Джек Воробей — настоящий добряк

— Джек Воробей? Ты о том Джеке Воробье, который прохиндей и неудачник всех морей?

Толстый мужчина громко смеется, радуясь собственному остроумию.

Генри морщит нос от того, как сильно от этого человека несет зловониями, и брезгливо смахивает с лица чужие слюни. Будь его воля, он бы никогда не зашел в эту часть города, но информация о Джеке стоила всех пережитых им мучений.

— Нет! — восклицает он. — Я говорю о Капитане Джеке Воробье — грозе всех королевских флотов и хозяине всех морей!

— Хозяин всех морей! Мальчишка, иди отсюда! И никогда не говори подобных глупостей на улицах!

— Ответьте мне, где Джек, и я уйду! — не сдавался Генри.

От того, найдет он пирата или нет, зависела жизнь его отца.

— Помер этот неудачник, и уже давно, — произносит мужчина, прекращая смеяться. — Покоится на дне морском вместе со своей командой и дырявой лодкой!

Торговец одаряет мальчика легким щелбаном и идет дальше по своим делам. Генри смотрит ему вслед до тех пор, пока какой-то прохожий не толкает его и не советует исчезнуть с глаз, а то «наваляют и мало не покажется».

Мальчик, как ни странно, этому совету внимает и уходит в сторону улицы, на которой в самом красивом здании жили не менее красивые, но до ужаса вульгарные особы.

— Джек тута давненечко не появлялся, — произносит ярко накрашенная женщина и проводит тыльной стороной ладони по скуле Генри. — Поговаривают, что он сокровища у кого-то стыбрил, команду свою бросил, а сам уплыл, куда глаза глядят, и жизнь свою сейчас устраивает вдали ото всего вот этого.

Проститутка разводит руками, указывая на масштаб описываемых ею слов.

— Да то сказки будут, — говорит другая шлюха, накручивая на указательный палец локоны мальчика. — На самом деле Джек оставил море и принял постриг.

— П-постриг?.. Джек Воробей?.. — не верит услышанному Генри.

— Да ты что! А так разве можно? — удивляется первая женщина. — Он ж пират!

— А я откуда знаю, можно или нет? Мне, грешнице, на святые земли путь заказан. Хотя…

Она обнимает Генри за плечи, целует мальчика в щеку и произносит:

— Разве может быть греховно то, в чем получаешь божественное удовольствие?

— Все зависит от мировоззрения, — серьезно произносит Генри, на самовольность проститутки никак не реагируя.

На несколько секунд в комнате становится тихо, как на кладбище ранним утром, а потом ее заполоняет заливистый, громкий смех.

— Пф! Если бы все мужчины были как ты, бордели перестали бы существовать! — говорит женщина. — Тебя как звать, мой сладкий?

— Генри Тернер, — гордо произносит мальчик.

— О, как мужественно звучит, да, милая? — спрашивает женщина у подруги и лукаво ей подмигивает. — И, Генри Тернер, не противно ли столь высокородному юноше наше общество?

— Мама говорит, что даже шлюхи заслуживают уважения. Но, признаюсь, я никогда сюда бы не пришел, если бы не Джек.

— Он в бордель пришел ради пирата, а не утех, — качая головой и досадно вздыхая, говорит женщина. — Ребенок совсем. Что с него взять?

— Так о Джеке вы ничего больше не знаете?

— Только то, что как мужик, он начал сдуваться, — пожимает плечами шлюха и целует Генри на прощание.

Всю дорогу от борделя до рынка Генри стирал след красной помады на своей щеке.

— Д-да вы х-хоть знаете, к-кто я?! — слышит он пьяный возглас где-то неподалеку. — К-кто я?! К-кто я?.. А-а! Кто я?! Кто?! Кто-нибудь знает, кто я?!

Генри еле подавляет улыбку от жалкого зрелища.

Мужчина, перепачканный в грязи и Бог знает в чем еще, падает неподалеку от паба, ударяя руками и ногами о землю, как малое дитя. Сын Элизабет и Уилла идет дальше, чего на пьяницу время драгоценное тратить? Но слова мужчины останавливают его:

— Да я ж пират, едрить!..

— Пират?

Генри недоверчиво оглядывает мужчину. Разве мог такой вот…человек быть пиратом? Да никогда! Пираты должны быть сильными, храбрыми, ловкими и….да, вонючими. С последним пунктом у пьяницы проблем не наблюдалось.

Но все же… Для Генри он был еще одной возможностью найти Джека.

— П-простите, сэр!

— Сэр?..

Мужчина каким-то образом смог принять сидячее положение. Он невидящими от переизбытка в организме алкоголя глазами смотрит на Генри, а затем, скривив губы, добавляет:

— Давно меня так не оскорбляли.

