати, есть хочется… А на ужин я по-любому опоздала. Плохо… Может, отловить кого-нибудь и съесть? Стану самым страшным хищником в этих джунглях! Я снова захихикала. Видела бы меня сейчас мамочка. Она всё страдала, что мне недостаёт женственности. Заставляла носить красивые юбки и платья, обучала музыке, пению и этикету… Но если играть на пианино я научилась, то от моего пения дохнут слоны в радиусе ста километров! А красивых платьев на армейской базе Таллариса–7 не носят. Женственность… нет её во мне, мамочка, нет. Ты хотела, чтобы она была? Ты для этого отправила меня в действующую армию по контракту? Ты ошиблась, мамочка! На Талларисе–7 женственности не прибавляется. Я окрепла и огрубела, раздалась в плечах и немного подросла. А вот женственность…

- Я разочаровала тебя, мамочка? – бормотала я себе под нос, шатаясь, пролезая меж стволов деревьев. – Я, что, стала хуже других? Чем я хуже других? Зачем ты отправила меня сюда? Я б училась на бизнес-курсах, познакомилась бы с парнем… Ты думаешь, у меня не может быть парня? Думаешь, я такая уродина, что на меня никто не посмотрит? Ты ошибаешься, мамочка! Ошибаешься! – крикнула я во влажную болотистую тьму.

Тьма печально вздохнула и расцвела бледными огнями.

- Бред какой-то, - сказала я, разглядывая жёлтые вспышки у себя над головой. – Точно, бред! Я напилась воды из того тухлого озерка, и теперь брежу! Да, не-ет, не пила я оттуда! Или пила? А, не важно! А парня я себе всё равно найду! Вот это действительно важно! Найти парня, найти парня… Парень… двуногое прямоходящее существо, с мускулистыми руками, прищуренными глазами и низким голосом… Да, парень… Двуногое… прямоходящее…

- А почему, собственно, я на четвереньках?- спросила я сама себя, и удивлённо посмотрела вниз, в воду.

В воду? В какую воду? А вот в эту самую, в которой я стояла на карачках, словно лакать её собралась. Стояла у самого берега, видимо, только что сюда спустившись. А чуть дальше начиналась чёрная озёрная глубина, холодная и бесконечная.

И из этого водяного космоса смотрели на меня, подобно двум единственным звёздам, немигающие бледно-голубые глаза.

Я не закричала. Прикинув, что размером эти глаза с мою голову, я вспомнила неприличный анекдот про мышку под кустиком, захихикала в который раз за эту ночь и упала навстречу движущимся ко мне звёздам-глазам…

- Пам-парабам-пам, пам-пам-пам! – примерно такие звуки издавала Элис, ворвавшись в палату как раз тогда, когда я закончила собирать в сумку свои немногочисленные пожитки и убрала с кровати бельё. – Тун-турудун-тун, тун-тун-тун! – продолжала завывать она, кружась по палате, якобы в танце.

- Заткнись, а? – попросила я. – Голова трещит.

- Эх, ты! – Элис даже не обиделась. – Я радуюсь, что тебя наконец-то отпустили из этой лечилки – морилки… мучилки… И как вовремя отпустили! Как раз к выходным! Ох, и погуляем!

- Деньги выдают? – я сосредоточенно оглядела палату – не оставила ли чего? Вроде нет. Всё в сумке.

- Деньги – после обеда. А сейчас Сержант выдаёт разрешения. - Элис нашла под кроватью пустой пузырёк и задумчиво перекатывала его по полу ногой. – Пойдёшь к нему?

Я кивнула.

- Он опять прицепится, - предупредила Элис. – Ты ничего нового не вспомнила?

Я помотала головой. Ничего. Элис с интересом смотрела на меня.

- Кто же на тебя всё-таки напал? – спросила она.

Я пожала плечами. Закинула сумку за спину и вышла в коридор.

- Вопрос даже не в том, кто напал, а в том, почему не съел? – бубнила Элис, идя за мной. – У тебя такой видок был! – вспомнила она и захихикала. – Комбез в клочья, лишь ошмётки висят, вся мокрая и вдобавок в какой-то противной глине – жирной, сине-зелёной. И где ты такую нашла?

- С какой стороны я подошла к базе? – огорошила я вопросом Элис.

- Со стороны коллекторных, - она захлопала глазами. – Девочки чуть стрелять не начали, когда заметили такое… чудо из джунглей!

Со стороны коллекторных… Три колодца на расстоянии пятидесяти метров от стены первых деревьев джунглевого леса. По моим прикидкам, я должна была выйти со стороны взлётных площадок, там мощные лампы, всё освещается до самых зарослей, и меня должны были заметить сразу. Однако, где-то я заплутала и вышла к колодцам. Могли и пристрелить, особенно если я выглядела так, как рассказывали. Как говорит Элис.

Не пристрелили. Вместо этого положили в лазарет, где пичкали лекарствами, мучили процедурами, названия которых я не знала, и раз за разом вгоняли в психогипноз, пытаясь выяснить, что же произошло со мной в болотах. Ни черта это не помогло. Я не помнила ничего, после того момента, как убегала от ежа. Это ёж на меня напал? Тогда бы вряд ли я шла сейчас по коридорам базы. От жертв ежей остаётся лишь голый скелет с единственной мясистой частью – попой! Ежи не едят её даже с мёртвого человека. И никакие гипнозы не помогли осветить канувший во тьму участок памяти, касающийся моих болотных похождений.

- Три отгула с правом выхода в город. Никаких самоволок! Никаких опозданий! И не заблудись, - Сержант хлопнул ручищей по столу. По моему разрешению. – Кстати, ты ничего нового не вспомнила? – он не спешил убирать лапищу с бумажки. – Какие-нибудь мелочи? Моменты?

- Сэр! Нет, сэр! – бодро отрапортовала я, вытягиваясь в струнку.

- Насмотрелась боевиков, - ухмыльнулся Сержант, щелчком отправляя разрешение в мою сторону. – Иди. Деньги получишь после обеда.

Я лихо отдала «честь» и строевым шагом вышла из кабинета.

Единственный городок, отстроенный на Талларисе -7, не имеет официального названия, но все называют его «Кинси». Так на самом деле зовут владельца единственной пивной в городке, но все, не заморачиваясь, называют этим именем и саму пивную, и городок. Всё равно пивной бы не было без Кинси, а городка - без пивной, а раз эти трое основные составляющие, то к чему заморочки? Кинси, и всё.

