Джекпот

«Нам нужна катастрофа, что бы оценить.»

Я проснулся в зловонной, влажной пещере — среди растрескавшихся костей, проржавевших обломков и бутылок, в которых плескалась мутная дрянь, напоминающая топливо, но воняющая, как дохлая крыса в жару. Голова гудела, будто в черепе танцевали три разъярённых рейдера с бензопилами. Каждое движение отдавалось болью, словно кто-то пытался выдуть мозг через глазницы. Похмелье оказалось злобным, как цепная псина, сцепившиеся в самую болезненную извилину мозга в тот самый миг, когда я попытался подняться.

Последнее, что помнил — мы устроили знатный рейд на Плавильный Завод. Говорили, там когда-то варили металл для настоящих машин — не эту хлипкую жестянку, что нынче держится на соплях, вере и двух саморезах. Мы шли за рарным скрапом. Вышло громче, ярче, веселей, чем планировали. Кто выжил — уже не важно. Я проснулся. Значит, я — жив.

Поход вышел на славу: скрап был свеж, как помытая дефка, лут — приличный, как элитный бордель. Оттого мы и решили, так сказать, отметить: "отблагодарить" госпожу Удачу и помянуть падших неудачников, распив терпкий ржавый квас, от которого шрамы щипало, а душа уходила в пляс.

Встав, я опёрся о стену, шатаясь, с глазами, налитыми кровью и дикой жаждой. Горло саднило так, будто я вчера ел песок вперемешку с битым стеклом. За очередным поворотом извилистого коридора, на развилке, меня встретил — тупик. Чтоб его... Грязно выругавшись, развернулся и побрёл в левый отнорок пещеры.

Через какое-то время я замер. Не в силах пошевелиться. Это был бред — галлюцинация обезвоженного и воспалённого мозга. Этого просто не могло быть. Иллюзорная, злая шутка, не иначе. Проморгавшись, я выматерился — не в силах поверить глазам.

Передо мной раскинулась полянка зелени... в чёртовой пещере. Ну бред же. Колоски трав, ягодные кусты, россыпь красочных цветов. Всё будто из другого мира — чистого, до того как произошло то что произошло, из старых сказок и обрывков допотопных голограмм. И — в завершение феерии — звуки... Журчание воды. Жужжание. Писк. Клацанье насекомых. ОБЫЧНЫХ насекомых, не полуторометровых мутантов — а , обычных. Перед глазами пропорхала бабочка с бархатными крыльями.

А ведь я не верил рассказам бабки, что существуют и такие.

Не сразу понял, откуда зелёное освещение. Свет будто сочился из самого воздуха, мягкий, липкий, но тёплый. Поднял взгляд к источнику и...

Увидел это.

«Что есть мусор, а где — Свет Жизни»

Не росток. Не галлюцинация. И даже не мать его чёртову газовую лампу.... Это была Сфера — странная, излучающая мягкое зелёное свечение. Растения тянулись к ней, как к солнцу. Над Сферой — подгнившее тело очередного "победителя по жизни". Оно висело, пронзённое зелёной лозой, словно жертвенное подношение. Лоза шла через грудь, и оттуда капала мутная, тёмная жидкость, с ленивым звуком падая на поверхность сферы, как масло в сухую сковородку.

Сфера пульсировала с каждой новой упавшей каплей, на нее, зелёным светом — живым и тёплым, как сердце, которое ещё не знает, что его скоро остановят.

С настороженностью подошёл ближе. Осмотрел диковинку. На корпусе различались надписи:

# ГВМ155-03

Продукция компании [название затёрто]

СФЕРА ЖИЗНИ

ВНИМАНИЕ!

ХРУПКОЕ!

И россыпь затёртых, но явно предупреждающих знаков — рваные полосы, символы радиации, биологической угрозы, нестабильности. Но мне было плевать.

Я понял: это — ДЖЕКПОТ.

