Джокер под прикрытием

Свет был ослепительным. Тысячи камер телефонов превратили темный зал “Олимпийского Стадиона” в мерцающее море, усеянное искрами.

Феликс Ли, или просто Феликс для миллионов, стоял в центре сцены. Его волосы, только что окрашенные в платиновый блонд, ловили каждый луч прожектора. Он улыбался — та самая, фирменная, немного наивная улыбка, которая приносила ему миллионы долларов и обожание фанатов.

“STAY!” — его голос, обработанный микрофоном, прозвучал мощно и чисто, вызывая шквал восторженных криков.

Он сделал идеальный пируэт, завершив хореографию в такт последнему аккорду. Пот стекал по его вискам, но это был пот выступления, не страха. Он поклонился, принял букеты и, наконец, ушел за кулисы, где его немедленно окружили стилисты, менеджеры и телохранители.

“Феликс, ты был великолепен! Быстрее, нам нужно успеть на саундчек для завтрашнего шоу в Осаке, но сначала — пресс-конференция!” — затараторил его менеджер, Кан.

Феликс кивнул, его улыбка не дрогнула.

“Конечно, Кан-хён. Дайте мне пять минут, чтобы освежиться.”

Пять минут. Это было достаточно.

Он прошел через лабиринт черных занавесок и коридоров, где запахи грима и пота смешивались с ароматом дорогого парфюма. Его личный ассистент, тихий парень по имени Минхо, ждал его у двери в гримерку.

“Ваша вода, Феликс-щи. И ваш телефон,” — прошептал Минхо, протягивая ему смартфон.

Феликс взял телефон, но не включил его. Он прошел прямо в дальний угол гримерки, где стоял тяжелый, обитый черной кожей, чемодан, который никогда не покидал его вместе с остальным багажом группы.

Кан и стилисты ждали его в основной части комнаты. Феликс прикрыл чемодан полотенцем.

“Я скоро вернусь,” — сказал он, прежде чем войти в крошечную, приватную душевую кабину.

Внутри он запер дверь. Пять минут начались.

Он быстро снял сценическую одежду, которая моментально была унесена ассистентом. Скинув с себя бремя Феликса — идола — он открыл чемодан. Внутри, поверх чистого комплекта одежды для пресс-конференции, лежало нечто иное: черный тактический костюм из легкого, но прочного материала, тонкие кожаные перчатки и, самое главное, компактный, но мощный набор инструментов, включая небольшой скальпель и специальный инъектор.

Его дыхание стало ровным, сердцебиение замедлилось. Напряжение сценического адреналина сменилось ледяным, фокусирующим покоем. Это был его настоящий ритуал.

Феликс достал из потайного кармана куртки небольшую, зашифрованную флешку. Он быстро вставил ее в свой личный, защищенный планшет, который он никогда не показывал публике.

На экране высветилось одно сообщение, помеченное красным: “Цель 38-Б: Верификация завершена. Срок: 02:00. Локация: Дом на холме, Каннам.”

“Успеть бы к рассвету,” — прошептал он. Завтра он должен быть в Осаке, но долг Джокера не мог ждать.

На Каннамском холме, в особняке, где стекла отражали огни Сеула, сидел мужчина по имени Пак Чонхо. Он был бывшим главой крупного финансового синдиката, только что вышедшим из тюрьмы после странного “исчезновения” всех улик против него. Для мира он был респектабельным бизнесменом. Для Феликса — гнилым зерном, которое необходимо выжечь.

В 01:45 ночи Феликс, теперь облаченный в темную одежду, скользил по крыше особняка. Он двигался с грацией, которую нельзя было выучить на уроках танцев. Это была сила, скрытая в каждом его движении, отточенная годами смертельной практики. Он не использовал взрывчатку или грубую силу. Джокер предпочитал элегантность.

Он бесшумно проник через вентиляционную шахту, которую сам же и подготовил, используя свои “туристические” поездки для разведки.

Пак Чонхо пил виски в своем кабинете, смеясь над своей удачей.

Дверь кабинета мягко отворилась. Чонхо поднял голову, не ожидая увидеть никого, кроме охраны.

“Кто здесь?” — рявкнул он.

Феликс стоял в дверном проеме, освещенный лишь тусклым светом настольной лампы. Он не выглядел как громила или наемник. Он выглядел… как модель. Его черты были тонкими, глаза — холодными, как антарктический лед.

“Добрый вечер, господин Пак,” — голос Феликса был низким и мягким, лишенным той звонкой сладости, которую он использовал на сцене. “Я пришел, чтобы напомнить вам, что некоторые долги не списываются.”

Чонхо, будучи человеком, повидавшим многое, быстро понял, что перед ним не грабитель. Он потянулся к кнопке тревоги под столом.