— Простите, — еще раз извиняется Генри. — Позвольте задать вопрос.

— Позволяю, коль хочется, — отпивая от бутылки с ромом, произносит мужчина. — Только деньги вперед.

— Деньги?

— А ты что, малец, думал? Информация бесплатной не бывает, — произносит пьяница. — Да и лицо у тебя какое-то…знакомое.

Мужчина сощуривается, пытаясь вспомнить, где же мог видеть этого ребенка, но только что добавленная порция алкоголя берет верх над дельными мыслями.

— Мерзкое личико…и какое-то одновременно привлекательное…

Пират сам удивляется сказанному. Он смотрит на бутылку, потом на Генри и снова на бутылку. Стеклянная тара летит за его спину, а сам мужчина начинает отплевываться.

— Простите, я хочу узнать о Джеке Воробье! — произносит Генри.

— Капитане Джеке Воробье, — поправляет его мужчина и, вставая с земли, протягивает мальчику руку. — Деньжата, малой, вперед.

Генри, похлопав по карманам, отыскивает лишь одну монетку. Ее он пирату и протягивает.

Мужчина быстро выхватывает ее из рук мальчика, отворачивается от него и проверяет деньги на прочность.

— Смотри-ка, настоящая…

— Конечно настоящая.

Пират оборачивается к Генри, прячет монетку в кармане и произносит:

— Ничего о Воробье не знаю, — заявляет мужчина и, покачиваясь из стороны в сторону, собирается вернуться в паб, из которого его только что выкинули.

— Как так?! Вы же деньги взяли! — возмущается Генри.

— Такова жизнь, мой друг, — махая на прощание, произносит пьяница. — Не верь пиратам. Особенно тем, которые валяются в грязи с бутылкой рома. Они опасные ребята.

— Мне нужен только Джек! Другие пираты меня не волнуют!

— Джек тоже тот еще гаденыш.

— Вы же сказали, что не знаете его.

Мужчина передергивает плечами и поворачивает в сторону Генри голову.

— Откуда Вы знаете, что он «гаденыш», если незнакомы с ним?

Пират кривит губы, показывая мальчику ряд пожелтевших зубов.

— Ты чего такой внимательный, а? Самый умный что ли?

— Я заплатил Вам! Ответьте мне, где Джек!

— Не знаю, — отмахивается от него мужчина. — Нечего с ним якшаться, мелкий. Иди к мамочке, и спрячься у нее под юбкой.

Генри мальчиком был умным. Он видит, что пьяница о Джеке что-то знает. Да знает не понаслышке. А сам Генри помнит из рассказов матери, что пираты все, как один, самовлюбленные нарциссы. И когда при них восхваляют другого, стерпеть подобного отношения они не в силах.

— Тоже мне, пират, — произносит он, брезгливо смакуя последнее слово.

— Я на это не куплюсь.

— В море-то, наверное, ни разу не были.

— Еще как был, — усмехается мужчина.

— Правда? Корабль от ракушек чистили? Трюмы драили? Пират-матрос-уборщик.

— Эй-эй, малец…

— Знаете Джека Воробья, говорите?

— Капит… Я не говорил, что знаю его, — поправляет Генри мужчина.

— Только что сказали.

— Когда?

— «Что знаю его».

— А первую часть фразы ты прослушал?

Генри широко и самодовольно улыбается, а пират вновь морщится. Его мимика кажется мальчику очень забавной.

— Да почему твое лицо такое мерзкое?.. — произносит пьяница, высовывая кончик языка, будто съев сочный лимон.

Его вновь передергивает от вида ребенка.

— Джек Воробей бравый пират, я это знаю! Вам с ним никогда не сравниться.

Теперь уже самодовольно улыбается мужчина.

— Продолжай.

— Он самый храбрый! Ловкий! Сильный!

— Не останавливайся.

— Гроза королевского флота! Хозяин всех морей!

— Ух!.. Мне нравится твой настрой, парниша!

— И пусть все говорят, что он прохиндей и неудачник!

— Эй-эй, ты со словами-то полегче…

— И не важно, что даже шлюхи из Красного дома о нем не высокого мнения, как о человеке и мужчине!

— Ты что, с девчатами разговаривал? Не верь, они врут. Джек все еще в самом соку.

— Я верю, что Джек… Эй…

Генри так увлекается восхвалением Воробья, что чуть было не пропускает мимо ушей его фразу о Джеке.

— Так все же Вы его знаете!

Мужчина облизывает губы и поднимает руку в таком жесте, будто собирается сделать новый глоток, но…

— А-а, точно, — говорит он, взглядом находя на земле осколки зеленого стекла.

— Где Джек? — спрашивает его Генри.

— Помер.