Если дотащу в Долину — буду жить как король. Или хотя бы сдохну не в Пустоши, а в мягкой постели с девчонкой под боком. Эээх, мечта любого рейдера: умереть от пьянки в кабаке, или прямо на девушке... а лучше — на трёх сразу.

Расплываясь в самой алчной и тупой ухмылке, я начал извлекать находку со своего пьедестала, боясь повредить драгоценность. Пальцы дрожали. Сердце бухало, как перегретый мотор. В голове уже рисовались сцены роскоши, тёплой еды и — самое главное — безопасности.

Спустя полчаса мучительных попыток отделить сферу от её пьедестала, я продолжал стараться не повредить хрупкий артефакт, который стал моим билетом в райскую жизнь — по сравнению с пустошью и вечной кровавой бойней.

Наконец, с гулким щелчком, сфера отделилась от подставки. Оказавшись у меня в руках, она с шипением выпустила пар и сжалась, удобно помещаясь в ладонь.

На чистых рефлексах, не заметив явной угрозы, я метнулся в сторону. Спустя четверть секунды воздух там, где я стоял, с гудением рассекла мясистая лоза с шипом на конце.

Глубоко вдохнув и резко выдохнув с шипением, я ощутил, как воздух пьянил своей свежестью, ароматами и влажностью. В глазах потемнело, голова отключалась. Собрав последние силы, я рванул к выходу. Теперь я наверняка знал, где он.

Бежал недолго, но всё это время меня преследовала кровожадная лоза. Под ногами хрустели кости. Преодолев несколько поворотов и десяток метров, я выпрыгнул в сумеречную, сухую, пыльную пустошь.

Ммм... Дом, милый дом.

— Тааак, где это я?.. — пробормотал я, оглянувшись. И тут же заметил зелёную тварь, которая не так давно пыталась нанизать мою бренную тушку, она скукоживалась, иссыхая на глазах.

— Ха-ха! Выкуси, чёртова зелёная гнида! Ошибка растительного аборта! — показал лозе неприличный жест. — Нет, серьёзно... А где я вообще?

Спрятав сферу в подсумок, я активировал наруч, который тут же указал местоположение моей тачки.

Это был бронированный вездеход-амфибия на базе вместительной, но компактной машинки — «Жаба». С рыжими шипами из арматуры, сломанным огнемётом и девятиствольным пулемётом типа автоматического гатлинга. Запрыгнув в «Лунную Принцессу» — так я называл свою малышку — я откинулся на спинку.

Открыв бачок с водой, я присосался к живительной влаге. Еле оторвавшись от крана, развалился на стареньком, но мягком кресле-ковше.

Включив зажигание, я заметил, как загорелась панель навигации. Усмехнулся, расплываясь в довольной улыбке. Мурашки побежали по коже, возбуждая нейроны мозга.

— Каждый раз как первый... Обожаю.

Нажал на кнопку запуска двигателя — завизжал стартер, с хлопком прокручивая двигатель. Цилиндры застучали с пропусками, хлопок в выхлопной трубе — и... свет потух.

— ТВОЮ Ж, ЗА НОГУ, ВАТЬ НА КУРЬЮ МАТЬ, ЧТОБ ЕЁ ТАК, РОТ НАОБОРОТ! — со злостью пнул корпус принцессы. Загорелся свет.

— О, есть контакт, — с ухмылкой пробормотал я, снова нажимая на кнопку. — Иии... Етижи пассатижи. — Каждый раз, как нажимал кнопку, свет вырубался. И каждый раз, как отпускал — снова загорался.

Достав набор инструментов, я залез в подкапотное пространство Принцессы. Следующие полчаса подряд я что-то делал — но это «что-то» результата не дало. Всё было в норме, но почему-то ничего не работало.

— Тээкс... Ладно.

Включил зажигание, убедился, что коробка передач в нейтрали, достал лебёдку и зацепил её за ближайший холм. Включил привод, начиная толкать помогая механизму тянуть в горку Лунную Принцессу.

