Дезинсектор

Семья Евлоевых очень ждала переезда в новый дом: глава семейства – Антон Андреевич – влез в громадную ипотеку, чтобы позволить себе это удовольствие. Жена его, Екатерина Борисовна, тоже не могла нарадоваться… Хоть и жили они уже семь лет вместе, собственный дом супруги хотели купить с самого начала. Сменить убогую квартирку с депрессивным видом из окна на что-то более уютное и весёлое…

Дом по высокой цене, но очень хороший, крепкий, сразу же понравился им обоим. Продавала его приятная женщина, молодая вдова, которая согласилась уступить даже в цене.

Им всё нравилось: по правде говоря, Антон Андреевич излазил его вдоль и поперёк. И чердак, и подвал… Об остальных комнатах и говорить не приходилось – отличный блестящий санузел, просторные спальни, светлая кухня с недешёвой утварью.

Вдова выглядела чёрным пятном в светлом и тёплом доме. Чернильные круги под её глазами вопили о невероятной тоске, с которой этой женщине приходилось не только просыпаться в этом доме, но и жить… Понятное дело, ей было очень тяжко, и всё напоминало о муже.

Чету Евлоевых это смущало, но радость от покупки отличного жилья затмевала это.

Въехали они почти сразу, и тут же принялись обживаться. Проветрили, помыли, привезли свою мебель… И жизнь их пошла своим чередом. Антон Андреевич продолжал работать страховым агентом в местной конторке. Екатерина Борисовна же трудилась учительницей начальных классов, совмещая это с обязанностями домохозяйки.

И, конечно, всё бы так и продолжалось, если бы в один день, пришедши из школы, Екатерина Борисовна не пошла принимать душ. Она думала о чём-то своём, уставившись на одну точку – на ослепительно белую плитку, намыливала своё роскошное тело, прекрасную грудь. Тёплые струйки воды стекали по её лицу, по волосам. И она закрыла глаза, чтобы хорошенько вымыть голову…

Когда она снова их открыла, ей тут же бросилась в глаза чёрная точка в верхнем углу. Екатерина принялась её рассматривать, и в первый момент не могла понять, что это такое… Пока та не стала шевелиться.

Женщина проморгалась, мотнула головой и напряжённо уставилась на неё, морща лоб: точка ей не мерещилась. Более того, теперь она смогла рассмотреть лапки, торчавшие из этой точки. В следующий момент букашка, немного замерев, тут же посеменила в сторону.

Екатерина услышала, как ножки этой букашки стремительно застучали по стене, и она побежала вниз.

Огромная волна омерзения прокатилась по Екатерине, и она машинально выпрыгнула из душа, едва не поскользнувшись.

«Надо её долбануть чем-то», - решила Катя и, конечно же, потянулась за тапочком.

Когда же она разогнулась, её рот раскрылся в немом удивлении: точки было уже три. И все они спускались вниз, из угла. Маленькие, чёрные. Они уверенно семенили вниз, будто знали, что их внизу ждёт что-то сладкое.

Екатерина снова испытала омерзение, но всё же нашла в себе силы шлёпнуть трижды по стене своим тапочком: после последнего удара она увидела жёлтые размазанные точки на стене. Жижа эта гадко тянулась за подошвой тапка, и к горлу Екатерины подступила горькая тошнота. Она почувствовала, как её обед уверенно карабкается назад по пищеводу. Но хуже того было то, что на стене вновь появились новые чёрные точки: они бежали вниз, и теперь их насчитывалось уже с десяток.

- Что за гадость?! – воскликнула Екатерина, отходя подальше. Теперь не только омерзение у неё теплилось в душе, но и настоящий испуг.

Антон всё обошёл, всё осмотрел. Нигде даже не могло быть их кладок… Но теперь они предстали её глазам с той неотвратимой внезапностью и массовостью, на которую были способны лишь НАСЕКОМЫЕ.