От базы до городка нужно было пересечь пустые холмы и кусок земли, которую зачищали специально, чтобы проложить дорогу.

Мы все, идущие в увольнение, дружно загрузились в армейский грузовичок, и он, фырча мотором, как ошпаренный понёсся по жёлто-серой дороге. Тяжёлая, будто свинцовая, пыль нехотя поднималась из-под колёс, колыхалась клубами и тут же укладывалась обратно.

Девчонки весело гомонили, мыслями они уже были в городке, в пивной, откуда и планировали начать свои выходные, я же никак не могла сосредоточиться, хотя и сосредотачиваться-то было незачем – выходные! Можно расслабиться! Да, расслабленность присутствовала, но это была какая-то неправильная расслабленность. Как в тумане, я рассматривала проносящиеся вокруг холмы, через которые лежала дорога. Грузовичок подпрыгивал на ухабах, натужно взвывал мотором, минуя особо крутые повороты, а меня плавно качало, в голове временами появлялась пустота и яркие светящиеся комки.

Я пропустила зачищенную полосу перед самым городом и опомнилась, когда мотор стих и девчонки посыпались из кузова, смеясь и подталкивая друг дружку.

- Эй! Оторвёмся! – Элис пихнула меня локтем. Глаза её сияли так, что я невольно залюбовалась, подумав – кой же дьявол толкнул эту симпатичную девчонку записаться в армию на далёкой задрипанной планетке? Тоже мамочка-монстр? Или ещё что?

- Какие планы? – почти шёпотом спросила Элис, широко раскрывая глаза.

- Нагрузиться как следует, - буркнула я, вдохнула пыльный воздух городка и вразвалочку пошла к пивной.

- Нагрузиться! – весело подтвердила Элис. – Вперёд!

В пивной Кинси я ещё ни разу не была. Увольнительные, отгулы и выходные на базе даются не часто, а уж новичкам и вообще требовалось поработать не то что до седьмого, до сто седьмого пота, прежде чем им выдадут разрешающую отдых бумажку.

Я прибыла на Талларис -7 третьим составом. Я не расчищала место под базу, не отстраивала последнюю, не зачищала дорогу и предгородскую полосу. Мне досталась служба и работа уже на отстроенной базе. На всём готовеньком. И потому это были мои первые увольнительные, первый выход в город.

У других девчонок, прибывших первым и вторым составом, и уже посещавших Кинси, были заведены знакомства, сняты места, чтобы провести выходные, и имелись кое-какие запасы одежды и косметики. У меня ничего этого не было.

Жаль, конечно, но сейчас меня это не смущало – заработаю, добуду. А пока прямо в форме – тёмно-зелёные мешковатые штаны, свободная майка и тёмно-зелёная ветровка поверх – я завалилась в пивную и уселась за свободный столик, слева от двери, наискось от стойки. Девчонки рассыпались по всему бару, стало шумно, зашипело наливаемое пиво, застучали кружки, резко запахло хеклей – местный эквивалент земной вобле.

- Держи! – здоровенная кружка ударилась передо мной, расплескав пиво на столик. Элис позаботилась, чтобы я, не раздумывая долго, начала отдыхать.

Я цапнула кружку и одним махом выдула половину тёмно-коричневой жидкости. Пиво пахло мёдом и травами, густой тягучий запах ударял в голову. Или не запах, а просто я не привыкла к спиртному и потому меня тут же развезло.

- Знаешь, Кинси обожает, когда мы идём в увольнительную, - хихикнула Элис.

- Почему? – я с трудом сообразила, что говорит она про самого хозяина пивной.

- Дак ведь мы тут все деньжата просаживаем, - рассмеялась Элис. – Всё заработанное тяжким трудом – за два дня - фью! На ветер!

- На пиво, - поправила я, с удивлением разглядывая наполненную кружку. Я ж выпила! Или нет? Чтоб не сомневаться, я опустошила кружку.

- На пиво, на коньяк и пьятру, на мальчиков, - продолжила Элис. – Короче, мы – самые выгодные клиенты Кинси. И потому нам можно делать разные глупости! Всё прощают!

Пьятра – настойка на спирту и местных травах-ягодах, крепостью почти не уступает земному абсенту и стоит втрое дороже пива и вдвое дороже коньяка. А вот мальчики…

- Какие мальчики? – я икнула. – Им тоже платить?

- О, да ты уже хорошая! – Элис отодвинула от меня пустую кружку и придвинула плошку с серыми ноздреватыми комочками – местный сыр. – Ешь вот, ешь, говорю! Закусывать же надо! Даже и местное пиво!

Я взяла горсть комочков, захрустела ими. Странный сыр – сырные сухарики.

- Мальчики тут всякие, - Элис понизила голос. – Вон обернись, только тихонько, видишь двоих у стойки?

Она сказала тихонько, но куда там! Я упёрлась в стол руками, приподнимая зад от табурета, и вперилась взглядом в две сидящие на круглых сидушках фигуры. Даже глаза к переносице свела, чтоб лучше было видно.

- Это мальчики? – удивилась я.

Фигуры были длинноволосые, глаза и губы подкрашены, да и одежда – какие-то кофточки с крупными оборками, штаны не штаны – лосины какие-то, а поверх – длинные пиджаки. И всё это таких непривычных нежных тонов – голубых, бирюзовых, розоватых.

- Мальчики, мальчики, - захихикала Элис. – Да прекрати ты пялиться! Они с Макулы. Сюда приехали в поисках приключений, да и подзаработать.

- А-а, - протянула я. Плюхнулась обратно. О Макуле – планете, населенной длинноухими гуманоидными существами – я слышала не раз.

- Похожи на земных эльфов, - я выпила пол кружки пива. Какая она по счёту?

- Так ты думаешь, откуда пошли легенды? – удивилась Элис. Она пила так же быстро, как и я, только вроде бы не пьянела.

- Откуда пошли легенды, - повторила я.

Перед глазами вспыхнуло. Ярко! Зелено! Откуда это? Зачем? Возникло ощущение, что я теряю время. Что я должна сделать что-то… что-то… что?

- Что? – повторила я вслух.

- Что? – не поняла Элис.

- Я должна сделать что-то… - я неловко поднялась с табурета.

- А? – Элис удивлённо глянула на меня.

- Пойду туда, - я отступила от столика, едва не опрокинув табурет. – В смысле, в туалет пойду… пописать надо.