Как только силы покинули меня, а механизм лебёдки начал трещать, угрожая развалиться, я залез в кабину, воткнул заднюю передачу, зажал сцепление, достал из бардачка револьвер «Шершень». Высунув его в приоткрытую дверную щель, прицелился и несколько раз выстрелил в зацеп лебёдки.

С хрустом освобождённая Принцесса покатилась вниз по склону — тяжёлая, неуклюжая, но родная. Гравий летел из-под колёс, набиралась скорость, рывки передавались в руль. На нужной отметке спидометра я выдохнул и отпустил педаль сцепление — резко, без нежностей.

Маховик с хрипом рванул, передавая момент колёсам, те в долю секунды крутанули первичный вал, коленвал вздрогнул и начал своё адское веретено: поршни пошли в пляс, глотая воздух и топливо. В камерах сгорания — искра, вспышка, грохот.

Скрежет, хрип, хлопок — и двигатель заорал, как раненый мутант, но всё же живой. Оживился. Мой любимый кусок железа вернулся из мёртвых.

Поддав газу, я кинул «Шершня» на соседнее кресло, крутанул руль, играя ручным тормозом. Переключая передачи, развернулся и рванул по пустынной дороге... в... в... А в куда.. Собственно в какой стороне Долина? Да, и вообще хотелось бы заехать за своей долей и скрапом в конце концов.

Пощёлкав панель навигации, я определил, в какой стороне находится Долина, и сколько до неё ехать.

— Чёрт... Почти сутки.

Вдруг понял, что ехать нужно вообще в другую сторону. Ударил себя по лбу и, не снижая скорости, развернулся уводя в крутой занос Принцессу.

Рассекая просторы пустоши, пришлось пару раз объезжать лагеря Мусорщиков,а заодно и раздавить пару мелких мутантов — сами виноваты, не надо было выскакивать под колёса Принцессы.Вонь от них стояла такая, что фильтр пришлось дважды продувать.Ещё пришлось немного пострелять — залётный "гастролёр" на лёгкой, быстрой, кусачей тачке решил сыграть в "охоту на дурака".

Ну-ну. Сам себе злой Буратино. Надо было брони побольше навесить на свою повозку. Какой толк от скорости, если тачку прошивают насквозь, как консервную банку, а водилу нафаршировывают свинцом?

Ему ещё повезло — наткнулся на меня. А если бы на Мусорщиков или дикарей?.. Ох, не позавидовал бы. Они б его не просто свинцом, они бы его шкурой на сиденье пустили, а мясные кости проверили на зубок.

Через четверть дня, двигаясь под двести километров в час, движок начал перегреваться, вода в радиаторе закипела, а на панели вспыхнул символ топливного бака — красноречиво намекал, что горючее на исходе. Символ "чек-энджин" и вовсе всполохнул ярким алым, будто собирался прожечь дыру в приборке.

— Что ж, так и так было по пути… — пробормотал я себе под нос.

Крутанул баранку, развернул Принцессу и взял курс на ближайший кочующий форпост. Там и с тачкой помогут — за плату, конечно, — и пару долгов можно будет либо списать, либо кому-нибудь навесить. Ухмыльнувшись, вдавил педаль в пол.

Почему форпост "кочующий"? Потому что кочует из рук в руки. Так устроена здешняя вертикаль власти. Мы, люди, тут маленькие, но зубастые и очень злые. Местные заправилы, что рулят этими форпостами, при каждой смене власти в Долине начинают изображать лояльность с такой прытью и профессионализмом, что аж языками натирают задницы новым главарям. А главари-то приходят регулярно — кто бы ни захватил контроль над долиной, будь то механики, основатели или проклятый каганат.

А всё потому, что в форпостах эти ушлые морды — хоть и мелкие, но местечковые царьки-божки. Смотрят на всех вокруг, как на говно, и шипят сквозь зубы, будто ты — вонючая грязь под ногтями, оставшаяся после визита в сортир. Ох, как же иногда хочется эти зубы пересчитать…

Солнце тем временем ползло к зениту, время клонится к полднику. Термометр подбирался к тридцати, а на горизонте уже маячил силуэт форпоста — чёрный, коптящий небо зловонным чадом.