Через ещё мгновение их стала уже дюжина, не меньше, и они не собирались передумывать. Бежали и бежали.

Женщина накинула вокруг своей приятной фигуры махровое полотенце, и быстрее покинула ванную комнату. Побежала за телефоном. Она была уверена, что, вернувшись, обнаружит тьму маленьких чёрных насекомых, напоминающих собой не то круглых тараканов, не то модифицированных клешей.

Антон Андреевич, к её великому облегчению, не только сразу же взял трубку, но и сообщил, что уже подъезжает к дому.

Она тут же кинулась к нему и стала объяснять… Дрожь в голосе у неё слышалась настолько сильная, что Антон не на шутку испугался. Он тут же прошёл в ванную.

Открыв дверь, он едва не отпрыгнул назад. Внезапно появившиеся насекомые, судя по всему, долго готовившие штурм ванной людишек, уже накопились там, как будто грязная вода. Они стекали по стенам и бегали по полу; тут уже были полсотни, не меньше, насекомых. Маленьких, чёрных. Они настолько громко стучали своими малюсенькими лапками, что издавали громкий стук. Шелестение заполняло комнату.

- Ни хрена себе, - выдохнул Антон, отскакивая назад. – Это ещё что за говно?!

Он машинально отпрыгнул назад, потому что насекомые едва не хлынули к нему. Парень тут же закрыл дверь.

- Откуда они взялись?! – выдохнула Катя. – Из канализации, что ли?!

- Похоже, мигрируют, - выдавил Антон. Лицо его застыло в отвратительной маске омерзения и брезгливости. – Бегут откуда-то…

- У нас отдельный дом, - напомнила она. – Мы же не в квартире…

- Надо вызывать специалиста, - быстро сказал он. – Прямо сейчас.

Евгений Дмитриевич Барабанов работал дезинсектором очень давно… Он обрабатывал химикатами столько помещений… И склады, и сараи, и туалеты, и спальни, и кухни, и чердаки с подвалами. Он массово истреблял клопов, мух, пауков, тараканов, жуков, клещей и даже кузнечиков. И, конечно, если бы насекомые могли, то давно бы уже ориентировка на этого гражданина была разослана у них между собой, на которой красовалась бы его самодовольная харя, обведённая красным кругом.

Он ездил на тёмно-зелёном фургоне с пресловутой надписью «ДЕЗИНСЕКЦИЯ», а дальше шёл номер телефона с преобладающими шестёрками. Он, одетый в резиновые сапоги до колен, тёмно-зелёный фартук и суцельный комбинезон носил за спиной жёлтый баллон с химикатами, увенчанный красным черепом с костями. На глазах у Барабанова были пластиковые синие очки, а нос и рот его закрывал бледный респиратор.

Он приехал сразу же, как чета Евлоевых позвонила ему.

Они, чувствуя себя очень неуютно, уже стояли на улице и ждали его. Он подъехал с видом сурового профессионала. Когда дезинсектор вылезал из кабины своего фургона, ему не хватало какой-нибудь крутой музыки.

- Какой Вы быстрый! – сказала Екатерина, выскакивая за калитку. – Даже не ожидала.

- Звучит сомнительно, но сочту за комплимент, - сказал дезинсектор с лёгкой улыбкой и пожал руку Антону, - Что там? Много их?

- Ванная кишмя кишит, - отозвался тот. – Я даже охренел.

- Ничего, сейчас разберёмся.

Его поклажа покоилась в кузове фургона, и он принялся её доставать через заднюю дверь.

- Оплата после работы, - заметил он, будто они его спросили об этом.

- Это прекрасно, - ответил Антон, ходя ходуном от неизвестно откуда взявшейся тревоги.

- Показывайте, где ваши гости, - предложил Барабанов. – Только вам надо будет два дня пожить в другом месте. Извините, конечно, за неудобства. Но что поделаешь… Химикатам надлежит выветриться.