- Так иди, - захихикала Элис. – Зачем так торжественно об этом оповещать?

Сопровождаемая её хихиканьем, я пересекла зал до неприметной дверки в стене. Вошла в туалет. Тут всё было под стать заведению – деревянные гладкие стены, натёртые травой спатакой – чтобы отбивать запах; окна вместо стёкол закрыты прозрачным пластиком, но подоконники есть, тоже деревянные, тоже натёртые травой, да ещё из щелей между подоконником и стеной торчат пучки травы – то ли для колору, то ли чтобы не дуло.

Сначала я сунулась в кабинку - освободилась от выпитого, потом вымыла руки в смешной деревянной раковине, похожей на тазик, и уставилась в единственное зеркало. Большое, но хренового качества – мутное, толстое, с неровными краями.

- Что я тут делаю? – спросила я. В ответ перед глазами снова полыхнуло зеленью. Так густо и насыщенно, что я резко подалась вперёд и стукнулась лбом о зеркало. «Под окном!» - шепнуло подсознание. Подойдя к окну, я присела и внимательно рассмотрела напиханную в щели траву. «Вот это!» - последовала подсказка, и я выпутала из травинок нечто тонкое, чёрное, с острыми краями и гранями. Камень. Точнее, осколок от камня. Я в недоумении вертела его в руках. Что это? Зачем мне это?

Новая вспышка зелени, на этот раз с добавлением алого и сиреневого. Опаздываю! Я, чуть шатаясь вернулась к зеркалу. Надо идти, торопиться. Но в зале ждёт Элис… Ерунда, у меня важное дело! Но там мальчики… мальчики… парень! Мысль прочно засела в моей голове… парень… дело… надо идти! Но я… так… Хочу парня!

Вспышка тёмно-зелёного с вишнёвыми пятнами расколола голову болью, плечи повело странной судорогой, ноги потянуло, кисти рук словно распухли… Больно! Но тут же стало хорошо! Остался лишь туман в голове и золотистая пыль перед глазами… Надо идти! Поднимаюсь. Иду в зал. Вон Элис. Смотрит на меня удивлённо, но не окликает, ничего не говорит… странно, но не важно.

Покидаю пивную Кинси и быстрым пружинистым шагом иду по улице… почему-то жмёт майка… скидываю ветровку, срываю майку и вновь накидываю ветровку уже на голое тело. Теперь хорошо. Ноги несут меня куда-то вглубь городка. Я вижу низкие жёлтые домики, построенные из местного камня. Среди них возвышается один – трёхэтажный, массивный. Возле одного из маленьких домиков стоит открытый автомобиль. В нём - три человека. Я сразу выделяю из них одного. Он нужен мне! Они готовы уехать, но я успеваю, подхожу и крепко схватываюсь за дверцу. Во мне бурлит сила – кажется, что я могу отломать эту хлипкую дверцу к чёртовой матери!

- Что за? – люди в автомобиле недоумённо поднимают на меня глаза. – Напился, приятель? Побузить хотца?

- Дело есть, - не узнаю свой голос – низкий, хриплый. – Вы Серафим Верный, владелец шахты и двух заправок в Кинси?

- Да, - человек в свободной бежевой рубашке, бежевых брюках клёш и шляпе-котелке, подозрительно смотрит на меня. – А что тебе?

- Вот, - я протягиваю ему камень.

- Где… где ты это взял? – он в изумлении разглядывает осколок. Двое его приятелей тоже рассматривают, издают изумлённые возгласы.

- Это же глакс самой высшей пробы! Чистейший глакс без примесей! – Серафим Верный смотрит на меня круглыми глазами. – На моей шахте не добывают ничего подобного!

- Могу показать место, - хрипло говорю я.

- Показать? – сощуривается он.

- Продать право владения, - уточняю я хрипло. – Я нашла… нашёл это место в джунглях, по закону Таллариса–7 оно принадлежит мне. Я могу продать.

- Сколько… сколько ты хочешь? – с трудом оправляется от изумления Серафим. Он не дурак, знает, что такая удача бывает раз, ну, может, два, в жизни.

- Купите мне этот дом, - я киваю на трёхэтажное здание. – И оплатите всю реконструкцию и перепланировку, которую я закажу. Это всё.

- А ты парень не промах, - удивлённо, с изрядной долей уважения говорит владелец шахты в Кинси. – По рукам! Джентльмены, задержимся в конторе – я приготовлю бумаги!

- Скорей! - тороплю я. – Мне надо сегодня.

- Хорошо, хорошо, - Серафим уже выбрался из машины и мы вместе идём к одному из домиков – там располагается его контора.

На Талларисе–7 ещё не сплёлся плотный клубок бюрократизма, подписание и передача каких-либо документов тут - плёвое дело.

Я выхожу из конторы Серафима Верного с пьяной ухмылкой на губах. В руках у меня скрученный трубочкой лист плотной бумаги – документ купли-продажи дома. Теперь он – мой. Свои владения надо осмотреть! Чего тянуть ежа за нос?

Я миную одноэтажные домики и останавливаюсь перед своим трёхэтажным. Достаю из кармана тяжёлый серый ключ и с трудом отпираю скрипучую дверь.

Сразу за дверью большой холл. Я бесшумно пересекаю его и поднимаюсь по лестнице сначала на второй, затем на третий этаж. Везде пыль, пустота и оставшийся от старых хозяев ненужный хлам. Много комнат, много дверей.

- Хорошо, хорошо, - шепчу я, бродя по своему пустому и пыльному царству. – Это мы поправим. А вот тут будет шикарный бар. А тут фонтан! Хорошо, хорошо… Хо…

Тут я слышу шорох. Кто-то есть! Кто-то есть в моём пустом и пыльном царстве! Это хорошо или плохо? Я напускаю на лицо безразличное выражение и неторопливо, вразвалочку иду по коридору. Двери, двери, пыльные занавески, свисающие до пола… пусто… пыльно… шорох!

Я делаю резкий рывок в сторону и выхватываю из-за ткани, драпирующей стену, тщедушное тельце.

- Скорее хорошо, нежели плохо, - говорю я, с удовольствием рассматривая свою жертву.

Девчонка. Мне едва до плеча. Худа, как птичка щипка – та тоже, кажется, может спрятаться за леску.