Успел. Ещё бы чуть-чуть — и сдох бы где-нибудь посреди пустоши, высушенный до хруста.

Подъехав к техническому боксу, я заглушил двигатель. Собрал подсумки и кошелёк с наличностью, за пояс заткнул шершня, в сапог воткнул старенький потёртый охотничий нож. Сферу тоже прихватил — мало ли что.

Выходя из Лунной Принцессы, махнул механику, подзывая его к себе.

Пожав друг другу руки, я вкратце объяснил, что и где менять, и велел глянуть грёбаный стартер с аккумулятором — снова чёрт знает как себя ведут. Механик радостно кивнул и ответил:

— Господин, с вас две тысячи монет или семь кросскронов. Как будет удобнее расплатиться? Только учтите — сдачи у нас нет.

Значит, курс сегодня — примерно один к трёмстам. Чёртова обираловка. Но деваться некуда — начнёшь торговаться, ещё хуже будет.

Расплатился, уже намереваясь двинуться в сторону бара, и на ходу спросил:

— Гнилозуб здесь?

— Да, вашбродие, — без особого энтузиазма ответил механик. — Работы с машиной займут около суток. Не желаете ускорить процесс? — и тут же добавил с едкой ухмылкой: — Всего три сотни.

Грязно выругавшись, заплатил и эту мзду. Через пару десятков шагов я уже сидел у барной стойки, заказывая ржавый квас — самое то, чтобы промочить пересохшее горло и смыть с языка пыль пустоши.

Прошло немного времени — я успел влить в себя пару кружек ржавого кваса и сожрать оплаченный обед. Что там было? Да кто его знает — стейк из таракана-мутанта или плугса, в этой живности я не разбираюсь. Главное, чтоб не отравиться.

Как только мне налили свежую порцию, ко мне подсел старый знакомый — Гнилозуб.

Он первым и заговорил, зашипев своим вонючим, прогнившим ртом:

— Давненько тебя не видно, старичок... Зачем пожаловал? Вроде вчера неплохо обжился скрапом и добром...

— Да вот, по случаю, — лениво отозвался я, — решил вспомнить старых приятелей, места боевой славы. Думаю, дай загляну, за долг спрошу, поговорим...

Я сделал глоток, посмотрел на него в упор.

— Да и вот ещё... Дельце мы тогда провернули, а скрапа я у себя что-то не наблюдаю. Не подскажешь, где он, Гнилозуб? А, ты же у нас наводчик-барыга. Хренов.

Я начинал злиться. Он это понял.

— Твой скрап в схроне, — что-то ткнул в своём КПК-наруче, и мой тут же пикнул. — Скинул координаты. Не надо было так надираться. После попойки ты куда-то пропал, никто не в курсе, рад, что жив.

— Это длинная история.

— А нам некуда торопиться. Вокруг нас пустошь на сотни километров. Принцесса твоя в надёжных руках — Игорь, наш механик, её чинит. Хороший парень.

...спустя четыре часа и полсотни кружек кваса...

— Помню, как в составе боевых колонн мы выбивали Механиков из долины...

Гнилозуб понизил голос, подался ближе, зашипел, будто паровой клапан:

— Поговаривают... Арис заключила союз с Основателями.

Он отстранился, посмотрел мне в глаза. Сквозь гнилые зубы выдавливал слова, как кровь из раны:

— Грядёт нечто. Не просто бой. Бойня. Такая, какой мы ещё не видели, брат.

— Прям не видели? А в сорок восьмом, когда Огнепоклонники пытались захватить власть? А Стальной чемпионат? Я бы тогда в золото вышел, если бы не чёртов Поршень...

— Да рассказывай, у тебя не Поршень виноват, а блок прогорел, — хмыкнул Гнилозуб. — Ладно. Чего тебе в долине понадобилось?

