Джонни и Джимми: приключенческий вестерн

Пролог 1

На крыше движущегося поезда

Ветер свистел на большой скорости, задирая полы длинных роб и заставляя швырять пыль в пустошь, мелькавшую по бокам. Поезд нёсся по рельсам с грохотом, будто сам дьявол сидел в топке. А на крыше, как две невозмутимые каменные глыбы, стояли они.

Двое. Одинаковые в своих поношенных робах, с лицами, скрытыми тёмными стёклами солнцезащитных очков. Их стойка была отточенной и естественной, будто они родились именно здесь, на этой качающейся под ногами стальной змее.

Джимм достал из-под робы сигарету, потом свою большую, квадратную зажигалку и закурил. Окурок ярко вспыхнул.

— Ну что, Джонни? Долго ещё будем любоваться пейзажем? — его голос был спокоен и прорубал шум ветра, как нож масло. — Или ты ждёшь, когда я первым начну говорить?

Джонни медленно приподнял голову. В отражении его очков Джимм видел искажённое, убегающее небо.

— Я жду, пока ты скажешь, зачем всё это, Джимм. Встреча после стольких лет. Не письмо, не приглашение в гости. А это. — Джонни махнул рукой, указывая на всё вокруг. — Цирк на колёсах. Ты всегда любил драму.

— Драма? — Джимм усмехнулся, выпустив струйку дыма, которую ветер мгновенно разорвал в клочья. Нет, брат. Это не драма. Это приватность. Внизу, в тех коробках, люди подслушивают. А тут.. тут только ветер, ты и я. И он ничего не разболтает.

Он сделал паузу, глядя куда-то за горизонт.

— Люди на земле обрастают связями. Семьями, долгами, обязательствами. Они как мухи в паутине. Шевельнулся — все ниточки задрожали. А тут... ты свободен. На сто миль вокруг ни души. И можно поговорить честно.

— О чём, Джимм? — голос Джонни стал жёстче. — О старых днях? О тех деньгах, что мы не поделили? О той пуле, что так и не вышла из моей спины?

— Я сказал честно. Так что да. И об этом тоже. Но в первую очередь — о деле.

— Какое ещё дело? Всё кончено. Мы в расчёте.

— Никогда мы не были в расчёте, Джонни, — Джимм блеснул своими тёмными очками. — Остался последний счёт. Не денежный, а человеческий.

Ветер выл между ними, заполняя напряжённую паузу.

— Старая рана ноет, Джимм? — наконец произнёс Джонни. — Решил её прижечь?

— Решил зашить, — поправил его Джимм. — Навсегда. И для этого нужен тот, кому я могу доверять.

— Доверять? — Джонни горько рассмеялся. — Смешно слышать.

— Знаю. Потому я и позвал тебя сюда. Не для красивых слов. Чтобы ты видел — мне некуда бежать. И тебе — тоже. Только вперёд. Или вниз. Так что слушай...

Джимм сделал шаг вперёд, и его отражение в очках Джонни стало чуть больше.

— ...и решай. Вернёшься ли ты в тот вагон прежним человеком, или мы сойдём на следующей остановке уже другими.

Он замолчал и выпустил сигаретный дым изо рта, дав ветру снова заполнить собой всё пространство. Их диалог висел в воздухе — опасное, хрупкое предложение, которое могло разбиться о рельсы в любую секунду.

Джонни медленно снял очки. Его глаза, прищуренные от яркого солнца, были устремлены на Джимма. Он искал в его непроницаемом, скрытом за тёмными стёклами лице хоть чуточку правды.

— Говори, — тихо произнёс он. — Я слушаю.

Ветер, который секунду назад был просто шумом, теперь казался затаившимся дыханием самой пустоши. Он выл в ушах, но не мог заглушить тяжесть тишины, повисшей между ними.

Джимм, всё ещё не снимая очков, медленно кивнул, будто ответ Джонни был ему заранее известен.

