Джокер Чернобога. Книга первая

Весна в этом году была поздней. Город дышал пылью и влагой с влажных газонов, машины лениво ползли по загруженным улицам, как муравьи по трещине в асфальте. Люди суетливо торопились по своим важным делам, уткнувшись в яркие экраны телефонов. Мне же предстоял ещё один спокойный день. Если бы я знал как ошибался, вообще не вылез бы из кровати и отключил телефон.

Стоя перед зеркалом, вгляделся в своё лицо. Отражение знакомое до боли – квадратная челюсть с характерной ямочкой на подбородке, из-за которой барменши обычно называли меня «милашкой» до того, как вглядывались в мои глаза.

А они карие, почти чёрные. Не просто тёмные, а будто выжжены изнутри. В них нет ни капли света, только плоская, бездонная поверхность, как масляная лужа на асфальте после дождя. Когда-то давно, кажется в прошлой жизни, в них было что-то человеческое.

Провёл пальцем по шраму над правой бровью – тонкая белая нитка, контрастирующая с загорелой кожей. Нос с лёгкой горбинкой, не сломанный, но и не идеальный. Губы полноватые, особенно нижняя, делают лицо чуть менее жестоким, чем оно есть на самом деле.

Трёхдневная тёмная щетина с редкими серебряными нитями. Не от возраста, а от бессонных ночей. Волосы короткие, чёрные как смоль, слегка вились у висков, когда отрастали. Сейчас они едва закрывали широкий длинный шрам на затылке, подарок от восточных недругов в позапрошлом году.

Откуда у меня недруги? Исключительно по работе. Я решал проблемы. Те, что нельзя уладить переговорами или угрозами. Клиенты платили мне не за процесс, а за результат, и, как правило он был положительный. Бизнесмены, политики, криминал. Все они одинаковы, когда страх застывает в глазах. Я никогда не спрашивал имён. Не вникал в причины. Результат моей работы обычно можно прочесть в последней строке биографии заказанного человека. Я делаю всё чисто и быстро. Без следов. Иногда с особой жестокостью, если это часть контракта. Нет, я не убийца. Я — финальный аргумент.

Вдруг неожиданной вибрацией в заднем кармане джинсов дёрнулся телефон. Вынул его ещё до того, как заиграла стандартная мелодия звонка. Посмотрел на экран. Без имени из контактов, просто номер. Знакомое сочетание цифр. Интересно. Этот абонент не беспокоил меня уже очень давно, наверное, лет пять.

— На связи, — ответил, отводя взгляд от зеркала.

— Алексей, приветствую тебя. Ты знаешь, кто это. Тут у моих подопечных ситуация одна нехорошая нарисовалась. Запущенное мутное дело, которое может вылиться в кое-что серьёзное. Надо, чтоб ты подъехал. Для контроля. Типа от меня. Чтобы непоняток избежать. Все неудобства я, естественно, компенсирую. Как и срочность вызова. По двойному тарифу. Аванс отправлю после подтверждения.

Голос пожилого абонента сиплый и прокуренный. Приятным знакомым я его назвать не мог, но должен признаться, что мои услуги он всегда оплачивал очень хорошо. Однако, сейчас внутренний голос, который меня никогда не подводил, говорил, что на этот раз задача несколько нетипичная. Что значит для контроля? Просто посмотреть? «Ну ладно, на месте разберусь. Не впервой», подумалось мне.

— Где и когда? — уточнил я.

— Старый бетонный завод, слева по шоссе в сторону Мутино. Наверняка знаешь где это. На шестнадцать часов там стрела, сегодня. Присмотри там за моими, чтобы их не обидели ненароком.

— Принял. Сделаю.

В трубке раздались короткие гудки. Никаких тебе «спасибо, дружище за услугу», никаких «созвонимся позже» или «забегай на огонёк, с меня чаёк». На самом деле, не сильно-то и хотелось. Есть ведь такая категория людей, с которой встречаться не очень хочется. И даже если вы в каких-то общих делах остаётесь в целом довольны друг другом: они выполненной работой, ты — формой и размером оплаты, всё равно никакого сближения не происходит. На самом деле, это и к лучшему.
Через минуту пришло сообщение из приложения банка, что на мой счёт поступила оплата за заказ номер такой-то. Авансом всегда брал четверть суммы. Если уже полученную умножить на четыре, можно считать, что неделя прошла очень успешно, несмотря на то, что сегодня лишь среда.

Выехать на указанную точку сбора решил пораньше. Свернул к салону красоты, где работала Анна. Её смена была в самом разгаре — я видел, как через стекло она сушила волосы клиентке, а потом, заметив меня у окна, махнула рукой.

