Джада́

1. Вещий сон.

Черная птица тазкара сидела на пригорке и пристально следила за пылью, что столбом подымалась в дали. Через некоторое время линия горизонта резко искривилась, поломалась и появилось большое войско, что возвращалось с битвы. Показались поднятые вверх бунчуки и штыки, которых было не сосчитать, силуэты батыров и знамена, что высоко развивались в воздухе. Впереди на белом коне ехал военачальник Батырлан. Он вез в родной край благую весть – весть о победе над Була-тайши, врагом, что нес смерть через Ветреные ворота.

Тазкара заморгал, увидев войско, раскрыл загнутый острый клюв, вскрикнул и взметнулся в небо, обдавая землю большими крыльями. Батырлан поднял глаза и увидел черный силуэт птицы. Он улыбнулся и тихо сказал: «Тазкара – так я назову сына, который будет метким стрелком и прославленным батыром». Красный закат освещал его мужественное, но усталое лицо. Его твердый взгляд проводил тазкара и устремился вперед – домой, где его ждала беременная жена.

По возвращению войска был устроен великий той. Враг из восточных земель был повержен благодаря умелому командованию Батырлана, смелости воинов и помощи шаманов-камов, которые сражались с враждебными духами. Большая часть батыров остались живы и вернулись в свои семьи. Пока все готовилось к пиршеству, Батырлан направился к родной юрте, где его встретили двое маленьких сыновей, дочка и жена Асылым. В ее глазах он прочитал счастье от возращения мужа и страх. Асылым рассказала Батырлану, что видела вещий сон.

- Я была в юрте и услышала, как за порогом кричит птица. Вышла, оглянулась, никого не было вокруг. И только большой орел стоял прямо напротив нашего порога. Он внимательно смотрел на меня, но я не испугалась его. В глазах орла была доброта. Птица раскрыла свои огромные крылья. Я сделала шаг назад и увидела, что там, где я стояла, теперь лежит большое белоснежное яйцо. Орел подошел, взял его в клюв и взлетел. Я летела рядом с ним. Я видела степь, пастбища, реки, озера. Они были такие маленькие. Впереди появилось огромное дерево, что уходило в самую ввысь за облака. Это был Байтерек. Орел сел на самую большую ветвь, положил мое яйцо в железную колыбель и стал высиживать его. Я стояла рядом и наблюдала. Спустя время орел встал с колыбели и из яйца вылупилась душа. Она поднялась в воздух, покружилась и одним резким движением вернулась в мой живот. Батырлан, это печать кама. Наш сын будет шаманом волей Эрлика.

- Асылым, никому ничего не говори про этот сон, - уставшие глаза Батырлана были полны тревоги, - Жизнь кама мучительна. Я не хочу такой участи нашему сыну. Люди не должны знать о сне. Наш сын будет батыром. Имя ему будет Тазкара. Эрлик не будет решать, кем быть моему сыну. Я буду просить богиню Умай, чтобы покровительствовала нашему дитя, чтобы уберегла его душу-кут от Правителя подземного царства, Покровителя шаманов.

Асылым кивнула мужу и наконец-то утонула в его сильных объятиях.

2. Рождение.

Был ненастный осенний день. Как сказал аульный кам, это Тенгри послал ветер. Он сдул жизнь сына Батырлана с ветви Байтерека, что до этого дня хранилась высоко в небе. Маленькая искорка Тазкара слетела с Дерева жизни на землю и через тундук-дымовое отверстие попала к Асылым.

Роды были тяжелыми и мучительными. Сначала к юрте привязали коня, не помогло. Затем мимо дома прогнали табун лошадей, в надежде, что кони отгонят злых духов, мешавших рождению нового человека. И это не помогло. Тогда обеспокоенный Батырлан по настоянию шамана выбрал самого большого жеребца, седлал его и завёл в юрту к жене. Красивый белый конь наклонил голову к Асылым и ему дали понюхать грудь роженицы. После этого Батырлан вывел коня из юрты, твердой рукой посадил жену перед собой на жеребца и поскакал по степи. Он крепко держал Асылым и все время повторял: «Богиня Умай с нами». Проскакав вокруг аула, они вернулись к юрте, где их продолжал ожидать кам и старшие женщины.