Евлоевы переглянулись с явным неудовольствием.

- Пройдёмте, - сказал Антон Андреевич.

Они вошли обратно в дом по брусчатке, коей был устлан дворик, поднялись по широкому крыльцу из трёх длинных ступеней и оказались внутри.

- Они в ванной, - не сдержалась Екатерина Борисовна.

- Я так и не понял по телефону, кто к вам пожаловал, - признался он.

- Мы и сами не поняли, - ответил Антон. – Что-то между тараканами и клещами.

- Интересно. В этом районе я ещё не встречался с таким.

Они прошли к ванной комнате, и дезинсектор открыл дверь.

- Уф! – выдохнул он. – Ни хрена себе.

Екатерина вздрогнула, но всё равно заглянула. Тошнота, смешанная с жутким омерзением, подступила к горлу очередной раз. Причём с невероятной силой…

Тьма насекомых кишмя кишела. Их было несколько сотен: они и стрекотали, и стучали своими лапками, и бегали кругами. Чёрные. Будто большая живая лужа. Они продолжали спускаться со стен.

- Ужас! – сказал Антон, хватая Катю за руку. – Что за мерзость!

- Откуда-то бегут, - сказал Барабанов тоном профессионала, оглядев ванную и душ.

Многие уже навалились и туда: и Екатерина почувствовала дрожь. Только что её голые ноги стояли там, а теперь копошатся мерзкие насекомые.

- Я думаю, они из подвала, - сообщил Барабанов. – Пойдёмте и глянем.

- А с этими что делать?! – всполошилась Екатерина.

- В лес не убегут, можете мне поверить, - искромётно шутканул Барабанов и закрыл дверь. – Я быстро. А вы меня подождёте.

С неохотой Евлоевы повели его к подвалу…

- Я всё же проверил перед покупкой, - начал Антон.

- Так бывает, - ответил Евгений Дмитриевич. – То не было, а теперь пришли.

- Прибежали, - пошутила Екатерина, но прозвучало это довольно мрачно.

Супруги, как и было условлено, остались у входа в подвал, а Барабанов, натянув очки и респиратор, повернулся к ним.

- Возможно, придётся дезинфицировать всё, - сказал Барабанов. – Не только ванную и подвал. Иначе расползутся. Личинок наделают.

Прозвучало это глухо.

- Звучит хреново, - признался Антон.

- Зато надёжно.

Барабанов включил свет – выключатель висел тут же – и вошёл в подвал, закрывая за собой дверь, чтобы не допустить миграции насекомых по коридору. Вниз вела лестница.

Он огляделся, и, конечно же, мгновенно заметил на потолке и стенах множество чёрных точек. Пока ещё не двигавшихся с места.

«Вот где вы, красавчики», - подумалось Барабанову, и он приготовился работать насосом, чтобы закачать в ствол из баллона ядовитую жидкость, способную выжечь не только самих насекомых, но и их кладки.

Подвал был низким, сырым, серым. И хоть в ширину не очень-то расступался, зато в длину тянулся на целый десяток метров. Он пустовал, и это обрадовало Барабанова: никаких солений и заготовок ещё не было, на выброс ничего не отправится…

Он начал опрыскивать подвал в той же непринуждённой и профессиональной манере, с коей проделывал это всё же сотни раз. Насекомые тут же принялись валиться вниз маленькими точками. Они дёргались, тряслись. И через некоторое время замирали.

Барабанов продолжил свой путь уверенно, пока не добрался до стены.

«Ага, - подумал он, останавливаясь. – Вот в чём дело…»

В стене красовалась небольшая длинная трещина. И именно из неё – по одному, как матёрые разведчики-десантники – шмыгали насекомые. Выглядело это, конечно, довольно странно, потому что Антон утверждал, что всё осмотрел.

«Возможно, произошло небольшое землетрясение, - предположил дезинсектор. – Оно спугнуло насекомых, оно разломило и стеночку… Полезли, родимые».