Длинные нечёсаные волосы, -то ли каштановые, то ли рыжие - свисают ниже плеч, а вся голова в комках пыли. Остренький нос двигается, принюхиваясь, словно у мыши. Здоровенные глаза странного цвета: словно среди густой зелени расцвели алые маки. Ресницы не слишком длинные, зато очень густые. Рот маленький, розовые губы бантиком. Девчонка бледна – голодала? А вот то, что дрожит она – исключительно моя заслуга.

- Что ты тут делаешь? – хрипло спрашиваю я, крепко сжимая свою жертву за руку повыше локтя.

- Я… прячусь… живу, - она краснеет под моим откровенным взглядом. Кстати, чего это я так разглядываю её?

«Хороша, да?» - шепчет чьё-то сознание внутри меня… Нет! Сосредоточиться! Не чьё-то – моё!

- Хороша, - говорю я, прикрыв глаза, и нагло смотрю на дрожащую девчонку. Трудно сказать, чего она пугается больше – взгляда или слов, но начинает всхлипывать.

- Не тронь её! – неожиданно сбоку на меня кидается маленький вихрь. Но я начеку – он слишком шуршал, когда крался – и потому перехватываю руку с кривым ножом. Зажимаю нападавшего второй рукой. Я сильный! Я запросто справлюсь с этими двоими.

«Они пригодятся», - подсказывает что-то внутри меня. Я киваю - да, пригодятся.

- Итак. Говорю один раз. И спрашиваю столько же. Я – хозяин этого дома. Кто вы?

- Греха. Мой брат – Круоль,- девчонка кивает на хрупкого мальчишку – почти точную свою копию, только рот больше, с тонкими губами, да волосы темнее и короче – до плеч. – Мы тут… вроде как живём.

- Больше негде?

- Нет, - опускает голову, но я вижу – она кусает губы и быстро зыркает глазами по сторонам. Прикидывает, как сподручнее убежать.

- В общем, так, - я встряхиваю обоих. – Я тут собираюсь открыть дело – в доме будет гостиница. Кроме того, у меня ещё много важных дел… и мне нужны помощники. Я предлагаю вам стать ими. Предлагаю один раз!

Они резко выпрямились и переглянулись.

- Сэр! Вы… сэр… - от волнения девчонка начала заикаться. – Но вы же про нас ничего не знаете! Как вы можете…

- Так и могу! – пожимаю плечами и, глядя в её изумлённо раскрытые глаза, вдруг понимаю, до чего же она хорошенькая. – Так что? Будете жить при гостинице, нормально питаться и оденетесь тоже неплохо. Взамен будете мне помогать. Согласны?

Они снова переглядываются. И мальчишка с жаром кивает растрёпанной головой:

- Сэр! Мы согласны, сэр!

- Не надо сэров, - морщусь я. – Зовите меня Лёном. Ясно?

- Ясно, – девчонка, Греха, облизывает губы, и я вдруг ощущаю стеснение в паху. - Лён… что сейчас нам делать? – глаза уже не испуганные – настороженные и немного услужливые.

- Сейчас? – я улыбаюсь, щурясь, разглядываю короткое платье: юбка клиньями, рукав разодран, но лиф на груди туго натягивается. – Сколько тебе лет, Греха?

- Восемнадцать, - почти шёпотом тянет она. – А Круоль старше на год.

- Восемнадцать, - повторяю я довольно, и вспоминаю, что в одной из комнат стоит довольно удобная кровать, даже с подушкой и дырявым пледом. – Тогда всё, что вам делать сейчас – не дёргаться!

И я быстро тащу её за собой, а жар в паху разгорается сильнее, сильнее! Я наливаюсь желанием, как тыква – соком! Вот-вот взорвусь!

Хлопает дверь. Вот кровать. Я валю на неё девчонку и словно в тумане срываю с неё платье. Она пищит, но вырваться не пытается. Правильно, девочка, я сильнее! Я тут власть! Ты сейчас полностью зависишь от меня...

Губы её сладко-пряные, будто хмельные ягоды болот, в глазах дрожит и плескается болезненное удовольствие, страх наполовину с любопытством. Я у неё не первый – понимаю, как только врываюсь между хрупких ног, куда-то в глубину тонкого, невероятно горячего тела… а дальше идёт сладкая агония, в которой нет места ни словам, ни мыслям…

Мне снилось, что я иду. Иду, потому что надо идти, потому что время уже пришло, чтобы идти…

И я шла. Вышла из моего дома – будущей гостиницы, и побрела по пыльной жёлтой улице, потом свернула куда-то и опять побрела, и опять свернула… впереди появляется стена, я пошатываюсь и хватаюсь за неожиданную опору.

Боль выворачивает моё тело: тянет и скручивает руки, ломает грудь и спину, дёргает и щиплет кожу на лице. Я стою, зажмурившись, но вот боль отступает. Зато начинает ужасно мутить. Я сгибаюсь в три погибели, и меня мучительно рвёт в серо-жёлтую пыль.

- О, подруга! Надо ж было так назюзюкаться! – знакомый голос, голос Элис, звучит для меня неестественно громко и весело. – Смылась вчера из бара и где-то догуливала втихушку? Ищу её, ищу, а она тут блюёт! Признавайся, чего намешала?

- Ничего, - выпрямляюсь и утираю губы рукавом ветровки.

- Лен, а где майка-то? – вдруг вытаращивает глаза Элис. – Ты что, под это дело, - она щёлкает себя по горлу, - Ещё и трахнуться успела?

- Майка? – я опускаю глаза и вижу, что ветровка на мне застёгнута не под горло, а так, что можно вполне увидеть – майка на мне отсутствует. И правда – куда я майку дела? Майка где, я спрашиваю?

- Чёрт, ерунда какая-то, - я морщусь и тру лоб. – Что-то я не в себе.

- Ну, ничего, - Элис сочувственно кивает мне. – Сегодня придёшь в норму, завтра как огурчик будешь. Только смотри, сегодня поаккуратней. Поняла?

- Угу, - я застёгиваю замок на ветровке под самый подбородок, отворачиваю воротник, и мы с Элис возвращаемся в пивную Кинси, которую я даже не помню, как вчера покинула.

Вернулись мы в разгар веселья – в пивной шло соревнование по стрельбе.

- О, девчонки! – радостно заорала ещё не протрезвевшая (или добавившая с утра пораньше?) Туга. – Присоединяйтесь!

- Нашла кому предлагать, - хмыкнула Лиса. Я поморгала, скользя взглядом по её загорелым рукам. Лиса – накачанная девчонка. Бицепсы, трицепсы…

- Она ж щаз всё выиграет. Да, Ленк?