Когда-то давно, увидев впервые её бездонные голубые глаза я и не думал, что утону в них безвозвратно. Влюбился мгновенно. Не знаю, что она разглядела во мне, но через некоторое время мы начали встречаться.
Её родители были категорически против моей кандидатуры, видимо, было у них какое-то предубеждение против воспитанников интернатов. В этом я хорошо их понимал. Немалый процент моих знакомых по тому неприятному времени уже перебрались в страну вечной охоты. Кто по собственному желанию, кто от излишней резкости на поворотах во время прохождении жизненных квестов. Я не мог их в этом винить. Каждый для себя выбор сделал сам. Мне же жизнь представлялась, скорее игрой со стратегическим уклоном, нежели тактическим шутером. Хотя зарабатывать приходилось именно этим.
Возвращаясь к родителям моей Анны: они всё-таки в итоге смирились с её выбором. Их единственная любимая дочурка показала свой жёсткий характер и им пришлось снять свои запреты на общение с её избранником. А после рождения нашей дочери, их внучки Машеньки, перебороли свои принципы и сами начали общаться. Вроде бы даже искренне улыбались на совместных праздниках при моём появлении.

Через пару минут она вышла, в чёрной майке с короткими рукавами, золотой подвеской в форме своего знака зодиака и с запахом цветочного парфюма, убирая длинные чёрные волосы в хвост. Подойдя, чмокнула меня в щёку.

— Минут тридцать на перерыв у меня есть. Сходим, выпьем кофе? А у тебя что, как? Опять весь в делах?— спросила она, щурясь от лучей весеннего солнца.

— Для тебя — всё моё свободное время. Конечно, пойдём.

Мы прошли в популярную кофейню через дорогу. Я заказал себе двойной эспрессо без сахара. Жене взял её любимый ванильный латте.

— Ты что-то сегодня загруженный, Лёшка. — Она посмотрела на меня поверх края бумажного стаканчика. — Глаза у тебя как у кота, которого ночью кто-то внезапно разбудил.

— А ты внимательная, Нюта. Да всё нормально. На перекрёстке меня сейчас как-то опасно подрезали. Вот теперь удивлённый на весь остаток дня. — слукавил я. — А ещё слегка задумчивый.

— И что тебе покоя не даёт?

— То, что жизнь короткая, а планов много. Мы ж вроде собирались в Карелию летом, да?

— Да, было такое. И Маша туда хотела после просмотра того красочного видео в сети. Кстати, у тебя получится её сегодня забрать, или нет?

Я откинулся на спинку стула. Солнце било в стекло, в волосах Анны были блики. Моя любимая жена не была в курсе моего основного рода занятий. Ей, как и её родителям вполне хватало убедительной версии о моём небольшом, но прибыльном бизнесе, связанном с логистикой. Это позволяло мне иметь свободное время в нужном количестве. И возможность длительных командировок.

— Не знаю, — ответил я честно. — На сегодня есть ещё кое-какие дела. Не уверен, что успею разгрести всё к семнадцати. А вот отпуск предлагаю планировать на начало августа.

— Ну ладно, — сказала она, вращая стаканом и перемешивая остатки напитка. — Я её заберу сама. Август — это нормально. Там ещё тепло должно быть. К ужину домой приедешь?

— Постараюсь успеть. Если что — наберу.

— Хорошо. — Она улыбнулась. — Мы с Машенькой будем тебя ждать.

Минут через десять мы распрощались. Я поцеловал жену. По привычке внимательно оглядывался по сторонам, подходя к машине. Открыл окно, глядя на часы. К назначенному времени вполне успеваю, даже с запасом. Мысленно переключился на предстоящую встречу. «Проконтролировать». Хм, ну надо же. Что конкретно заказчик имел в виду? Произвести контрольный? Нет, такие вещи по телефону не говорят. Не люблю недосказанностей и неожиданностей, хоть мне и не привыкать.

Уцепился взглядом за что-то на дороге, и в голову сразу же полезли воспоминания.

Пустозёрский интернат. Старый кирпичный корпус с широкими трещинами на потолке. Воспитатели с глазами, уставшими от беспокойных чужих детей. Ежедневные драки, холод, одиночество. И угрюмая безысходность, в которой никто никого не назовёт по имени.

Интересно, а что изменилось бы, если бы я знал своих родителей, если бы меня не скинули в интернат в полтора года? И ещё, живы они или нет? Вспоминали обо мне когда-нибудь после того как бросили? Кто вообще эти люди?