Он просунул хобот своего шланга в эту щель и нажал спусковой крючок насоса своего баллона – тот мгновенно выплеснул химикаты туда.

Страшное стрекотание и шипение мгновенно появилось с той стороны стены, и от этого жуткого громкого звука у Барабанова даже кровь похолодела.

«Что это ещё такое?» - подумал он и начал вынимать своё орудие назад, но не смог. Оно будто застряло.

Он дёрнул раз, второй… И только на третий ему удалось вырвать хобот – оказалось, за ним тянулись небольшие жгутики, уцепившиеся за его край.

Они блестели, шевелились и не думали отпускать. Напротив, полезли за ним.

- Что это за хрень ещё… - пробубнил Барабанов, в один момент потерявшись.

Усики неуклонно ползли по его орудию, обхватывали его по спирали.

Он рывком дёрнул насос на себя, и они потянулись за ним из трещины, а за ними…

Гладкая скользкая голова, узкая. Эти жгутики оказались её усиками. И эта голова обладала глазами… Узкими, злобными. Они с убийственной яростью вперились в дезинсектора. Рот у неё тоже имелся. Именно он и стрекотал.

Барабанов инстинктивно нажал на спуск, и ядовитые химикаты струёй ударили прямо… В лицо?!... Этому существу. Оно взревело и отпустило орудие, а затем его жгутики раскрылись подобно цветку.

Внутри он был зелёный, скользкий. С небольшим отверстием посередине. Из него хлынула толпа маленьких насекомых – ещё меньших, чем тем, что он уже потравил. И двигались они с огромной скоростью. Как малюсенькие пауки. Чёрные. Пищащие, как мошки.

Евгений Дмитриевич рванулся назад, готовясь оросить и их своей приблудой, но они громыхнулись о пол и рассыпались, как сотни чёрных точек. Они рванулись прямо на дезинсектора.

Он успел выругаться несколько раз, принялся опрыскивать их из своего насоса. Многие тут же пригвождались к полу или отлетали прочь, но некоторые – десятки особей – махнули дальше и стали заскакивать на носки его сапог. Как большие блохи.

Барабанов отпрянул, принялся пинать их и топтать – во всяком случае, старался делать это. Пока ещё паника не охватила его, но…

Неопознанные насекомые чернели на его штанинах тёмной россыпью, будто кто-то окатил его из чернильницы. Они ловко и чрезмерно проворно поднимались выше.

Евгений Дмитриевич Барабанов никогда в жизни с таким не сталкивался… И теперь испуг охватил его. Он издал неопределённый звук из собственного горла – такой звук издают люди, которые не могут прокашляться. А потом принялся отступать к лестнице, ведущей в этот подвал. Он начал стряхивать с себя насекомых дулом своего насоса, но и это не помогло: они принялись вгрызаться в его униформу, совершая манёвры подобно тем, коими промышляют клещи при своих атаках.

- Что это за мерзость?! – заорал Барабанов и побежал назад. Просто побежал!

Он почувствовал, что они добрались до самого большого его органа – кожи: они тут же засновали по его ней. Их маленькие лапки засуетились по его порам. Они оказались на его голенях и бёдрах. Поднимались выше.

И тут насекомые стали кусать его – десятки маленьких укусов, сопровождающихся колющей болью, за которой молниеносно приходило жжение и нестерпимый зуд.

Барабанов закричал и оказался около двери – он прыгнул головой вперёд и едва не снёс её… Но она оказалась будто заперта.

- Откройте! Откройте! – заверещал Барабанов, наседая на ручку всей своей массой. – Откройте! Они меня загрызут!

Антон Евлоев, стоявший с другой стороны, предварительно панически подпёр дверь шваброй, которую ему принесла Екатерина. Руки его тряслись, но он всё равно сделал это, как только услышал первые крики Барабанова. А теперь же по ту сторону они услышали настоящие вопли.