- Выиграю? – в голове у меня вроде прояснилось, хотя во рту стоял гадкий привкус, напоминая о вчерашнем…

- А сама чё не выиграешь? – полюбопытствовала Элис. – Ты хорошо стреляешь.

- На фига мне эта жрачка? – заржала Лиса. – Меня и на базе неплохо кормят!

- Жрачка? Какая жрачка? – бедная моя головушка, никак не вспомню то, что надо, лезет всякая фигня.

- Да Кинси выставил первый приз: восемь ящиком консервов и пять ящиков слада, - пояснила Туга. – Поди протухли, вот и хочет сбыть!

- Еда? – зелёная искра вспыхнула перед глазами, иглой вонзилась в мозг и ушла в глубь меня. – Дай! – Элис удивлённо вскинула брови, услышав мой охрипший голос. Я и сама удивилась. Но удивлялась я как-то вяло, на заднем плане, а тело уже развернулось и рука сама цапнула из рук Туги мини-арбалет. – Куда стрелять?

- Вон. Собьёшь пузыри – наберёшь очки. Собьёшь все – выигрыш твой.

Дальнюю стену пивной подготовили для соревнования – столики отодвинули, а саму стену теперь украшали надутые пузыри рыбы огры. Имели они разные размеры, но все, как один, были накачаны воздухом и переливались нежно-бензиновыми тонами в свете ламп пивной. Я прищурилась. Накачаны пузыри не сильно, значит могут колыхнуться и не лопнуть от выстрела, тем более, что мини-арбалет – хитрое оружие.

Выглядел он, на первый взгляд, как обычный арбалет - только ложе, внутри которого крепится спусковой механизм было фальшивым. Вместо этого под ложем находилась прозрачная капсула с раствором. А поверх ложа, в пазе, гнездилась короткая тонкая стрелка. Эти стрелки были уложены вглубь ложа, и одна за другойподавались специальным механизмом. Нажимаешь спусковой рычаг – толкач начинает выжимать раствор из капсулы, раствор толкает стрелу и та летит в цель. Или мимо.

У меня стрелы мимо не летели. Вся фишка в том – с какой силой нажать рычаг. Нажмёшь слабо – стрела не достигнет цели, слишком сильно – не хватит раствора на весь заряд, а надо, чтобы хватило. Я эту гадскую науку освоила на все двести, если не триста баллов.

Шагнув вперёд, я вскинула арбалет, моментально окинула зал глазами и выстрелила в пяток пузырей, висящих на вентиляторе под потолком.

Стрела прошила все пузыри вкруговую, вентилятор повернулся, и стрела ушла в стену, прихватив по пути ещё два пузыря. Вторая и третья стрела, четвёртая, пятая…

- Пиу! – вылетала смертоносная забава. - Чс! – впивалась она в пузырь. - Чпонг! – хлопал несчастный и послушно обмякал на стальном кончике.

Я не волновалась. Плавали перед глазами зелёно-малиновые пятна, но я знала, что не промахнусь. Пиу! Чс! Чпонг! – слышалось по всей пивной. Пиу! Чс! Чпонг! Пиу! Чс! Чпонг!

- Всё, - я опустила руку. Вместо пятидесяти, я уложилась в двадцать пять стрел, пузыри сморщенными гроздьями висели тут и там. – Эй, Кинси?! Где мой выигрыш?

- Пятьдесят пузырей! – восторженно прошептал кто-то за спиной.

- Сейчас, сейчас! – засуетился Кинси, вытирая руки передником. – Тебе в машину или как?

- Или как, - я почесала затылок. – Знаешь, через две улицы дом стоит… трёхэтажный такой, приземистый? – он кивает. – Вот туда вели отнести, там примут.

- Каких ежиных какушек? – изумлённо спрашивает меня Элис, когда мы выходим из бара и садимся в грузовичок – пора возвращаться на базу. – Ты благотворительностью занялась? Кому ты стока жратвы отправила?

- Так надо, - чуть растерянно говорю я, и сама ожесточённо раздумываю – какого рожна я всё это затеяла? Соревнование… выигрыш… приз… Каких ежиных какушек? Каких…

- Да не парься уже, - через пару минут говорит Элис, - Задолбала своим средоточием. Вспомнишь – пригласи на забаву, лады?

- Лады, - киваю я, уже и сама почти уверенная, что забава непременно будет…

Что бы вы ответили, если бы вас спросили, когда вы предпочитаете работать? В смысле – в какую погоду? Я бы ответила однозначно – в дождь! Конечно, не ливень, когда под ногами глубокие лужи, куда по самые верха проваливаются даже армейские боты на десятисантиметровой платформе, а сверху хлещет так, что не видно собственную вытянутую руку. Лучше всего - мелкое накрапывающее недоразумение, нудное, серое, зябкое. В такую морось не хочется лишнюю минуту оставаться на улице, и потому можно быстро бегать, таская эти проклятущие ящики из отсека грузового «люкса» на базу.

Как назло, погода сегодня стояла просто африканская. Палило с сине-зелёного неба Таллариса–7, палило не по-детски. Внутри базы ещё туда-сюда, терпимо, а тут – на взлётно-посадочной площадке воздух дрожит от зноя, солнечные лучи, точно лучи минилизаторов, пронизывают насквозь: одежду, кожу, тело – до кишок, и через спину наружу, бьют в пласто-бетонные плиты, на которых дрожит и расплывается в мареве знойного дня тяжёлая туша грузового «люкса». Открытый люк напоминает высунутый от жары язык. И стоит серая махина, доверху гружённая серыми бразольтовыми ящиками, которые, хоть лопни, а до обеда требуется перетаскать в оружейный склад базы. После обеда «люкс» стартует, а потому мы носимся по жаре. как ежи при виде задниц, и таскаем, таскаем.

- Хоть бы тучку! Тучечку, - пыхтит Карина, пробегая мимо с двумя небольшими ящиками под мышками.

Туга носит сразу по четыре, а то и пять ящиков – не девушка, а разгрузочная машина! Мускулы бугрятся, перекатываются под загорелой, блестящей от пота кожей. Амазонка инопланетных джунглей, мля!

- Тучечку для Тугочки, а Карине – фигушки! – Элис порхает от «люкса» до склада и не прекращает распевать. Не в рифму, зато от души.