Однажды читал своё личное дело, пробравшись ночью в кабинет завуча, кажется, в восьмом классе. Там в графе «родители» стоял прочерк. В принципе я уже давно не рефлексировал по этому поводу, но иногда мысли всё же посещали. Если бы вырос в полной семье, был бы сейчас учителем русского языка и литературы? Или сгинул бы ещё лет десять назад от передоза, например? Кто знает. Интересные, наверное, штуки, эти альтернативные реальности. Очень занятно было бы заглянуть и узнать, как там живут другие копии моего я. Если они существуют, конечно.

Вспомнилась почему-то служба в армии. Жара, потный камуфляж, постоянные марш-броски. Стас Каримов. Отличный парень. Настоящий друг. Спокойный, как вода в стакане, но когда нужно — реальный ураган. Мы с ним два года прикрывали спины друг друга, бывали в таких переделках, что страшно вспоминать. Причём страшно становится в первую очередь от нашей безбашенности тогда. Не видел Стаса уже лет сто. Надо бы как-нибудь набрать ему, пересечься. Посидеть семьями у мангала, пожарить мясца. Вспомнить суровую молодость. Армия ведь тоже своего рода другая реальность, позволяющая увидеть то, из чего человек сделан. Во всех смыслах, да.

Ага, вот и нужный поворот к старому бетонному заводу. Нужно проехать по грунтовке небольшую лесополосу, буквально в два ряда жиденьких деревьев, пару раз повернуть, а там уже и завод.
Этот конкретный участок местности в определённых кругах пользуется дурной репутацией. Когда-то, лет двадцать с небольшим назад здесь встретились две крупные подмосковные группировки. Территорию собирались поделить. Собрались в полном составе. А в результате совсем другие люди, пользуясь удобным случаем, их самих поделили на ноль. С тех пор забить стрелку тут считалось дурным вкусом. Вот ещё и от этого выбор места для сегодняшней встречи меня настораживал.
Я свернул, выруливая в сторону, и остановился на обочине. Вышел из машины, покрутив головой. С шоссе меня уже не было видно из-за деревьев. Впереди, до ближайшего поворота совершенно пусто. Огляделся по сторонам, выжидая. Никого.
Достал из бардачка отвёртку, открыл багажник. Аккуратно вскрыл потайную панель в заднем сиденье. Вытащил небольшой свёрток и снова сел за руль.

На коленях развернул упаковку. Тульский Токарев «модель двести тринадцать А» блестел воронёной сталью. Кое-кто наверняка сморщился бы при упоминании этой китайской модификации легендарного ствола. Но я в этом плане человек практичный и магазин на четырнадцать патронов в этой вариации пистолета для меня имели решающее значение. Патронов, как известно, мало не бывает. А качество изготовления было очень достойным. Проверено на деле, и не раз. По случаю несколько лет назад взял у поставщика небольшую партию одинаковых, про запас. Не пожалел ни разу.
Вынул обойму, проверил, вставил обратно. Передёрнул затвор. Запасную обойму сунул в правый задний карман джинсов. Закрепил колдстиловский танто на лодыжке рукоятью вниз. Пистолет сунул за пояс сзади, под ветровку. Надо что-то проконтролировать? Ну что ж, вот теперь я готов.

Завод казался совершенно пустым. Подъехав, припарковался слева от проходной, заросшей кустами. Заглушил двигатель. Ни одной машины вокруг почему-то не было. Посмотрел на часы. Пятнадцать сорок пять. Время, вроде бы, ещё есть. Странным было то, что ни одна из сторон не приехала на место встречи раньше. Решил не забивать этим голову и не ждать здесь, а сходить посмотреть вокруг. Сориентироваться на местности. Хотя, по хорошему, нужно было сюда приехать часа три-четыре назад, осмотреться и поставить метки. Что-то я сегодня расслабился.

Одноэтажное кирпичное здание недалеко от ворот, видимо, бывшее заводоуправление. То, что раньше можно было назвать цехами виднелось дальше, метрах в ста отсюда. Осмотр начал с ближайшего.

Подошёл к покосившейся, неровно висящей двери. Огляделся. Вокруг тишина. Заглянул в окно рядом с дверью — никого не видно. Потянул на себя внезапно оказавшуюся жутко скрипучей дверь и вошёл внутрь. Небольшой коридор на пару шагов, за ним приоткрытая внутрь дверь. Квадратное помещение, метров на сорок площадью, с выгоревшей зелёной краской на стенах. Два окна с грязными стёклами слева. Справа и впереди два дверных проёма. Вокруг какие-то хаотично стоящие шкафы, столы, валяющиеся стулья. В нос ударил запах пыли, плесени и чего-то кислого.

Шагнув внутрь, сместился немного вправо, за открытую дверь.

Выстрел прозвучал неожиданно громко. Мгновенно резкой болью обожгло левое плечо. Меня развернуло и с силой швырнуло о стену. Я сполз по ней, но тут же перекатился вбок. Кажется, те полшага в правую сторону спасли мне жизнь. Неизвестный стрелок целился прямо в центр груди.

