Диагноз: чужая музыка

— Доктор, у меня в голове музыка играет.
— И что? У всех в голове что-то играет. У кого-то Шопен, у кого-то — голоса, требующие сжечь правительство. Следующий!
— Нет, вы не поняли. Она играет постоянно. И я такую... не слушаю.

Доктор посмотрел на меня поверх очков. Взгляд у него был усталый, как у таксиста, который уже третью смену слушает, как пассажиры рассказывают ему свою жизнь. Он вздохнул.

— Конкретизируйте. Что именно играет?
— Вот в данный момент, — я прислушался к внутреннему эфиру, — играет... кажется, «Владимирский централ» Круга. Но под акустическую гитару. И поёт, кажется, детский хор. На фоне ещё что-то в стиле техно.

Доктор что-то записал.
— Голоса есть? Приказывают что-нибудь?
— Нет, голосов нет. Только музыка. Но она... чужая. Я бы такую никогда не поставил. У меня на Spotify совсем другие плейлисты. А тут вдруг — русский шансон в аранжировке для флейты и ударных. Или советская эстрада восьмидесятых, но сыгранная как блэк-метал. Это же ненормально!

Музыка как домашний тиран.
Это началось незаметно. Сначала думал — показалось. Потом понял: у меня в черепной коробке поселился безответственный диджей. Он ставит что хочет. Утром может начать с бодрящего «Весёлой кадрили» — и ты просыпаешься с ощущением, что надо надевать лапти и идти молотить рожь. Потом, пока чистишь зубы, вдруг резкий переход на саундтрек из «Таксиста» Скорсезе. Чистишь зубы под мрачный джаз, чувствуя себя персонажем, который вот-вот примет неправильное решение.

А в метро — вообще пиздец. Снаружи грохот колёс, а внутри — тихая, но навязчивая кабардинка. И ты сидишь, тупо покачиваешь головой в такт несуществующей гармошке, а напротив бабушка смотрит на тебя с опаской и крепче сжимает сумку.

Доктор спросил:
— А вы пытались договориться? Сказать... этой музыке... чтобы прекратила?
— Пытался. Мысленно кричал: «Выключи эту хуйню!». В ответ громкость только прибавлялась. Однажды, посреди важной встречи, у меня в голове заиграл отрывок из балета «Щелкунчик». И такой настойчивый, такой доминирующий! Я начал невольно дирижировать пальцем. Клиент спросил, всё ли со мной в порядке. Я сказал, что это нервный тик. А на самом деле я просто пытался дожать до конца эту проклятую «Танец феи Драже».

Музыка диктует жизнь.
Пошёл на свидание. Девушка милая, говорит о чём-то. А у меня в голове — «Прощай, любимый город» в исполнении хора Валаамского монастыря. Я сижу, киваю, пытаюсь уловить суть её рассказа о продвижении в инстаграме, а сам мысленно уплываю на теплоходе в неизвестном направлении, полный трагического предчувствия. Она спрашивает: «Ты такой задумчивый...». А я не задумчивый. Я просто аудио-пленник.

Или на похоронах родственника. Обстановка скорбная, все плачут. А у меня внутри — залихватская «Яблочко». И я изо всех сил стараюсь сохранить скорбную мину, пока мой внутренний плейлист устраивает пляски на костях. Чувствую себя последним ублюдком.

Доктор, кажется, заинтересовался.
— А классика бывает? Моцарт, Бах?
— Бывает. Но всегда... с изюминкой. Например, «Турецкое рондо» Моцарта, но сыгранное на расстроенном баяне и с бубном. Или Бах, но в стиле drum'n'bass. Это не лечение, доктор. Это издевательство над классическим наследием.

Невозможность контролировать плейлист.
Самое ужасное — полная беспомощность. Ты не можешь переключить, не можешь выключить. Можно заглушить внешним шумом — врубить свой мощный рок, например. Но тогда получается война форматов: у тебя в ушах Metallica, а в голове — настойчивая мелодия из рекламы «Растишки». И они сливаются в какой-то кошмарный техно-шлягер про здоровые кости.

Я пытался слушать тишину. Уехал в лес. Сижу у костра, слушаю, как трещат дрова, поют птицы. А внутри... а внутри тихо начинает наигрывать саундтрек из «Титаника». И вот уже не птицы поют, а Селин Дион выводит своё «My heart will go on», и ты смотришь на безмятежное озеро, а видишь, как тонет огромный корабль. Романтика, блядь, наизнанку.

Доктор откинулся на спинку стула.
— Знаете, коллега, — сказал он (хотя я ему не коллега, я — пациент, ебёный в голову в прямом смысле), — это интересный случай. У вас не галлюцинации. У вас... несанкционированное внутреннее радиовещание. Мозг, видимо, решил, что ему скучно, и запустил собственный эфир. Рекомендую наблюдательную тактику. Записывайте, что играет. Анализируйте. Может, это ваше подсознание пытается вам что-то сказать.

— Что оно может сказать мне через кавер «Ламбады» на кобызе?!
— Возможно, что вам не хватает экзотики в жизни. Или что пора научиться играть на народных инструментах.

Я вышел из кабинета. В голове, как по заказу, заиграла бодрая мелодия из какой-то бразильской мыльной оперы. Я пошёл по улице, и шаг мой невольно подстраивался под этот латиноамериканский ритм. Прохожие оборачивались. Я шёл, как будто собирался танцевать самбу, но в последний момент передумал.

И теперь вот сижу, пишу этот текст. А в фоновом режиме идёт сборник хитов группы «Ленинград» в оркестровой аранжировке. Скрипки, виолончели, а текст про «во дворе дым коромыслом». Это красиво, пафосно и совершенно идиотски.

Так и живу. Человек-радиоприёмник. Ловлю волну своей же собственной ебучей психики. И самое страшное — я начинаю привыкать. Иногда даже подпеваю мысленно. И вот этот момент — момент капитуляции — пугает больше всего. Когда «чужое» становится настолько своим, что ты уже не можешь отличить, где твои мысли, а где — внутренний хит-парад аномалии.

Доктор, кажется, был не прав. Это не подсознание говорит. Это какой-то внутренний тролль засел и развлекается. И билет на этот концерт — пожизненный. Без права выключить.