- Чему ты так рада? – я усмехаюсь, поудобнее перехватывая ящик. Бразольт - гадский материал. Сделанные из него ящики лёгкие, прочные, непромокаемые и т.д. и т.п, - короче, самое то для перевозок на любые расстояния. Закавыка в том, что лёгкий такой ящик лишь в руках, а попробуй урони его на ногу… весь груз, что внутри, моментально предъявит тебе свой вес! Поэтому я особо не напрягаюсь – сколько взяла, столько и ладно.

- Так ведь в оружейный склад носим! – лицо Элис выражает блаженство. – В оружейный! Значит, в ящиках – оружие! Значит, после обеда нас будут с ним ознакомлять! С новым! Оружием!

Я усмехаюсь. Вот и разгадка того, почему Элис в армии, да ещё на другой планете. Она просто обожает оружие! Все эти минилизаторы и максилизаторы, тяжелоствольные «Шушеры», изящные «Осы», коварные арбалеты и простые, как скорлупа, «Винты». Гранаты, мини-бомбы, бомбы – пустышки, знаменитые тем, что после их взрыва остаётся лишь дырка в земле и ничего вокруг, и прочая, прочая, прочая…

Уверена, я и половины всей стреляльно-пуляльно-взрывальной ерунды не знаю, сколько Элис. Она не только названия и принцип действия расскажет назубок, но ещё и просветит, кто первый придумал подобную фигню, когда и где выпущено и сколько раз и почему подвергалось апгрейдам. Кошмар, в общем.

- Кстати, Сержант – я так, ненароком слышала – осведомлялся у Биби, в норме ли ты, типа, можно тебя допускать к занятиям? – Элис как всегда в полной мере владеет разнообразной информацией и готова поделиться ею с ближней своей. Со мной, то бишь.

- С чего бы это? – пожимаю я плечами.

- Да боится – вдруг ты вспомнишь, как по болотам бегала, ещё стрельнёшь из чего-нить ненароком! – прыснула Элис.

- С чего все решили, что я там стреляла?

- Ну как же? Так и прошла до базы по болотам, не стакнувшись ни с какой тварюгой? Ой, не верю!

- Не верь, - я ставлю свою пару ящиков на свободное место и, обернувшись к «люксу», вижу, что разгрузка закончена. Девушки уносят последнее, полотно трапа всасывается внутрь, люк закрывается.

- Все в душ и в учебку! У вас полчаса! – орёт Сержант.

Он стоит у дверей склада вместе с пилотом «люкса», подписывает какие-то бумаги. Тому что: груз доставил - и свалил. А мы принимай, изучай, используй…

- Идём, - тычет меня пальцем в бок Элис. – Слышала же – полчаса!

Я киваю и послушно иду за ней. Помыться – это хорошо, а то майка противно липнет к спине, и шорты на поясе намокли. Надо успеть вымыться: опаздывать на учения - себе дороже, а сидеть там час, а то и больше потной и вонючей… меня мамочка не так воспитала!

Я криво ухмыльнулась, вспомнив обязательные переодевания к завтраку, обеду и ужину. За стол – после душа и в чистом! И никаких!

К тому же лично мне опаздывать на любое из армейских развлечений совсем нельзя. Если другие, та же Элис, имеют какие-то навыки или схватывают армейскую науку на лету, то мне всё достаётся методом рутинного заучивания и тренировок. Впрочем, я не жалуюсь: наверное, механическая зубрёжка и работа – всё, что я умею. Больше и не способна ни на что.

Так что, никаких опозданий! Специально для меня Сержант не будет повторять, что пропустила, и сама ходи дурой.

Здания на базе расположены хаотично. Или это на мой непрофессиональный гражданский взгляд?

Я, в общем-то, привыкла к тому, где и что находится, уже не путаюсь, но всё-таки.

В центре, разумеется, штаб. Там собирается наше начальство, когда прилетает «люкс» со старшими по званию, постоянно-то на базе лишь сержант Хорлов, которого все просто зовут Сержант, и четыре ефрейтора на три наши роты. Почему четыре? Да ёж их знает, этих армейских руководящих! Не мне разбираться.

Перед штабом – плац. Треугольный, над чем я долго недоумевала и хихикала. Почему - так никто и не объяснил до сих пор: треугольный - и ладно, без того забот хватает.

По периметру базы располагаются наблюдательные посты: главный перед воротами в город, рядом с ним гаражи и наблюдательная вышка; первый малый пост за мастерскими слева. Те, кто дежурит там, обходят в первую очередь несколько складских помещений, спортплощадку и казармы; второй малый пост – возле коллекторных. Рядом с ним стрельбища, оружейные склады и учебка. Там же врачебная часть.

Главный пост патрулирует и посадочную площадку, располагающуюся справа, и центр базы со штабом. Всё. Не слишком обширная база, что хочу сказать. И в который раз возникает вопрос – на хрена мы здесь?!

В этой глуши, среди джунглей. На потерянной от основных космических трасс, планетке?!

- Чё в карту уставилась? Садись, Сержант идёт, - Элис делает мне подсечку, и я не слишком удачно плюхаюсь на свой стул. Ударяюсь локтем о жёсткую спинку, и руку пронзает ледяной молнией. В лучевую косточку! Вот зараза!

В отместку дёргаю Элис за локон, а она показывает мне язык.

На этом шутки прекращаются, потому что вошедший Сержант может и щелбаря дать, а потом два наряда вне очереди.

- Так, - Сержант некоторое время разглядывает нас исподлобья, пережёвывая квадратной челюстью какую-то жвачку: то ли пилот бандерольку скинул, то ли местной смолы наковырял, и жуёт, жуёт, бедолага. Челюсть экскаваторную разрабатывает.

- Слушаем сюды, значит. Сейчас ефрейтор Серов ознакомит вас с нашими дальнейшими распоряжениями, и значит, с вашими дальнейшими указаниями. Ясно? Слушаем во все уши, потому как, значит, два раза для особо одарённых повторять никто не будет. Ясно?

- Так точно, товарищ Сержант! – орём мы дружно, и даже задницы со стульев приподнимаем от усердия.

- Ефрейтор, - кивает Сержант. – Начинайте.

И пришедший с Сержантом ефрейтор Серов начинает занудно рассказывать о дальнейших планах, то есть о дальнейшем нашем существовании на базе.