Я наклонился, понизил голос до шёпота.

— В пещере одной нашёл жуткую штуку... Сферу. И вокруг неё — цветущая поляна. Свет мигает. Живые кусты, здоровенные ягоды. Я её умыкнул. И знаешь, у меня ощущение, что тот, кто эту штуку в долину принесёт — заживёт почти как в раю...

И тут же понял: сморозил херню. Большую. Будто ягнёнка в пасть крокодилу бросил. Взгляд Гнилозуба менялся — уже не старый собутыльник передо мной сидел, а алчный шакал, учуявший добычу.

В этот момент дверь бара распахнулась, и механик крикнул:

— Лунная Принцесса готова! Можно ехать!

Эти слова были как выстрел стартового пистолета.

Гнилозуб взвыл:

— Не дать ему уйти!

Я выхватил шершня, и, несмотря на неполный барабан, всадил две пули — в колено и брюхо. Гнилозуб завопил. Я перемахнул через барную стойку, уходя от канонады — пули свистели, срывали штукатурку, пробивали бутылки.

На стене — треснутое зеркальце. В нём — отражения врагов. Как только затих огонь, я вскочил и начал раздавать хэдшоты. Пять из шести — упали. На последнего не хватило патронов, но в дело пошел шершень пролетевший в рожу урода выбивая его из игры.

Я метнулся к выходу, подобрал чужое оружие — новый пистолет-дробовик "Ашот", но не успел — меня сбил с ног здоровяк. Пушка вылетела, амбал навалился, душит. А я что? А я не пальцем делан. Выхватил нож из сапога — в бок, в шею. Мясо хрюкнуло и захрипело.

Подскочил, подобрал Ашота, и, пригнувшись от новой очереди, зигзагами рванул к борту Принцессы. Пули хлестали по земле, одна — цапнула бок, но не критично.

Забежав за Принцессу, рванул дверцу — а там безумный рейдер, с мать его РПГ. Слов у меня не было, зато у Ашота нашлось что сказать — рейдера в расход, а РПГ в хозяйстве пригодится. Запрыгнул за руль, молясь всем богам, завёл Принцессу и рванул, не жалея технику. У Врат Долины эти шакалы уже не сунутся — дальше не пойдут.

А пока — за мной вылетели десяток разномастных машин и пятак байкеров. Те вообще без башки — куда ты, дружище, без шлема и брони, против бронетачки? Ну вот куда?

Колёса «Лунной Принцессы» визжат по обломкам асфальта, я давлю тапок в пол петляя от колонны врагов. Пулемёт Гатлинг рычит в на крыше, выплёвывая фосфорные трассеры — паля по шинам преследователей, и их бронеавтомобили взмывают, как метеоры, разбрасывая искры и искалеченный металл.

Внезапно из клубов пыли вырастает мутант — ржавый исполин с щупальцами, как стальная кобра. Видимо его привлекли звуки боя и рев моторов, "ммм, вкусные мясные консервы" наверное думает мутант. Он разрубает два «Хаммера» на части, обрушивая свою ярость на колону врага. В меня летят камни и покореженые остовы машин, я вхожу в штопор, тачка скользит по обочине, но я не сбавляю хода — стреляю из «Ашота» по ступицам, и колёса врагов взрываются фонтанами искр и каплями горящего металла.

Осталось несколько десятков километров может с полсотни, но их слишком много. Я летаю по дороге, ветер свистит в ушах, душит пьянящей горячей вонью тоски и свободы. Вдруг над полем боя, словно чёрная ястребиная тень, нависает летающая машина Гнилозуба: зловещий сплав моторов и пулемётов. Он пикирует, прикрывшись пламенем выхлопа… но я не моргнул. Выхватываю РПГ, высовываясь в окно, прицеливаюсь в массивный мотор и — бум! — заряды рвут двигатель на части. Дрон взрывается, огненный дождь осыпает меня, но я уже мчу дальше.