- Духи ушли прочь. Конь испугал их, - лицо шамана озарила улыбка, когда он взглянул на измученное лицо роженицы. Через несколько минут в юрте Асылым родила здорового малыша. Сын Батырлана с необычной судьбой – про себя подумал шаман и провел своей горячей ладонью по еще редким медным волосам младенца и заглянул в его черные, как перо тазкара, глаза.

3. Змеиная кожа.

Тазкара родился крепким и здоровым малышом. Отец повесил над его колыбелью миниатюрное изображение лука и стрелы, изготовленное из металла. Это был не только оберег, что отгонял от младенца злых духов и людей, но и символ воина, который предопределял судьбу мальчика. Так желал Батырлан. Он говорил: «Тазкара будет великим воином. Мой сын не будет шаманом.»

Когда Тазкара исполнилось четыре года, и он достиг возраста «оян мушел», был проведен обряд инициации - «Жылан айыс» («змеиная кожа»), который обязателен для всех будущих батыров. Был беспокойный, ветреный осенний день. Ближе к обеду Батырлан и сын пришли в кузницу. Усадив гостей на почетное место, кузнец раздул горн и с грохотом продолжил ковать железо. После этого у стены он положил воинские доспехи и холодное оружие. Кузнец надел на себя чапан, связанный из серой шерсти, который напоминал змеиную кожу, и приступил к совершению обряда. Он, расставив ноги, встал лицом к сыну Батырлана и спиной к доспехам и оружию. Тазкара прополз между ног кузнеца и на него надели воинские доспехи. Прополз обратно - и в детские руки положили воинское оружие. Кузнец, подержав ладони над огнем, провел ими по лицу Тазкары и замер, смотря прямо в черные глаза ребенка. Батырлан, внимательно наблюдавший за ритуалом инициации своего сына, стал нервничать, но не смел нарушить тишину, что воцарилась в кузнице. Обряд не был завершен.

- Тазкара – это не имя твоего сына! - громко заговорил кузнец, не отрывая взгляда от огненно-рыжего мальчика, - Батырлан, ты вознамерился обмануть Богов.

Отец молчал. Он понимал, о чем говорит кузнец.

- Турал. Я даю твоему сыну новое имя. Турал - вечный, бессмертный. Огонь сказал мне, твой сын выбран камом. У него великое предназначение.

- Кузнец …- Батырлан захотел было возразить.

- Эрлик выбрал твоего сына, Батырлан, - кузнец взглянул на обескураженного батыра, - Быть Туралу шаманом. Не противься воли Богов, Батырлан. Иначе они накажут твоего сына, тебя с Асылым и весь наш народ. Каждому свой путь, каждому своя судьба. Ступай домой, - кузнец взглянул на рыжеволосое черноглазое дитя и провел ладонью по лицу Турала и громко произнес на всю кузнецу, - У тебя великое предназначение, Турал!

На следующий день стало известно, что шаман, что принимал роды у Асылым и первым увидел Турала, тихо умер во сне.

4. Камень-джада́

Мирная жизнь в степи после победы Батырлана у Ветреных ворот длилась двадцать лет. Родилось и выросло поколение молодых воинов, готовых в любой момент встать на защиту своих семей и родной Земли. Все было хорошо, но с каждым годом в степном воздухе стало ощущаться все более и более явное предчувствие войны. Купцы, путешественники и разведчики сообщали, что там за Ветреными воротами окреп старый враг - Була-тайши, которого Батырлану двадцать лет назад не удалось полностью уничтожить. Враг за эти годы зализал раны, собрал большую армию «черных» воинов и готов стереть с лица земли всех, кто окажется на его пути. Була-тайши жаждал смертельного реванша у Батырлана.