- Они меня загрызут! – истерично орал Барабанов, колошматя по двери изо всех сил.

- Антон! – испуганно позвала Екатерина. Она побелела так, что через её кожу начал проглядывать череп. – Антон!

- Тихо, - сказал ей супруг. – Он профессионал. Он справится.

- Аааааа! – заверещал Барабанов. – Они везде! Они лезут отовсюду! Они ползают по мне! Откройте это дверь! ААААААА!

Антону и самому уже показалось, что в его волосах кто-то копошится. А кожа на лице и шее принялась зудеть. Он с омерзением отпрянул. Лицо превратилось в отвратительную гримасу. Парень машинально стал себя отряхивать.

- Что нам делать, Тош?!

- ААААААААААА! ВЫПУСТИТЕ! ААААААА!

- Надо уходить на воздух, вот что, - ответил Антон. – Он же сам сказал, что пару дней нам придётся пожить не здесь. Так… Почему бы нам и не поехать прямо сейчас?

- ОТКРОЙ ДВЕРЬ, ТВААААРЬ! ААААА!

Теперь от двери отпрянула и Екатерина.

- Надо собирать вещи, - сказала она.

Антон побежал в спальню. Собирать вещи. Екатерина не преминула последовать за ним.

Едва они открыли дверь в спальню, как встали, будто током поражённые: их спальня уже вся покрылась чёрными насекомыми. Они спускались со стен. Они роились на подушках и на кровати. Кружили по одеялу. Наверное, они возились и под одеялом.

- Смотри! – панически выдохнула Катя, дёргая Тошу за рукав. – СМОТРИ!

Она указывала ему дрожащим пальчиком под кровать. Антон туда посмотрел… И увидел два блестящих и зорких глаза, плавно выплывающих им навстречу. Через несколько мгновений перед супругами уже предстала гладкая плоская голова. Лысая. Она извивалась на тонкой белой шее. И тянулась к ним.

За ней появилось небольшое зелёное тельце с шестью кривыми когтеообразными ногами.

- АНТОН! – вопила Катя ему почти в ухо. Она повисла у него на руке. – АНТОН! ЧТО ДЕЛАТЬ?!

- Уходим отсюда, - прошептал он, хватая её за руку. Через секунду он уже тащил свою благоверную по коридору, будучи в полной уверенности, что эта мокрица следует за ними.

Оказалось, что насекомые уже заполонили коридор: они установили свои блок-посты на полу.

Катя отчаянно заверещала, когда наступила на них. Они истошно захлопали, лопаясь, под её подошвами, но выжившие тут же начинали запрыгивать на неё.

- Держись! – кричал ей Антон, продолжая тащить её к выходу...

Женщина почувствовала, как они забираются ей в гачу джинсовых брюк. И начинают усиленно подниматься вверх по её гладкой депилированной коже. Когда они начали кусать её, она заверещала ещё раз.

Антон же будто не замечал, но в прихожей остановился, и Екатерина влетела ему в спину, а затем выглянула своими круглыми и испуганными глазами из-за его плеча.

Около двери стоял небольшой чёрный краб, поднимая массивные клешни. Неизвестно, откуда он выбрался, но теперь нёс дозор около порога, чтобы не пропустить никого мимо себя.

- Тоша!

- Да заткнись ты! – рявкнул он. – Придётся перепрыгнуть его!

Антон Андреевич Евлоев рванулся вперёд, выпустив её руку – иначе бы не смог перепрыгнуть. Он почувствовал, как краб клацнул клешнёй где-то у его промежности, но дотянуться не смог. Парень оказался у двери и, распахнув её, тут же выпрыгнул за порог.

Оглянулся: чёрный краб недовольно обернулся, угрожающе поднимая клешни.

Екатерина отчаянно и кошмарно завизжала:

- АНТОШ! Я НЕ СМОГУ ЕГО ПЕРЕПРЫГНУТЬ!