Слишком медленно.

Феликс сделал один шаг, затем второй. Он двигался так, как будто переходил дорогу, а не пересекал комнату, полную смертельной угрозы.

Когда Чонхо наконец нащупал кнопку, Феликс уже был рядом. В руке блеснул стальной стержень инъектора. Легкое нажатие.

“Просто спите,” — пробормотал Джокер.

Чонхо дернулся, пытаясь оттолкнуть его, но тело уже начало слабеть. Его глаза расширились от паники, когда парализующий нейротоксин начал действовать. Он рухнул на ковер, задыхаясь, но не в силах кричать.

Феликс опустился на колени, глядя на парализованного мужчину. Он не чувствовал злорадства, только рабочую необходимость.

Он достал маленький диктофон, включил его и на фоне тихого, ноющего звука, произнес:

“Приговор приведен в исполнение. Справедливость, наконец, восторжествовала в этом городе. Это был Джокер.”

Он отключил запись и положил телефон рядом с Чонхо. Затем, из того же набора, извлек маленький флакон с ярко-красной жидкостью, имитирующей сильную кровопотерю, и аккуратно нанес несколько капель на запястье жертвы, имитируя агонию.

В 03:30, когда первые лучи рассвета только начинали касаться горизонта, Феликс Ли стоял перед зеркалом в своей гримерке. Смыв остатки пота, он нанес идеальный ровный слой тонального крема, чтобы скрыть усталость. Его тело уже было чистым, переодетым в шелковую пижаму, которую он надевал перед сном в отелях.

Он проверил новости в телефоне.

«Странная смерть: Бывший глава синдиката Пак Чонхо найден мертвым в своем кабинете, по предварительным данным — сердечный приступ. Полиция в недоумении.»

Феликс едва заметно улыбнулся — не Джокерской улыбкой, а улыбкой уставшего профессионала.

К нему постучали. Это был Кан-хён.

“Феликс, ты готов к вылету? Рейс через три часа. И ты не выглядишь отдохнувшим.”

“Я в порядке, хён,” — ответил Феликс, и его голос вернул свою звонкость и невинность. “Просто… немного волнуюсь по поводу предстоящего камбэка.”

Он бросил последний взгляд на свое отражение: идол. Идеален.

Однако, когда он обернулся, чтобы взять свой сценический рюкзак, его взгляд случайно упал на обложку свежего выпуска криминального журнала, который кто-то оставил в коридоре. На первой полосе было крупное фото: темная, размытая тень, стоящая над местом преступления несколько месяцев назад.

Подпись гласила: «Кто такой Джокер? Герой или монстр?»

Феликс забрал свой рюкзак. Он не мог позволить себе такой роскоши, как любопытство. Он не монстр. Он просто выполняет работу, которую никто другой не осмелится сделать.

И он прекрасно знал, что детективы вроде Ли Джисона, которые только что начали расследование дела о “загадочном убийце”, скоро выйдут на след его идеальной двойной жизни. И это будет самое интересное шоу в его карьере.

Пока самолет, арендованный специально для Stray Kids, набирал высоту над спящим Сеулом, Феликс старался слиться с мягким креслом бизнес-класса. Он избегал разговоров, погрузившись в чтение сценария для их следующего музыкального видео. Он должен был выглядеть поглощенным, сосредоточенным на искусстве.

Рядом с ним сидел Бан Чан, лидер группы, всегда настороже.

“Ты сегодня какой-то тихий, Феликс,” — пробормотал Чан, потягивая дорогой чай. “Даже после такого шоу. Ты должен радоваться.”

Феликс поднял глаза, на мгновение позволив себе чуть усталую маску вместо сияющей улыбки.

“Просто… устал, хён. Энергии уходит слишком много. Нужно подготовить себя к Японии.”

“Правильно,” — кивнул Чан. “Ты наш лучший товар, Ликси. Не перегорать бы.”

“Не перегорю,” — пообещал Феликс, его внутренний “Джокер” усмехнулся этой фразе.

Он действительно не перегорал. Он подпитывался этой двойственностью. Сцена требовала его души, но работа Джокера давала ему чувство абсолютного контроля, которого никогда не могло дать слащавое обожание фанатов.

Детектив Ли Джисон ненавидел раннее утро. Ненавидел запах застоявшегося кофе в участке, не любил блеск белых стен, и ненавидел необходимость изображать бодрость, когда его мозг жаждал еще пары часов сна. Но дело Пак Чонхо было слишком… чистым.

“Второй за три месяца,” — Джисон постучал ручкой по столу, заваленного отчетами. Он сидел напротив своего напарника, ветерана Ким Тэу, который выглядел так, будто не спал со времен последнего провала в Корее.