Турал рос счастливым любимым ребенком. С раннего возраста он вместе со своими старшими братьями и отцом занимался боем на саблях, ножах, стрельбой из лука. Батырлан продолжал упрямо верить в то, что его сын станет батыром и будет ему опорой в сражениях. После инициации змеиной кожи и скоропостижной кончины шамана кузнец стал наставником Турала и его жизнь сильно изменилась. Весть о том, что Эрлик пометил Турала печатью кама со скоростью степного ветра разлетелась далеко за горизонт. Черноглазый мальчуган с медными волосами выделялся на фоне сверстников и внешностью, и поведением и взрослым рассудительным отношением к жизни. Турал мог быть и озорником, и прилежным сыном. Но все чаще и чаще он оставался один на один с собой и своими мыслями. Турал освоил игру на кобызе и уединяясь в степи, садился рядом с балбалом и затягивал мелодию души, что летела по бескрайним просторам его родной земли. Так он общался с духами предков и отдавал свой кут в руки Богов. Многие сельчане с опаской относились к поведению мальчика. Его черные внимательные глаза, огненные волосы и отрешенность от этого мира рождали слухи о потусторонности Турала, что расстраивало Батырлана.

Вместе с кузнецом Турал познавал тайны шаманства, сложный многослойный мир, его устройство и законы. Турал учился слышать и вызывать духов, разговаривать с ними, изучал народные обычаи и придания, рассказывал их сверстникам и истолковывал их взрослым. Молодой кам помогал кузнецу врачевать людей и спасать их души, что были украдены нечистью.

Батырлан тоже не сидел сложа руки. Объединённая армия окрестных земель понимала опасность, которую несет с собой возродившейся из пепла Була-тайши. Готовилась к неизбежному сражению с войнами, что были облачены во все черное, как посланники преисподней. Готовились и камы, включая Турала. Им предстояло защитить своих воинов от злых духов иноземцев и помогать своему войску во время сражений. Кузнецы, не покладая рук, ковали оружие для батыров и для шаманов - железные подвески для костюмов и бубнов, что служили противоядием в борьбе со злыми духами врага.

Не было ни дня, чтобы Батырлан не переживал о том, что Эрлик пометил Турала печатью кама. Он с тревогой наблюдал, как взрослеет его мальчик превращается в сильного мужчину, как он постигает жизнь, боевые искусства, музыку и шаманство. Батырлан всегда помнил слова народа: «Кам не будет счастлив и богат на земле». Поэтому люди стремились избежать участи быть выбранным Подземным Владыкой. Судьба шаманов, даже самых могущественных, была незавидна.

Но Турал в самом детстве осознанно принял свое предназначение. Его миновала «шаманская болезнь», которая сводила с ума каждого, кто противился своему дару. Кут молодого кама воспитывался духами во сне, не причиняя страданий молодому человеку на яву. И в день, когда аул узнал, что Була-тайши пошел военным походом на их землю, обучение Турала был завершено и молодой шаман увидел необычный сон.

Турал сидел в одиночестве посреди бескрайней степи. Рядом с ним был балбал, который тихим голосом сказал: «Теперь ты - кам. Видишь прошлое и будущее. Обнаруживаешь присутствие сверхъестественных существ, вступаешь с ними в контакт. Посещаешь места обитания духов и божеств. Теперь ты - посредник между ними и людьми. Завтра с братьями отправляйся в лес. Отыщи большого кабана. Голова его будет чалая. Лоб его будет с белым пятном. Глаза его будут красными. Убей его одним единственным выстрелом из лука, поразив правый глаз. В голове кабаны ты найдешь камень-джада́. Обмой его в чистой воде.»

Турал так и поступил. С двумя старшими братьями он отправились в путь, который занял два дня. Добравшись до леса, охотники сразу же стали искать кабана, чтобы не оставаться здесь на ночь. Бродили по лесу, прислушивались, но животное так и не появилось. С наступлением темноты братья развели костер, поужинали провизией и заночевали. Ранним же утром Турал проснулся от хруста ветки. Было холодно. Где-то в деревьях кричали птицы. Ветка хрустнула еще раз. Турал взял нож и лук и, тихо еле шагая по листве, пошел на звук. Оглянулся на братьев, они крепко спали. Турал сжал лук и пошел дальше в чащу. Он потерял счет времени, шел и шел, и наконец-то увидел кабана. Зверь был таким, каким его описал балбал – большой, с чалой головой, белым пятном на лбу и красными глазами. Кабан заметил Турала, грозно зарычал и мгновенно бросился на охотника. Кам еле успел отскочить в сторону от его острых как нож клыков, покатился кубарем по лесной подстилке, ощущая спиной камни и ветки. В нос ударил сильный запах звериного пота и мочи. Кабан резко развернулся, хрюкнул и снова бросился в атаку. Туралу не удалось увернуться в этот раз, боров полоснул клыком по бедру. Охотник вскрикнул, упал на колено, и левая штанина потемнела от крови. Ее почуял дикий зверь. Одурманенный кабан с ревом кинулся на Турала. И в этот момент молодой шаман закрыл глаза и начал камлать: «Эрлик, Великий. Владыка подземного мира. Правитель царства мёртвых. Взываю к тебе. Повинуюсь тебе. Ты отметил меня. Я принял тебя.» Кабан несся прямо на Турала, который продолжать обращаться к Эрликом: «Ты воткнул свой посох в землю и вынул его. Из-под земли через дыру вылез кабан, схватившийся за посох зубами. В голове зверя камень-джада́. Духи указали мне добыть его. Эрлик. Великий. Владыка подземного мира. Правитель царства мёртвых. Взываю к тебе. Повинуюсь тебе. Позволь мне взять камень-джада́.»