Её всю трясло, как будто от конвульсий. Она топотала ногами, поднимая их едва ли не до груди. Хлопала себя по бёдрам и животу. Рыдания вырывались из неё ужасающим воем.

Даже с такого расстояния Антон увидел, что насекомых на ней прибавилось… И продолжало прибавляться. Краб пока не двигался.

- Прыгай, Катя! Давай! – завопил Антон.

- Я не могу! Не-ет! Не могу! – орала она, не двигаясь с места.

Антон кинулся вниз по крыльцу. Он жалел, что не успел схватить с собой какую-нибудь лопату или мотыгу с чердака, но теперь говорить об этом нечего. Он, как законченный дурак, бегал вокруг машины дезинсектора, пытаясь отыскать хоть что-нибудь, чем можно огреть этого краба.

Екатерина визжала и верещала всё это время.

Когда же он прибежал назад – ничего не найдя – он остановился около крыльца.

Екатерина уже лежала на полу, но визжать не переставала. На ней роились насекомые. Чёрные и блестящие. Краб же продолжал смотреть на Антона с таким видом, будто говорил ему: «если хочешь, то иди и забери её».

Антон, постояв в полном отчаянии и нерешимости, побежал назад. Он заскочил в машину Барабанова – благо, тот её не закрыл и ключи из замка зажигания не забрал.

Руки его тряслись, но он смог всё равно завести машину.

«Только не глохни, родная!» - подумал он, стискивая зубы.

Машина заурчала и послушно стала разгоняться по асфальту. Он смотрел на дорогу во все глаза, и сначала не придал значения происходящему вокруг, думая исключительно о колёсах фургона. О том, как они крутятся…

Но потом всё же увидел, что на встречающихся домах кишмя кишат тучи чёрных мелких насекомых. Некоторые некогда серые стены почти полностью почернели – на них роились малюсенькие существа, превратившиеся в единый монолит.

Чем дальше он ехал, тем больше проваливался в пучину шока… После ему встретились брошенные автомобили прямо на дороге. С раскрытыми дверьми… На них тоже роились стрекочущие кучи. Они то ли грызли металл, то ли просто пытались обустроить свои новые гнёзда.

Около некоторых валялись люди – кого-то из них били конвульсии, кто-то просто лежал. Насекомые лезли к лежавшим в глазницы, в рот, в уши. Руки и ноги уже почернели от обилия этих… Этих…

Антон посмотрел на приборную панель. Бензина ещё немало, но и не сказать, что бак полный.

Он ехал долго, как вдруг на улице стало внезапно темнеть.

«Сколько времени?» - подумал он, но часов под рукой не оказалось.

Только когда в лобовое стекло начали ударяться насекомые, он понял, в чём дело. Оказывается, это не сумерки наступили, а туча летящих насекомых закрыла небосвод. Помесь стрекоз с тараканами – на первый взгляд. Они принялись пикировать из своей тучи, ударяться о стекло.

Жёлтые внутренности разлетались по лобовому стеклу.

Антон включил дворники, и те с унылым скрежетом начали вытирать существ, расплющенных всмятку. Они ударялись и о капот, тут же отлетали.

Через какое-то время Антон Андреевич Евлоев ехал уже не по асфальту, а по мерзкой жиже, текущей по дороге. Это был настоящий дождь из насекомых.

Антон пребывал в ужасном и подавленном состоянии, и отвратительно соображал. Телефона у него с собой, конечно, не было… И в кабине у Барабанова тоже его не нашлось.

Никаких мыслей у Евлоева не появилось, и он просто ехал под дождём из насекомых. Они стрекотали крайне отвратительно, и этот звук заполнял всё вокруг. Через минут двадцать видимость упала почти до ноля. И он ехал дальше, слыша, как насекомые продолжают стучать по кабине.

Тьма сгущалась. И вскоре насекомые заполонили всё вокруг.

2 – 6 ноября 2024 г.