Диаблеро

Гул оживлённого вокзала, величественно уходящего вверх своими добротно отделанными сводами на пару десятков метров, несколько стих, заглушаемый раздающимся из нескольких громкоговорителей голосом диктора, равнодушно зачитывающего какие-то объявления. Следом прозвучал приглушённый старыми стенами свист трогающегося паровоза, направившегося дальше по маршруту, в сторону столицы. Где-то люди, собравшись в круг, бурно обсуждали свежий выпуск острополитической газеты, на первой полосе которой красовалась печать снимка с недавно окончившейся конференции между Северным Союзом и Советской Республикой, где-то обнищавшие лавочники и фермеры просили милостыню, испуганно оглядываясь на нескольких солдат практически в другом конце гигантского зала, где-то копошились двое рабочих, устраняя неполадки в мудрёном новом радиоприёмнике, недавно поступившем в эксплуатацию.

– Сэр, не подскажете, как мне разыскать ближайшей отдел военной полиции?

Стоящий у выхода и увлечённо о чём-то шутящий с товарищем солдат с красно-белой повязкой на левом плече недовольно перевёл взгляд в сторону окликнувшего его тонкого голоса. Его глазам предстала аккуратно одетая фигурка в ухоженном коричневом неполностью застёгнутом пиджаке, с потёртой, но, тем не менее, крепкой заплечной кожаной сумкой и с длинной, поблёскивающей в лучах полуденного весеннего солнца светло-русой шевелюрой. Утончённые чуть острые черты лица выдавали знатную особу северных кровей.

– В трёх улицах отсюда на северо-востоке, – растягивая смазливую улыбку, с готовностью ответил мужчина, незаметно поправляя серый мундир. – Вас, мисс, не проводить?

Последние слова вызвали звонкий смех, явно озадачивший солдата.

– Прошу прощение за беспокойство, я сам, – собеседник провёл затянутой перчаткой кистью по губам, словно стирая улыбку. – К тому же, покидать пост посреди дня – не лучшая идея.

Оставив малость удивлённых солдат позади, он двинулся к дверям, однако служащий догнал поставившего его в неловкое положение человека и грозно приказал остановиться.

– Предъявите Ваше удостоверение, – солдат бросил настороженный взгляд на висящий в ножнах на поясе невольного обидчика кинжал с серебрёной рукоятью, крепче сжимая дерево винтовки.

– Бет Моэм, уполномоченный детектив от АМВБ, – он ловко выудил из кармана брюк чёрную книжку с эмблемой в виде короны, удостоверение, и заодно паспорт и продекламировал заученную в пути фразу: – Прибыл для помощи в расследовании по делу о покушении на благочестивого офицера, не так давно жестоко убитого в собственных покоях, – следом молодой человек извлёк из того же кармана пару бумаг с подписями начальства и фиолетовыми печатями со всё той же символикой короны. – Если хотите, можем послать за…

– Иди, свободен… – солдат с досадой вернул документы, решив не рисковать выговором за задержку важной персоны.

Бет проводил взглядом возвращающегося на место служащего, над которым стал ещё сильнее смеяться друг, имевший честь подглядеть удостоверение иностранца, после чего, встряхнув густой причёской, сползающей желтоватыми нитями по плечам и спине, ровным лёгким шагом пошёл на выход.

Стоит признать – сбивать нетипичной внешностью с толку случайных людей было одним из его любимых занятий. За эту поездку его уже четырежды останавливали и он всякий раз уходил с высоко поднятой головой, пока в спину смотрели с изумлением и несильной злобой. Сразу становилось ясно, насколько менталитет на территориях Северного Союза разительно отличался от места к месту, ведь каких-то подобных ситуаций на родине, в Британии, с ним почти не случалось. Тут же, в Германии, не потребовалось и минуты, чтобы на него кто-то по ошибке положил глаз.

Бодро сбежав по светлым каменным ступенькам, Бет на прощание обернулся на здание вокзала, вдоль стен которого вниз тянулись покачивающиеся на прохладном ветру красные знамёна. Вывесили их, похоже, совсем недавно, но выглядело угрожающе, несмотря на то, что старый фронтон и фриз поблёкли и облупились до неразборчивого состояния. Он поёжился, отмечая, что просчитался с выбором одежды, и пробежался глазами по округе. Широкая мощёная дорога кипела движением бликующих на солнце автомобилей, разномастных велосипедистов, от почтальонов и полицейских до простых граждан. Мостовая всё ещё была покрыта тонким слоем льда, отчего юный на вид детектив не осмеливался широко шагать, аккуратно продвигаясь к примерному расположению участка, внутренне надеясь застать искомого человека там. По правде, ему даже толком ничего не объяснили – седобородый магистр лишь вручил толстый конверт и настоял на немедленном выезде, так что Бету оставалось строить догадки по имеющимся скупым на подробности сведеньям.