Турал открыл глаза. Все вокруг замолкло. Птицы не щебетали, лес не шумел, ветер не игрался в высоких кронах. Перед самым лицом Турала была огромная морда разъяренного кабана. Зверь завис в прыжке, не дышал, а только испепелял кама красными глазами. Турал не теряя времени, что выдал ему Владыка подземного мира, хромая на левую ногу, отошел на расстояние выстрела. Натянул тетиву и выпустил стрелу в правый глаз кабана. Зверь заревел, застонал и замертво грохнулся на землю. Вдруг весь мир ожил. Турал поблагодарил Эрлика и достал из огромной головы кабана небольшой камень красивого лазурного цвета, внутри которого были белые облака. Магический камень-джада́, о котором говорил балбал. Возвращаясь к братьям, Турал набрел на ручей и, вспомнив наказ духов, обмыл камень в чистой холодной воде. Джада́ стал издавать звук «джим-джим». Заворожённый Турал приложил его к своей левой окровавленной штанине и в мгновение ока рана от клыков кабана зажила. В руках шамана был сильный инструмент кама – настоящий камень-джада́. Теперь Турал мог вызывать дождь, сильный ливень, град, грозовые тучи и снегопад даже в самый разгар лета и, как оказалось, залечивать раны.

5. Битва.

Настал час битвы.

Несмотря на невыносимо душный летний день, каждый участник сражения был готов. Камы облачились в ритуальные костюмы с металлическими подвесками в виде маленьких луков и стрел. Для увеличения способностей и для поддержки высших сил на одежду шаманов были нашиты перья беркута - главной птицы хозяина Неба. Многочисленные жгуты обтягивали все одеяния камов и были символами крыльев, что помогали им летать. Такие же жгуты закрывали лица шаманов, как надежный щит. Бубны, домбры, кобызы, кураи – все было готово.

Войско Батырлана выстроилось. Перед военачальником водрузили знамена и бунчуки, и верховный шаман начал церемонию освящения камланием. Все действо сопровождалось боем барабанов, игрой на кураи и разбрызгиванием кумыса на знамена и бунчуки. Кам задабривал духов, обитавших в них. Одновременно все воины стали кричать боевой клич-уран. Второй раз, третий. Воцарилась тишина. Шаманы обратили свои взоры туда, где уже стояло черное бесчисленное войско Була-тайши, закрыли глаза и стали камлать, задабривать духов местности, чтобы они помогли армии Батырлан одержать победу.

Вновь воцарилась тишина.

Практически одновременно Батырлан и Була-тайши вскрикнули финальный уран, и битва началась. Оба войска с ревом понеслись навстречу друг другу. Светлая и черная массы людей столкнулись. Степь наполнили лязг сабель, смертельные крики, ржание коней, удары, падение тел, кровь. Пыль поднялась до небес. Шаманы с двух сторон вели битву с друг другом и с враждебными духами, что были вызваны на помощь. Молнии, порывистый ветер, огненные вспышки, использовалось все, чтобы достичь победы.