— В Эль-Пасо, — начал он, его слова были чёткими и отточенными, как план. — Есть один склад. Не склад. Сейф. Под землёй. Принадлежит человеку, которому мы с тобой когда-то оказали одну услугу.

— Монтгомери. — без всякого вопроса произнёс Джонни. Его лицо оставалось каменным, но в глазах мелькнула тень.

— Он самый. Старый грешник. Считает, что его прошлое похоронено. Но у него есть кое-что. Дневники, бухгалтерия. В них имена, даты, суммы. Всё, что может отправить на виселицу полдюжины уважаемых ныне господ, включая шерифа, что сидит в Эль-Пасо сейчас.

— И что? — Джонни скрестил руки на груди. Поезд резко качнулся на повороте, но их стойки не дрогнули. — Решил заняться шантажом? Это не твой почерк, Джимм. Ты всегда предпочитал брать силой, а не угрозами.

— Шантаж? — Джимм фыркнул. — Нет. Это не для нас. Это — приманка.

Он сделал паузу, дав словам осесть.

— Эти книги — единственное, что связывает этих людей. Они спят спокойно, пока знают, что бумаги в руках у Монтгомери, их старого сообщника. Но если они узнают, что книги украдены... что они где-то там, в чужих руках...

— ...они перегрызут друг другу глотки, как пауки в банке, — закончил за него Джонни. В его голосе впервые появился интерес, низкий и хищный. — Они сделают всю грязную работу за нас.

— Именно. Мы не будем воровать книги, чтобы шантажировать. Мы сделаем вид, что украли их. Подбросим намёки. Заставим их поверить, что тайна утекает сквозь пальцы. А потом сядем и будем наблюдать, как крысы в амбаре сами себя уничтожают.

Джонни молчал, обдумывая слова старого друга. Глаза его были прищурены, он смотрел не на Джима, а на убегающие вдаль рельсы, просчитывая маршрут этой безумной идеи.

— Рискованно, — наконец изрёк он. — Один неверный шаг, один лишний взгляд — и они сомкнутся вокруг нас. И Монтгомери будет не главной нашей проблемой.

— Жизнь — это и есть риск, Джонни. Ты либо рискуешь, либо гниёшь в какой-нибудь таверне, вспоминая, каким ты мог бы быть. Я выбираю риск. — Джимм подошёл чуть ближе. — Но одному мне не справиться. Нужен взгляд в спину. Нужен кто-то, кто думает так же, как они. Кто чувствует их страх. Ты был одним из них. Ты знаешь, как они мыслят.

— Я был одним из них, пока ты не перешёл дорогу не тем людям и не подставил всех нас, — отрезал Джонни, но без прежней злобы. Теперь в его тоне было холодное подтверждение факта.

— Тогда давай исправим это, — тихо сказал Джимм. — Не ради денег. Ради очищения. Чтобы стереть всё это. Чтобы начать всё с чистого листа. Или чтобы гарантировать, что никто из этой шайки его не получит.

Он снял очки. Его глаза, привыкшие щуриться на солнце, были жёсткими и ясными. В них не было ни лжи, ни сожаления. Только решимость.

— Последнее дело, Джонни. После него мы квиты. Навсегда. И ты исчезнешь туда, куда захочешь, и я никогда не найду тебя. Или... — он сделал едва заметную паузу, — ...решим, что делать дальше. Вместе.

Поезд с грохотом влетел в короткий туннель. На несколько секунд их поглотила оглушительная темнота и грохот. Когда они вырвались на свет, Джонни смотрел прямо на него.

— Ладно, Джимм, — его голос был едва слышен над рёвом ветра. — Я в деле. Но запомни: один подозрительный взгляд, один намёк на двойную игру — и я исчезну. И на этот раз ты меня не найдёшь.

Джимм медленно, почти незаметно улыбнулся. Это была не радостная улыбка, а скорее оскал охотника, увидевшего цель.

— Добро пожаловать в дуэт, партнёр.

Они снова надели свои тёмные очки, превратившись вновь в нечитаемое отражение неба. Разговор был окончен. Теперь начиналась работа.