Чуть более недели назад, как он понял, было свершено зверское покушение на Эриха фон Штауффенберга, прославленного на фронтах отгремевшей пару десятилетий назад войны офицера, заслужившего фавор самого фюрера. Разобраться, однако, в случившемся нахрапом не вышло, отчего дело постепенно перешло в руки более мелочных следователей, коих среди элитных подразделений, к удивлению Бета, не обнаружилось – нонсенс для родной британской земли, но суровая правда для германской. Несколько позднее в АМВБ пришло письмо под графской печатью обмельчавшей за последние годы, но сохранившей влияние фамилии, которая, впрочем, ему была незнакома совсем. А вот начальство его, по всей видимости, получившее вместе с посланием крупную денежную сумму, всполошилось и соизволило послать подкрепление всего из одного своего служащего, зато какого! По крайней мере, Бет хотел верить, что отправили его за прошлые заслуги и парадоксальную удачу, а вовсе не из-за вызывающего характера и любопытства, обрёкшего некоторых коллег на суд…

Продолжая путь, детектив на ходу заглядывался на возвышающиеся вдалеке шпили и купола, на выставленные на витринах ухоженные шляпы, тихо тикающие механические часы, на вывешенные пиджаки, шубки, скроенные из дорогих мехов, и не чувствовал того упадка, о котором когда-то часто слышал из газет и радио. Вероятно, обстановка у союзников наладилась с тех пор. Высмотрев вывеску кабака среди прочих заведений, Бет прибавил темп из желания побыстрее согреть начинающие краснеть пальцы и по возможности прихватить небольшой презент. Строгая дверь из потемневшего от времени дерева и с металлической окантовкой тихо скрипнула, распахиваясь и впуская в шумное помещение уличный холодный воздух и яркий поток света. Поначалу особо не привлекая внимания, детектив добрался через полупустой зал до стойки, вытаскивая кошель.

* * *

– Вы сможете явиться в Магдебург к завтрашнему дню? – из трубки послышался чуть хриплый женский голос, давший утвердительный ответ. – Замечательно. Ещё раз прошу прощение за беспокойство в трудный час, прощайте.

Телефонный аппарат щёлкнул, замолкая, и Йенс, отступив, прошёлся по кабинету, задумчиво постукивая покрытыми мелкими ожогами пальцами по поясу. Рвущийся через приоткрытое окно свежий воздух не отрезвлял разум, но хотя бы по чуть-чуть выпроваживал стойкий запах выкуренного табака. Взгляд скользнул по полупустому портсигару с серебристыми узорами на корпусе и перешёл на нагромождение бумаг, исписанных броским почерком. Внеочередной раз за долго тянущийся день устроившись на стуле, офицер поправил испачканные в чернилах белые рукава и продолжил записи, часто сверяясь с парой раскрытых на тяжёлом дубовом столе книг с характерным затхлым бумажным запахом.

Вот уже третий день ему не удавалось хорошенько выспаться – кто бы подумал, что лучшие следователи не смогут ничего толкового найти и дело передадут под его контроль. Проведя первый день в пути и повторном осмотре места убийства, Йенс лишь подтвердил всё, что выяснили и без него: Эрих был разорван взрывом нескольких гранат, подброшенных ему под видом некоего подарка или, наверняка сказать не получалось, чего-то в этом роде, прямо в собственных покоях. Слуг в часы гибели в поместье не находилось, однако при детальном разбирательстве удалось выяснить, что к нему поочерёдно приходили гости, личности коих пока что установить не получилось. Подозрения сами собой пали на всех, кто мог быть заинтересован в убийстве офицера, однако что-то не сходилось. Банальная смерть выглядела излишне никчёмной целью, риски практически не оправдывали мелкую выгоду, ведь покойный Штауффенберг даже не принимал активного участия в политических распрях, предпочитая полностью доверяться ведущей партии. Было в этом что-то иное…

Вновь прервавшись, он подхватил сигарету и, приставив ту ко рту, привычно поднёс пальцы второй руки к её кончику. Кожа быстро потеплела, и с фаланг сорвались крошечные ярко-рыжие искры, подпаливая бумажные края. Использование магии для таких мелочей, конечно, не являлось своеобразной ересью, однако умудрённые многолетним стажем колдуны от этого жеста лишь недовольно покачали бы головами. По правде, магия огня на германских землях пребывала не в почёте, в отличие от заколдованных кристаллов, пользовавшихся некоторой популярностью среди верхних слоёв общества, что, впрочем, объяснимо. Если двумя другими типами чар имели возможность воспользоваться исключительно носители, коим повезло уродиться со способностями, то плодами третьего типа магии и развлекались богачи, и орудовали рабочие и служащие, и торговали на чёрных рынках, что, разумеется, стремились пресекать на корню. Однако практически никто не отказывался иметь в кармане, скажем, кулон с искусственным аметистом, способный в одно мгновение заживить неглубокий порез, или медный шарик с переливающимся в его центре, за тонкой линзой, таким же искусственным гранёным алмазом, что излучает расширяющийся с каждым дюймом луч белого света. Он, Йенс, не был исключением, нося укрепляющий медальон с багровым, отлитым из крови другого мага рубином, по крайней мере, так утверждал продавец. Но что-что, а закуривать сигареты при помощи заколдованных кристаллов станет только дурак.