Но силы были не равны. Войско Була-тайши не знало ни конца, ни края. Все новые и новые войны проходили через Ветреные ворота и вливались в битву. Вся степь была черной от солдат Була-тайши. Армия же Батырлана под натиском врага стала отступать. Потери были велики. Это видел Турал и шаманы. Не сговариваясь, они продолжили камлать еще с большим усердием. Пот градом лился по лицам камов, заслоняя им глаза. Голос срывался на хрип. Но камы продолжали бороться за своих воинов и как могли сдерживали атаки черных солдат.

Вдруг один из шаманов, что камал рядом с Туралом, вскрикнул и упал на землю. В его левой груди торчала стрела с черным оперением. Турал взглянул в небо и обомлел. Над войском Була-тайши в воздухе парили черные люди-птицы. Турал еле успел рассмотреть канаты, что спускались от загадочных летающих существ на землю. Тут же просвистела еще она стерла, вторая, третья и трое камов были убиты метким выстрелов в сердце. Они охотятся за нами. Турал отбросил все мысли и собрал все свои силы для борьбы.

Но войско Батырлана отступало. Була-тайши с наслаждением наблюдал за битвой и тем, как его лучники, что были подняты на воздушных змеях, выслеживали и отстреливали камов, одного за одним, лишая Батырлана поддержки духов и последней надежды на победу. Була-тайши уже видел свой реванш.

Стрелы летели с неба и убивали камов. Последним остался Турал и его сил не хватало, чтобы остановить черное войско и иноземных духов. Он не сдавался, но все было тщетно. Була-тайши окружил истерзанное войско Батырлана. Турал поднялся на ноги и осмотрел врага, за которым не было видно горизонта. Он встретился взглядом с Була-тайши. Военачальник кивнул и тут же сердце Турала пронзила острая боль. Кам сделал несколько шагов назад, но устоял. Пошатываясь, он опустил глаза и увидел стрелу с черным оперением, что торчала из его груди. Батырлан и батыры бросились к Туралу - к единственному пока еще живому каму. Отец подхватил, опускающегося на колени, сына.

- Нет! – прошептал Турал, высвобождаясь от рук отца.

- Сын! – вскрикнул Батырлан, - Прости меня!

- Отойди, отец, - голос кама был слаб.

Батырлан не смел ослушаться кама и отошел в сторону. Турал стоял на коленях в окружении своих воинов. Шаман вновь взглянул на стрелу и свою грудь, что была вся в его крови.

- Разойдитесь! Дайте мне увидеть Була-тайши! – прохрипел шаман.

Батыры расступились в сторону и Турал, что продолжать стоять на коленях, увидел впереди Була-тайши. Он сидел на черном коне и победоносно улыбался. Турал собрал все силы, что оставались у него и, пошатываясь, поднялся на ноги. Нестерпимая боль от стрелы пронизывала все его тело и разум. Но Турал поднял голову и сделал несколько шагов навстречу Була-тайши, который был поражен увиденным. Тут же гул пошел по черному войску – Избранный, Избранный. Послышался звук натянутых тетив, но Була-тайши рукой дал знак «нет». Он внимательно наблюдал за предсмертными действиями Турала – Что удумал этот Избранный, о котором мне так много докладывали шпионы? Кам достал из-за пазухи лазурный камень-джада́, посмотрел на него, поднял взгляд на Була-тайши и стал тихо читать заклинание.

Во имя бога милостивого и милосердого! Сто облаков да увижу я! Шумящий ливень да увижу я! Молитву Всевышнего, молитву моего черного господа, молитву почтенного господа я произношу, о если бы вы, облака, явились! Лазурный, легкий камень есть у меня. От Всевышнего прошу исполнения своих желаний. Белое облако мое, играя, приди! Я силу вашу уничтожу; уничтоживши, привяжу вас к воде! Приди, облако, на Була-тайши! Смой Була-тайши и войско его, приходи, серое облако! Ради единого господа, ради пророка божия, ради четырех друзей, ради святых, ради черных моих ходжей! Достигайте и приходите, сто облаков! Голубо-пестрого барана я заколю! Пегого коня я оседлаю! От неба жду исполнения своих желаний! Голубо-пестрого барана я закалываю! От бога прошу исполнения своих желаний. Бело-пегого коня я оседлаю; семь перевалов перевалю! Семьдесят разных голубых облаков достигши, придите! Сто облаков - голова барана - поворачиваясь, придите! Приходите!