За мной — последний. Байкер на бешеном мотоцикле, в одной руке — ручной гранатомёт. Он дышит мне в спину, хрипло рычит мотором и злобой. Щёлкает предохранителем — время вышло. Я хватаюсь за «Ашота», но — чёрт! — его заклинило.

Взрыв разрывает днище «Принцессы». Машина срывается с дороги, взмывает в воздух, как птица с перебитым крылом, кувыркается, выплёвывая искры, дым и меня.

Я вылетаю наружу, вращаясь в пламени и металле. Голова гудит, всё плывёт. Земля — не земля, а раскалённая карусель. Меня шатает. В глазах темнеет. Сквозь пыль вижу, как байкер чешет прямо на меня — как гончая на раненого зверя.

Оружия нет. Только арматура, торчащая из остова перевёрнутой машины. Я хватаю её. Земля уходит из-под ног. Но я поднимаюсь, срываюсь в бросок. С надрывом, с последним дыханием — кидаю железяку, как первобытное копьё.

Бах!

Арматурина впивается байкеру в грудь, нанизывая того как шашлык. Он слетает с седла, разматываясь, о скалы на обочине и замолкает навсегда.

Лунная Принцесса погибла.

Да упокоит её душу внутреннего сгорания святая пустошь.

Я поднимаю свой подсумок, перезаряжаю «Ашота», встаю над изломанным мотоциклом. Он мёртв почти как и я — но ещё дышит. Вцепляюсь в руль, выкручиваю газ до упора. Мотор орёт, словно умирающий зверь.

И я мчусь. Мчусь, забыв, что жив, что дышу, что кровь из виска заливает глаз. Только дорога, ветер, и километры, что остались.

До Долины — чуть больше четверти от сотни.

Это мой последний шанс. Добраться. Выжить. И жить как король или... или сделать хоть что-то ... Что то хорошее.

Сфера может обеспечить мне без бедную жизнь, и облегчить существование людям в Долине.

Что-то хорошее...

А сзади, за пылающим горизонтом, рвут тишину последние выстрелы и рев моторов. Но дальше они не сунутся. Там заканчиваются их силы…

... И мои силы.

Проехал врата Долины без проблем.

Сознание рвалось прочь, как дым сквозь трещины в черепе.

«Это любовь уносит меня»

НЕ СПАТЬ. НЕ СЕЙЧАС.

Орал себе в голову, но голос тонула в гуле мотора и смертельного набата в висках.

За километр до цели байк захрипел и встал — бак пересох. Я спешился, оставил железного коня умирать в пыли, пошёл дальше. Ноги будто из ржавого железа, мир качался.

Через сотню метров — винтовки. Стражники. Целятся. Кричат что-то. Но я иду, будто сквозь воду. Мне всё равно.

Я дошёл.

Вот она, Долина. Победа. Спасение. Награда.

Стража. На изготовке.

Плевать. Всё неважно. Я дошёл. Я жив. Я выиграл.

Осталось только получить приз. Обналичить Джекпот.

Рука дрожит, но я вытаскиваю Сферу из подсумка — грязную, тёплую, как живое сердце. Хотел выдать пафосную речь. Хотел, чтобы подлатали, проводили к главарю, обняли и сказали: «Молодец».

Но слова не вышли. Застряли, как слизь в горле. Следующий шаг оказался ватным, и я рухнул, не удержав равновесия.

Лицом в пыль.

Перед глазами — она. Сфера. Вся в крови.

Слабо мигает, надрывно, как сердце, забытое на морозе.

А потом я вижу её.

Трещина.

Глубокая. Рваная. Как рана.

Сфера сломана.

Последний сигнал. Последняя вспышка.

И — темнота.

Стражники кричат. Кто-то бежит. Кто-то... слишком поздно.

А я уже не слышу.

Я умер.

И в эту самую последнюю секунду, в этот миг между «был» и «нет», в пустоте, где больше ничего не осталось, звучит только один вопрос:

…это всё было зря?...

КОНЕЦ