Встав, полицейский обвёл взглядом изученный вдоль и поперёк утлый кабинет, пропахший табачной вонью ничуть не меньше, чем чернилами. Единственная лампочка посреди иногда осыпающего пол побелкой потолка сейчас не горела, отчего комната освещалась исключительно уличным светом. Йенс развернулся к окну, рефлекторно занося руку над пепельницей и стряхивая в неё бледно-серую пыль. Взор его был рассеянным от нехватки сна, но полицейский продолжал настырно вглядываться в проезжающие мимо располагающегося на втором этаже окошка автомобили. Своей машины он не имел, о чём периодически жалел, пока не вспоминал, что времени на беззаботные поездки всё равно не найдёт, а по делу – всегда будет какой-никакой вариант. Впрочем, жалованье ему позволяло через годика три-четыре переменить ситуацию…

Не заметив, как сигарета подошла к концу, чуть не опалив и без того бугристую от ожогов кожу, Йенс затушил окурок и уложил тот рядом с пятернёй точно таких же. Сзади тихо и знакомо щёлкнул захлопнутый портсигар, и он обернулся, ещё раз подмечая, что недосып плохо сказывается на внимании, притупляя чувства. Взгляд упёрся в женственную фигуру с его портсигаром в левой руке, в правой же – тёмно-алая бутылка, видимо, винная.

– Постучались бы, прежде чем входить.

– Йенс Карстенс, я полагаю? – по румяным то ли от царящего снаружи морозца, то ли от лёгкого опьянения щекам сползали растрепавшиеся русые волосы, и нежданный гость, заметив это, поспешил вернуть пряди за уши.

– На двери написано… – вздохнул полицейский, и визитёр бегло взглянул на табличку, висящую снаружи на полуоткрытой створке, после чего кивнул неким своим мыслям и плотно затворил вход. – А ещё попрошу вернуть портсигар.

– Лови, – сдерживая улыбку, произнёс тот и метнул, словно диск, серебристую коробочку.

Не успел Йенс среагировать, как портсигар в полёте резко изменил траекторию, замедляясь и впоследствии осторожно приземляясь на край столешницы. Сразу появилась догадка – перед ним магнетик, колдун, способный повелевать движением металлов, пускай и ограничено. Пожалуй, магнетики были одними из самых распространённых магов в нынешней эпохе, хотя точной информации всё же ни у кого не было – вести учёт магов не имело ресурсов и возможностей даже ОММ, не говоря о составляющих её ассоциациях. А всё потому, что обстановка в мире менялась иногда до такой степени, что целые эпохи нарекали в честь одного из классов магии. Так, например, двадцатый век стал временем расцвета заклинателей, ведь природные кристаллы стали более доступны в плане добычи, а синтез искусственных вовсе вышел на новый уровень, потому как был избавлен от обязательной примеси магической крови, которую теперь заменяли разномастными порошками. Пару столетий назад в мире господствовали магнетики, однако управление движением металлов всё-таки оказалось вытеснено с мировой арены на отшиб. Огнеходцам же, таким, как, собственно, Йенс, сейчас не везло – их способности не являлись чем-то незаменимым и, в отличие от иных, были довольно мало полезны, скорее представляя точечный инструмент для решения конкретных проблем.

– И какова же цель Вашего визита? – вымолвил он, проверяя, не уменьшилось ли число сигарет в портсигаре.

– Прислан от АМВБ для помощи в расследовании, – магнетик в пару шагов преодолел разделявшее их расстояние и протянул руку. – Бет Моэм, детектив, маг металла четвёртого ранга по английской системе. Весь к твоим услугам.

– Моё имя и так знаешь, – огнеходец ответил на рукопожатие, после сразу вытащив тонкие перчатки, чтобы не привлекать лишних взглядов ожогами. – Вам, детектив, верно, надо ознакомиться с материалами?

– Буду признателен, – Бет огляделся и поставил личные вещи на первый попавшийся стул, коих в кабинете имелось всего два. – Обойдёмся без формализма? – он вновь поправил непослушную причёску и, не дожидаясь слов полицейского, ухмыльнулся: – Замечательно.

Йенс принялся рыться в накопившихся записях и, с облегчением отыскав всё необходимое, вручил без трёх минут напарнику.