Була-тайши понял, что Турал призывает на помощь все небесные воды.

- УБИТЬ! – заорал военачальник и лучники тут же стали пускать свои смертельные стрелы, но было поздно. Оставшиеся батыры успели встать вокруг Турала, закрыв собой и своей броней шамана, что продолжал камлать. Его голос набирал силу, становился громче, слова четче.

О черный ходжа, мой, садись верхом! Садись на коня и окружай ветер с дождем. Черную лошадь твою я оседлаю. А ты садись на дождь! Куда ни взглянешь, солнце затмилось, а кроме того и луна затмилась! Пегий баран — серое облако — спускается на землю! Серое облако, иди скорее, скорее! Дожди! Если проклянешь сто облаков, — дождь и снег! Если соизволишь, то дождь, дождь! Лазурный камень мой опущу в кровь. Белую палатку поставлю! Белую одежду я надену! Белую лошадь оседлаю! От бога прошу желаемого! Голубо-пестрого барана я закалываю!

Один за одним батыры падали от попаданий вражеских стрел.

Белое облако - бог мой, небо - от тебя я прошу! Камень-джада́ у меня есть! С грохотом я положил его! Темные облака тысячами, тысячами пришли, бесчисленные ручьи, ручьи, - вы явились! Сто облаков, тотчас, достигая, приходите! От запада, выйдя, приди, облако! От восхода, вернувшись, приди, облако! ПРИДИ!

И вот, когда последний закрывавший его батыр упал замертво, Турал поднял руку вверх, сжал кулак и раздавил в ладони лазурный камень-джада́. Его повторный крик «ПРИДИ!» разнесся по всей степи, заглушая крики черных воинов, которые испугано кричали от появившихся из неоткуда туч. Турал резко опустился на левое колено и со всего размаха ударил осколками камня о землю.

Проливень обрушился на степь. Он отрезал войско Батырлан от остального мира. Там за сплошной водной стеной батыры слышали отчаянные крики людей, ржание лошадей, непонятый гул и хаос. Турал продолжал стоять на колене, держал руку на земле и не дышал. Он смотрел, как сквозь его пальцы пульсируют осколки камня-джада́.

Когда последний голос за водной стеной утих, Турал взял горсть земли и бросил ее вместе с тем, что осталось от камня к небу. Мгновенно проливень прекратился. Турал облегчено выдохнул и рухнул на землю.

- Где все черные войны!? – со всех сторон доносились удивленные голоса, - Где все люди и кони!?

Степь была девственно пуста. Ничто не напоминало о том, что здесь сегодня была кровавя битва. Ясное небо, яркое солнце в самом зените и запах мокрой земли.

- Сын! - Батырлан бросился к Туралу, - Не умирай. Что мне сделать? Сын!

- Побудь со мной, - голос шамана утихал. Турал смотрел на измученное и сильно постаревшее за сегодняшний день лицо родителя, - Послушай. Отец, я вижу высоко в небе, на ветвях Байтерека зародились две новые жизни. Через девять месяцев они спустятся сюда, на Землю, - Турал закашлял, - Сегодня я исполнил свое предназначение, отец. Наш народ будет жить. Ни о чем не жалей. Отец, прощай. Меня там уже ждут, - Турал улыбнулся родителю, сжал его руку в последний раз и уснул навсегда.

По степи разнесся вопль отца.

6. Новая звезда.

По возвращению в аул Батырлан первым делом пошел с балбалу, у которого Турал сотни раз уединялся для игры на кобызе. Сердце отца разрывалось, глаза не пересыхали. Присев на землю, Батырлан взглянул на сумрачное небо, где только стали зарождаться звезды. Тихо к нему подошел израненный в битве кузнец.

- Душа Турала превратилась в птицу-тазкара и улетела в самое небо. За облака, на самый край миров. Там она превратиться в новую звезду, которая каждый день будет смотреть на нас, безмолвно говорить с нами. А, вот и она, - тихо с улыбкой произнес кузнец.

В небе зажглась новая звезда.

Через девять месяцев в семье Батырлана и Асылым родились здоровые красивые мальчишки-близнецы. Барыш и Кан, а вместе мирная жизнь.

Конец.