- Климатические особенности Таллариса–7 заключаются в том, что смена времён года тут происходит в зависимости от движения двух солнц планеты. Большое солнце, или на местном языке – Таллара, преобладающее на небе, даёт ту температуру и погодные условия, которые мы наблюдаем сейчас - это так называемое лето Таллариса–7. Второе, малое солнце, называемое Таллой, всходит редко и ненадолго, и образует другие погодные и температурные условия, которые можно воспринять как зиму Таллариса. Если перевести временные обозначения на земные исчисления, то год на планете длится три с половиной земных года, в которых полтора месяца – это зима, а всё остальное время – лето. Зима на Талларисе–7 представляет из себя засушливый, по сравнению с летним, сезон с постоянными, так называемыми, сухими туманами, резкими холодными ветрами и мелкой снежной крупой. Именно в это время будет очень удобно совершить очередной марш-бросок в джунгли по особому заданию, присланному начальством базы. Для этого вам будет выдано новое снаряжение и оружие, с которым вы и ознакомитесь на сегодняшнем уроке. Разумеется, в марш-бросок пойдут лишь некоторые, особо умелые, одарённые и способные бойцы, но урок обязателен для всех. Итак: предмет номер раз - плащ-палатка новейшей разработки для холодных планет…

Я слушала внимательно, но улавливала лишь половину. Почему-то слипались глаза и в голове начинало тихонько звенеть. Будто комары за окном, хотя какие комары на Талларисе – 7…

- Позволяет вам мгновенно замаскироваться от хищников, а отталкивающий запах…

Веки тяжёлые, и всё норовят захлопнуться. Я неимоверным усилием раскрываю их и держусь, чтобы не брякнуться мордой о стол. От напряжения перед глазами начинает плавать туман, и скачут мутно-зелёные пятна…

… - Оружие это представляет собой лазерное пятно направленного действия, если можно так выразиться. Бросая у себя за спиной «кнопки», вы можете избавиться от преследования крупного хищника, потому что от удара о землю «кнопка» сработает, выбросив вверх лазерный луч, и пронзив вашего преследователя. Высота луча красных «кнопок» метр, синих – три метра…

- Что с тобой? – шепчет мне Элис.

Как сквозь сон я чувствую её пальцы на боку. Она щипается. Но почему-то боли от щипка нет. Зато дёргает холодком ушибленный локоть, и вместо столовой поверхности, исцарапанной и исписанной матерками (срезанными и затёртыми), я смутно вижу какие-то коридоры, с висящими в них пыльными шторками, затем извилистую дорогу, по которой, подпрыгивая на ухабах, едет грузовичок, а потом электрошоковые столбы, окружающие базу по всему периметру. Напоследок мелькает наблюдательная вышка и густые заросли неподалёку от взлётной площадки.

В мутные пятна зелени вонзается алая полоса, волна боли бьёт меня в мозжечок. И всё проходит.

… - Саморазогревающиеся обеды находятся в специальных упаковках. После употребления пищи, упаковки самоуничтожаются методом испарения и сжигания собственных элементов. Каждому будет выдано достаточное количество упаковок, чтобы поддержать необходимый уровень сил для выполнения задания. На этом всё. Вопросы есть?

Если у кого-то и были вопросы, то у меня, потому что - что за ежиная срань – я прослушала пол-лекции!

Остальные молчали, а тревожная мордашка Элис чуть не навлекла на нас неудовольствие Сержанта.

- Рядовая Трит! Мать – перемать, - челюсть Сержанта ходит из стороны в сторону. – Есть вопросы?

- Разрешите узнать, когда будут учения с новым оружием, сержант? – вскочив и вытянувшись в струнку, выкрикивает Элис. И стоит едва ли не на цыпочках, в ожидании ответа, и глаза таращит от пущей почтительности и подобострастия.

- Молодец, хвалю, - одобрительно громыхает Сержант. – После обеда первое практическое занятие с новой плащ – палаткой. Ещё вопросы? Нет? Дневная смена по списку – сменить посты! Первая рота, слушай мою команду: боевое построение на плацу. Выполнять! Вторая рота: первый и второй взвод - получить необходимые инструменты на складе и заняться очисткой территории базы. Третий взвод – по списку: на кухню и на уборку казарм. Выполнять! Третья рота: по списку на коллекторные, первый взвод – на строевую подготовку, бегом марш! Второй взвод – отдых полчаса, и поступаете под распоряжение первой роты. Выполнять!

- Лучше б на уборку территории послали, - уныло бурчит Карина, торопясь в казармы, отдохнуть. – Щаз первая рота отстроится и вцепится в нас как ежик в мяско.

- А ты попкой прикинься, авось пронесёт, - хихикает Элис, и спешащие вслед за нами Туга с Лисой ржут в голос.

Я тоже невольно улыбаюсь, хотя не слишком весело. Первая рота – первый состав, матёрые служащие, те, что отстраивали базу. Два взвода по двадцать человек. Первый взвод после построения отправится в увольнительную, а вот второй… Второй останется командовать нами, горемычными. Известное дело – старички всегда гнобят молодых, даже в инопланетных армиях.

И правда, лучше б территорию убирали.

- Ладно, до обеда доживём, а там… - Элис мечтательно щурится.

Да. А там практическая подготовка к марш-броску, лекцию о котором я пропустила мимо ушей!

- А почему зимой-то? – спрашиваю я Элис. – В смысле – мы ж уже ходили в джунгли, вот недавно, сигналки разбрасывали. Чего ещё переться?

- Чем ты слушала? Тварюшки все в спячку залягут. Почти все растения вымерзают или тоже находятся в стадии спячки, листики скукожатся, да и подсохнет везде, - Элис плюхается на свою кровать и вытягивает из тумбочки какой-то журнал. – Авось и выполним, чего там от нас потребуется. Охота? Рыбалка? Вдруг рыбку золотую поймаем, Сержанту на блюдечке принесём! Да и некоторые не заблудятся среди пальмочек, - и, хихикнув ещё раз, она скрывается за глянцевой обложкой.

А я ложусь на кровать, закрываю глаза и просто лежу, ни о чём не думая.

В девять вечера над территорией базы разносится резкий звук электронной трубы. Многие девчонки зажимают уши, морщатся, а я с удовольствием потягиваюсь и улыбаюсь. Не знаю для кого как, а для меня этот звук один из самых сладостных за весь день. Потому что означает он «Отбой»!

- Как я ненавижу эту грымзу Корготти, - стонет Элис, без сил падая на кровать. – Замотала, сволочь, совсем!

Другие девушки тоже усталые и недовольные.