Пистолет уже в руке. Из правого тёмного дверного проёма выскочил человек с перекошенным лицом и взял меня на прицел своего автомата. Я сделал три быстрых выстрела. Судя по вскрикам и звуку падения, попал, как минимум два раза.
Слева раздался быстрый топот ног. Перевернулся лёжа, в сторону двери, в которую вошёл. Обзор закрывала открытая створка. В узкую щель между дверной коробкой и распахнутым полотном двери успел увидеть мелькание человеческого силуэта. Через секунду понял, что внимательно вглядываться было не обязательно.
Двое невидимых пока мне людей с порога, не разбираясь, начали поливать огнём каждый свой сектор. Один длинной очередью лупил справа от себя, второй — слева. Судя по всему, меня, лежащего за дверью, они ещё не видели. Я тоже не мечтал об этой встрече. Поэтому начал стрелять сквозь дверное полотно.
Скорее всего именно фактор неожиданности сыграл в мою пользу. Как и восемь выпущенных патронов. Тела свалились прямо в проёме, дверь открылась внутрь до конца. На полу лежали два незнакомых мне парня в модном камуфляже типа «Мох» с потёртыми старенькими калашами, ещё с деревянными прикладами. Нестареющая классика! Осторожно встал, прислушиваюсь. Левая рука повисла плетью, жутко ноя. Крови натекло с неё уже прилично. Надо бы перезарядиться, в обойме три патрона всего осталось. Одной рукой это делать немного проблематично.

В несколько прыжков переместился в центр комнаты, туда, где стояли столы. Нажал кнопку защёлки магазина, положил пистолет на стол, правой рукой вынул из заднего кармана запасную обойму. Боковым зрением уловил движение, повернул голову и понял, что ничего уже не успею.

Не успею забрать Машеньку вечером из детского сада. Не успею на ужин к семье. Не успею съездить в отпуск в августе с ними в Карелию. И, судя по всему, что-то проконтролировать сегодня тоже похоже не успею. Мой контроль определённо сегодня вышел из чата.

«А ведь это была самая настоящая засада. Засада на меня», — мелькнула мысль, когда я увидел этих людей. Двое стояли напротив окон и выпускали в меня длинные очереди из автоматов. Робингудами они явно не были, но пару пуль я всё-таки словил. Меня отбросило к стене, по которой я сполз на пыльный пол.

Всё, что успел сделать — это вытащить нож из крепления на лодыжке. Потом в проёме двери появился высокий неприятный тип в синей майке - алкоголичке, камуфляжных шортах и красных кроксах. Надо же, как вырядился. Бросилась в глаза его крупная татуировка ворона на предплечье. Кажется, в стиле трэш-полька — кровавые брызги и геометрия, — но ворон на ней выглядел древним, как из какой-то старославянской миниатюры. Последнее, что я увидел: татуировка ворона на руке убийцы пошевелилась. Неужели кровь залила глаза? Нет. Птица повернула голову и посмотрела на меня. «Вот и галлюцинации», — грустно подумал я, прежде чем мир поглотила тьма. Тип с тату криво усмехнулся, глядя на меня, поднял свой ствол — кажется, семнадцатый глок — и свет для меня погас окончательно.

***

Очнулся я от холода. Точно такое же ощущение бывает, когда долго лежишь в снегу на морозе и остываешь. Попробовал шевельнуть рукой. Получилось, но появилась сильная боль во всём теле. Снега, кстати, под пальцами не было. Тогда почему так холодно?
Зато был камень под щекой, который я хорошо чувствовал и, который не добавлял комфорта. Очень странное ощущение. Если я мог думать, чувствовать боль, значит, есть вероятность, что я жив.
Слегка приоткрыл глаза, пытаясь осмотреться. Обстановка вокруг совершенно не похожа на старый бетонный завод. Здесь было тусклое освещение, из-за которого всё казалось серым. Но даже так смог увидеть, что лежал я в центре старинного помещения с высокими колоннами.
Морщась от боли, перекатился на спину. Надо же, в целом всё это напоминало какой-то старый храм. Колонны уходили под сводчатый потолок. Старые, потрескавшиеся стены с узкими стрельчатыми окнами. Тусклый свет снаружи струился через разбитые витражи.
Что я тут делал? Нет, не так. Главный вопрос — что это вообще за место?

В воздухе витал застарелый запах пепла, чужих молитв и трагической безысходности. Свет сочился сквозь трещины в стенах, как проступающая кровь.

Я понимал, что это уже не заводская локация. И совершенно точно не град Москов. Если это и был ад, то в нём было почему-то удивительно тихо.