— Я это уже слышал и в подобное не верю. Джек столько раз мог погибнуть в бравых схватках, но выжил, что сама Смерть устала за ним ходить.

— Надо запомнить такую трактовку, — задумчиво произносит мужчина. — Тогда… Он свинтил с красоточками на необитаемый остров, ест бананы с кокосами и наслаждается жизнью.

— Ага, как же. Это я тоже слышал. Еще поговаривают, что он принял постриг и ушел в монастырь.

— А что, так можно? — удивляется пират, а после на его лице появляется пошловатая улыбка. — Ну, если только в женский испанский… Ладно, давай так, малыш. Скажи мне, что ты слышал о Джеке Воробье, а я скажу тебе, что из этого правда.

— Капитане Джеке Воробье, — поправляет его Генри, радуясь тому, что у него получилось разговорить мужчину.

— А ты смекаешь, — улыбается пират, пальцами проводя по своей двойной бородке.

***

— Мама! Мама! — кричит Генри, подбегая к утесу.

Каждый восход и закат Элизабет встречает на этом месте, как когда-то и обещала: не сводя взгляд с горизонта.

— В чем дело, милый? — спрашивает она, ловя в свои объятия сына. — Стой… Чем это от тебя так пахнет?

Женщина морщит носик, принюхиваясь к одежде мальчика.

— Немедленно иди в ванну и смой с себя этот запах.

— Это запах пирата! — гордо заявляет Генри.

— Поверь мне, милый, пираты пахнут намного хуже.

— Пусть так… Но, мама!..

— Генри, иди в дом, — говорит Элизабет. — За ужином мы поговорим о твоем сегодняшнем дне.

— И я расскажу тебе о пирате, который знает Джека! Он мне о нем столько рассказал!

— Генри…

Элизабет тяжело вздыхает.

— Забудь о Джеке. Он всем приносит лишь несчастья.

— Я в это не верю!

— Все пираты одинаковы.

— Отец тоже пират! — не соглашается с ней Генри.

— Не по своей воле, — грустно улыбается Элизабет, подталкивая сына к дому.

— Я верю, что Джек — хороший пират. Мама, почему ты говоришь обратное? Вы же столько пережили вместе.

— Потому и говорю, милый, что мы столько пережили вместе.

Расстроенный Генри уходит с утеса.

Элизабет провожает его взглядом до тех пор, пока маленькая фигурка не скрывается за деревьями. Она вновь обращает все свое внимание к синему морю и к солнцу, погружающемуся в его холодные и опасные воды.

— Джек…

Иногда Элизабет жалела, что многое Генри унаследовал от отца. Он был таким же искателем приключений, как Уилл в свое время. Добрым, отзывчивым, сострадательным. Таким, как они, в обществе живется туго, но именно такие люди по-настоящему и живут в этом мире, наполненном кровью, страданиями и лишениями.

Потому что именно они могут прочувствовать всю сладость и горечь человеческой жизни.

Каждый раз говоря сыну забыть о Джеке Воробье, она сама невольно о нем вспоминает.

Авантюрист, мошенник, пьяница и любитель борделей. Падкий на лесть и искусный обманщик. Трус, каких поискать, и храбрец, готовый рискнуть жизнью ради золотой монетки. Ловкий фехтовальщик, богатый на фантазию рассказчик.

Элизабет не видела его с того самого дня, как Уилла постигло проклятие.

Однажды, правда, когда Генри только родился, на крыльце ее дома она обнаружила бутылочку пиратского пойла, которое дамам высшего сословия пить было не позволено.

Но она все же открыла грязную бутылку и пригубила ее, ощущая на губах горьковатый поцелуй Джека Воробья и трепет сердца, забившегося быстрее от воспоминаний их приключений.

Элизабет верит, что Капитан Джек Воробей как прежде плавает в море, ищет сокровища и с завидной регулярностью предается своей командой. Она от всего сердца желает ему долгой жизни и удачных походов за сундуками с золотом…

Но также она желает, чтобы Генри и Джек никогда не встретились.

Потому что Генри очень похож на Уилла. И Элизабет боится, что Джек, так же, как ее мужа, рано или поздно заберет в море и ее сына.

— Джек Воробей прохиндей и неудачник всех морей? — пропевает она.

О Джеке всегда и везде говорят одно и то же. И с прошедшими годами ничего не изменилось.

— Нет, — одними губами шепчет женщина и уходит в сторону своего дома.

Элизабет лучше всех остальных знает Джека. Он плох настолько, насколько и хорош. Храбр настолько, насколько труслив. Предан своим друзьям настолько, насколько нужно и ему и им.

Джек Воробей — настоящий добряк. Но никогда и никому Элизабет об этом не расскажет.

Особенно Генри.

20 июня 2017 года