Рядовые второго взвода первой роты едва душу из нас не вынули, приказывая исполнять свои прихоти, зачастую глупые и бессмысленные. Потом обед, на который многие из нас опоздали, всё из-за тех же приказаний – пришлось, едва прожёвывая и давясь, глотать еду и галопом нестись на стрельбища.

Там старший ефрейтор Корготти два с половиной часа гоняла нас по теории и практики полного боевого вооружения десантной группы, причём с новым снаряжением и оружием мы поработали лишь в самом конце минут пятнадцать. Зато до этого убили кучу времени на сборку – разборку «ММшек», на повторение быстрого заряда «Осы» и на чистку здоровенных «Адьютантов», из которых стреляют-то лишь с внутрипланетных «люксов» и броневиков.

- Я думала, урок будет удачный и интересный, - бурчит Лиса, завёртываясь в тонкое одеяло. – Два часа ежу под хвост!

- Вот тебе и интересный урок, - пожимает плечами Туга. – Не жди поблажек от начальства – так он называется. Кстати, у ежей нет хвоста.

- А по-моему, есть, - возражает Карина. – Ну, у земных точно есть. Коротенькие такие!

- Тут тебе не Земля, - сонно выдавливает Элис.

- Спите уже, а? – доносится из середины спальни, и разговоры стихают. И то верно – завтра поднимут ни свет, ни заря.

Я проснулась среди ночи, и минут пять лежала, хлопая глазами в темноту.

Вокруг спали. Тихое дыхание, сопение и храпы на разные лады. А я тут, понимаешь ли, бессонницей маюсь! Откуда? Никогда такой фигнёй не страдала. Я прислушалась к своему организму – что не так?

Знакомо кольнуло в локте, потом заныл бок – ну, Элис. Я тебе покажу ещё, как щипаться! А после закружилась голова.

- И правда врачу показаться? – шёпотом буркнула я, поднимаясь с кровати.

В спальне было душно. Я на цыпочках прошла в уборные, тонкой струйкой, чтоб не услышали дежурные, пустила холодную воду, и долго не вынимала оттуда руки. Смочила лоб. Потом и вовсе сунула голову под кран.

Выпрямилась, тяжело дыша, посмотрела в зеркало.

Взъерошенное какое-то существо взирало оттуда на меня широко раскрытыми испуганными глазами.

Я, усмехаясь, подмигнула ему. Закрыв воду, вытерлась зелёным полотенцем.

Почему у нас полотенца зелёные? Почему не белые? Нет, нет! Никаких белых, только зелёные! Зелёный - это же хорошо! Отличный такой цвет. Приятный очень. От него меня даже не тошнит…

Тошнит… ох! Едва успеваю метнуться к раковине – белый с зеленоватой крапинкой пластик пачкается моим почти переваренным ужином…

Голова кружится. И болят плечи и руки… В груди давит…

Перед глазами знакомые зелёные пятна. Прыгают. Как лягухи на болоте… Рыбки золотые? Никаких рыбок! Тока лягухи!

- Тварюшки противные, – говорю я, не узнавая свой голос. – Щас поймаю!

Я иду за пятнами, спешу, крадусь, чтоб не увидели те, кто есть здесь…

Мне нужны не они… Не эти…

На улице душно… ступаю босиком по асфальту, так и не остывшему от дневного солнца… обхожу одно здание… другое…

Вот тут надо осторожней – пост… А вот тут заросли, и электрошоковые столбы периметра базы… Мне сюда…

- Сэр! Лён… - едва слышный писк из куста ложной бузины. – Мы тут!

- Идиоты, - сквозь зубы говорю я. – Чего притащились? И как – пешкодралом из города?

- Нет… мы…

- Понял уже.

Чуть поодаль стоит, увязнув «брюхом» в траве, допотопный аэромопед. За рулём, откинувшись спиной на узкий подспинок, сидит человек в чёрной куртке и узких штанах.

Я вглядываюсь в его лицо – глаза расширены, взгляд расфокусирован, и рот слегка приоткрыт.

- И где такого дебила взяли? – спрашиваю я с раздражением, скрывая за ним беспокойство – ведь и разбиться могли, не по трассе же пёрли!

- Он хорошо водит, - вступается Круоль, а Греха, потупив огромные глаза, добавляет:

- Мы, когда сильно трясло, в люльке с головой прятались.

- Ладно. Чё надо-то?

- Мы сказать приехали, - Круоль «берёт под козырёк». – Дом чист, мы прибрались. Всё старое сложили на первом этаже, вы сами решите, куда что!

- Ладно, - немного смягчаюсь. – Там должны были консерву доставить.

- Так доставили! – рапортует Круоль. – Мы на кухню оттащили. Там, правда, всего один морозильник работает, но влезло. Два ящика не вошло, боимся - пропадёт!

- Идиоты, – шиплю я. – Это вам! Жрите, пока не потолстеете, а то смотреть противно!

- Нам? – глаза обоих округляются, в них недоверие и восторг.

- Чтоб в следующий раз приехал – хотя бы половину смели! Усекли?

- Да, сэр! Лён! – в голос, но по-разному восклицают они, и я поспешно зажимаю ладонью их болтливые рты.

- Тихо вы! Караул привлечёте!

- Лён, ты… вы… в следующий раз – это когда? – Греха тонкими пальчиками берётся за мою руку, и я нехотя отвожу ладонь в сторону.

- Как получится.

- А нам пока что делать-то?

- Ждать меня. И присматривать за порядком. Я постараюсь как можно скорее вырваться, и тогда работы будет невпроворот, а пока отдыхайте. И чтоб жрали хорошо! Там есть, где хлеба взять? Или лепёшек хоть…

- Ясно, ясно, мы найдём, купим! – кивают они, преданно лупясь на меня почти одинаковыми глазюками. Странные, однако, у них глаза…

- Всё. Проваливайте отсюда резко! И больше не суйтесь! Увидят – и вы загремите, и я огребу!

- Мы поняли! Мы больше никогда… без твоего разрешения…

Смотрю, как они забиваются в люльку аэромопеда, причём первым залезает Круоль, а Греха на пару секунд задерживается перед парнем за рулём, смотрит на него – я вижу, как отчего-то дрожат её плечи – садится в люльку, и водитель, почти уронив голову себе на грудь, начинает разворачивать свой драндулет.

Фыркнув один раз, машина довольно бесшумно срывается с места и исчезает в темноте.

Я тоже сдвигаюсь и бреду куда-то, обходя здания, а перед моими глазами плавает густая чёрно-зелёная темнота…