“Сердечный приступ в 50 лет, Джисон-а,” — вздохнул Тэу. “У богатых людей, которые только что вышли из тюрьмы за финансовые махинации, случаются сердечные приступы. Это называется ‘жизнь вернула долг’.”

“Нет. Смотри.” Джисон передвинул фотографию с места преступления. Тело Чонхо лежало в неестественной позе. “У него были идеально ровные зубы. Он стиснул их так сильно, что сломал один из корней. Это не просто сердечный приступ. Это шок от введения чего-то, что не оставляет следов в стандартной токсикологии.”

Джисон указал на место, где полиция нашла диктофон.

“И эта запись. Неофициальная, украденная из архива. Голос… очень чистый, молодой, с легким, едва заметным акцентом. Он говорит как на сцене.”

Тэу хмыкнул: “На сцене? Ты хочешь сказать, наш убийца — певец?”

“Именно,” — Джисон откинулся на спинку стула, чувствуя, как азарт сменяет усталость. “Убийца, которого я ищу, идеален. Он входит и выходит незамеченным. Он оставляет после себя следы, которые говорят о том, что это не был наемный киллер. Это месть, но слишком избирательная. Это чистота, которая граничит с искусством.”

Он открыл файл с досье на предыдущей жертве — коррумпированном политике, который умер “от передозировки снотворным”.

“Помнишь, я говорил, что убийца оставляет ‘отпечаток’? В первом случае это была едва заметная царапина на запястье жертвы, которую мы списали на борьбу. Здесь — след укола, который исчез.”

Джисон открыл свои заметки. Он начал составлять профиль: Искусен в маскировке, имеет доступ к информации о жертвах, обладает изысканным вкусом в методах, обладает физической подготовкой, возможно, публичная личность, которая легко избегает подозрений.

Он пролистал ленту новостей. На первом месте — заголовок о том, что Stray Kids вылетели в Японию.

“Смотри на это, Тэу,” — Джисон ткнул пальцем в промо-фотографию группы. Они все выглядели как одуванчики, но один выделялся. “Феликс Ли.”

“Боже, Джисон, ты ищешь маньяка среди идолов? Это же смешно. Они под круглосуточным присмотром.”

“Под присмотром толпы, Тэу. Но кто присматривает за теми, кто присматривает за ними? Феликс Ли — самый популярный, самый обаятельный. Его лицо везде. Идеальное прикрытие. Если ты убийца, кого бы ты хотел, чтобы полиция искала в первую очередь? Скучного брокера или милашку, который умеет танцевать?”

Джисон чувствовал, как его интуиция кричит. Что-то в ледяной отстраненности в глазах Феликса на фотографиях — контрастирующее с его сценической теплотой — щелкнуло в его голове.

“Я хочу полный отчет по всем передвижениям Феликса Ли за последние полгода. Снимки с камер, логи его личного транспорта, что угодно,” — приказал Джисон. “Я собираюсь посмотреть их концерт в Осаке. Через неделю.”

Тэу покачал головой. “Ты ведешь себя, как фанат, который разочаровался в кумире.”

Джисон улыбнулся, и эта улыбка была такой же холодной и острой, как скальпель Джокера.

“Может быть. Но я не собираюсь разочаровываться. Я собираюсь его поймать.”

В это время, в шикарном отеле в Осаке, Феликс, наконец, смог позволить себе расслабиться. Он сидел в своем личном джакузи, наблюдая за дождем, падающим на город.

Он достал свой личный, защищенный телефон. Он открыл новостные ленты, игнорируя сообщения от продюсеров и фанатов.

Он нашел короткий, но проницательный анализ дела Чонхо, написанный каким-то молодым, но очень цепким детективом из Сеула. Детектив Ли Джисон.

Феликс читал его анализ о “чистоте” убийства, о “следе искусства”, который оставлял Джокер. Он читал о том, как детектив подозревает, что убийца — публичная фигура.

Феликс откинулся на край мраморной плитки. На его лице не было ни тени страха, только глубокий, почти научный интерес.

“Ли Джисон,” — прошептал он, пробуя имя на вкус. “Ты смелый. Или очень глупый.”

Он знал, что его карьера — его щит. Но он также знал, что даже самый крепкий щит может дать трещину, если в него ударить с нужной стороны.

Феликс улыбнулся. Это была улыбка, предназначенная только для него самого и для отражения в воде. Это была улыбка хищника, который только что обнаружил, что за ним наблюдает другой, более опасный хищник.

«Отлично. Пора устроить шоу, детектив. Но тебе придется потрудиться, чтобы увидеть мою настоящую сцену.»