Диагноз: пробуждение 2

Прохор стоял перед холодильником в шесть утра, созерцая содержимое с выражением полководца, обнаружившего, что армия дезертировала, оставив на позициях вялый огурец, пакет гречки и банку консервированной кукурузы, чей срок годности истёк при правлении царя.

Веганство, рекомендованное тысячедвухсотлетним кристаллом, звучало вдохновляюще в подземной камере литейного завода, залитой золотистым сиянием и пропитанной пафосом межпространственного единения. На кухне двухкомнатной квартиры в Бутово пафос испарился, уступив место голоду — примитивному, мускулистому, требовательному, абсолютно равнодушному к кармическим причинам отказа от куриной грудки.

| Доброе утро, Прошенька! День первый постмясной эры! Организм запросил мясо 10 раз за последние 8 минут! Рецепторы бунтуют! Желудок составляет петицию! Поджелудочная грозится забастовкой! Рекомендация Ядра-5: «исключи животный белок немедленно, полностью, без оговорок». Рекомендация Системы: «найди рецепт тофу, пока внутренние органы не объявили импичмент»! |

Гречка сварилась за двадцать минут — рассыпчатая, унылая, с ароматом, при котором соседский кот за стеной перестал мяукать, определив источник запаха как не заслуживающий внимания. Прохор добавил кукурузу, размешал и уставился в тарелку с миной гурмана, получившего в мишленовском ресторане порцию комбикорма, украшенного веточкой петрушки и отчаянием.

Телефон на столе высветил уведомление от Медведя — голосовое, тридцать восемь секунд, и первые четыре заняло прокашливание, по громкости конкурирующее с запуском дизельного генератора.

«Братишка! Слушай рецепт! Берёшь нут, замачиваешь на ночь, потом варишь сорок минут, разминаешь вилкой, добавляешь чеснок, лимонный сок, кунжутную пасту — и получается хумус! Искра вчера приготовила, а я попробовал... ну... съедобно! Для растительной субстанции — вполне! Хотя котлета всё равно лучше!»

Последнее слово прозвучало с тоской, эхо которой докатилось бы до Строгино, где Ядро-Генератор предположительно захохотало, распознав гастрономическое страдание Аналитика на частотах, пробивающих бетонные перекрытия.

Дорога до Павелецкой заняла час в вагоне метро, набитом пассажирами, чьи лица транслировали утреннюю апатию с единообразием, от которого социолог впал бы в депрессию, а психотерапевт — повысил расценки. Восприятие двадцать четыре развернулось непроизвольно: каждый попутчик обзавёлся энергетической подписью, температурным профилем и эмоциональным спектром, различимым с детализацией, при которой приватность перестала существовать, уступив тотальной прозрачности.

Толстяк у двери волновался о собеседовании. Девушка в наушниках скучала по бывшему. Пенсионер с авоськой планировал грядки. Подросток в капюшоне мечтал о мотоцикле. Миллионы биографий, спрессованные в тоннели московского метрополитена. Каждая просвечивала сквозь черты, жесты и микровыражения, доступные Аналитику с остротой, граничащей с непристойностью.

| Метро: 237 пассажиров в вагоне! Пробуждённых: 0! Потенциальных: 2! Парень у третьей двери излучает латентную сигнатуру — может проснуться через полгода-год. Бабуля с клетчатой сумкой фонит на частоте, характерной для целителей ранней стадии, но учитывая возраст, Пробуждение маловероятно без катализатора. Хотя бабули порой удивляют! |

Бизнес-центр принял менеджера стеклянными дверями, мраморным вестибюлем и охранником Петровичем, чья должностная обязанность заключалась в разглядывании пропусков с выражением таможенника, обнаружившего контрабанду в детской коляске. Петрович кивнул, пропуск пикнул, а лифт подхватил Прохора музыкальным саксофоном, исполнявшим балладу, содержание которой сводилось к вопросу «зачем ты здесь?» — и вопрос, адресованный предположительно абстрактному слушателю, в контексте Аналитика приобретал конкретность, от которой философия отступала перед экзистенцией.

Опенспейс гудел привычным утренним хором: клавиатуры стрекотали, принтер кашлял, кофемашина хрипела, а Лёха из техподдержки спорил с монитором, обвиняя устройство в предательстве, саботаже и нежелании отображать таблицу в формате, утверждённом регламентом, принятым при царе Горохе и не пересматривавшимся с тех пор.

— Хомутов! — Аркадий Валерьевич перехватил менеджера у порога кабинета с азартом рыболова, подсекающего добычу, которая полтора месяца уклонялась от крючка. — Фотографии из Кореи! Презентация! Где?!

— На финальной стадии обработки, Аркадий Валерьевич, — ответил Прохор голосом, отшлифованным десятилетием корпоративного словоблудия до зеркальной гладкости. — Визуальный ряд требует адаптации под формат совета директоров, цветокоррекции и согласования с партнёрской стороной, поскольку корейские коллеги придерживаются строгой политики конфиденциальности изображений.

— Конфиденциальности ФОТОК?! — шеф округлил глаза. Округление достигло диаметра, при котором офтальмолог назначил бы обследование, а оптик — линзы повышенной прочности.

— Азиатская специфика, — развёл руками Прохор жестом, содержавшем убедительность, накопленную годами вранья — родителям, учителям, преподавателям, работодателям и инопланетным кристаллам, причём последние оказались наименее доверчивыми.

Аркадий Валерьевич удалился, бормоча о загадочном Востоке. Ворчание затихло за дверью кабинета с финальностью, подразумевающей, что тема не закрыта, срок — пятница, последствия — непредсказуемые.

Рабочий стол встретил Прохора ворохом бумаг, пылью двухнедельного отсутствия и кактусом, подаренным коллективом на прошлый день рождения. Кактус выжил без полива, внимания и без надежды — качества, роднившие растение с карьерными перспективами менеджера в компании, чей оборот стагнировал третий квартал подряд.

Маргарита появилась в одиннадцать — с папкой, улыбкой и стаканчиком латте, протянутым Прохору с непринуждённостью, маскирующей оперативную рекогносцировку.

— Соевое молоко, — уточнила Хранительница. Спецификация прозвучала паролем, подтверждающим, что Маргарита осведомлена о веганском ультиматуме Ядра-5, диетических мучениях Аналитика и, предположительно, гречневом завтраке, при воспоминании о котором желудок издал звук, квалифицируемый акустиками как «стон несущей конструкции».

— Откуда знаешь про... — Прохор осёкся, осознав абсурдность вопроса, адресованного женщине, три месяца мониторившей его из соседнего отдела с тщательностью, при которой спутники-шпионы казались любительскими биноклями.

— HR обязан заботиться о здоровье сотрудников, — парировала Маргарита. Эта фраза балансировала на грани между корпоративным уставом и личным интересом с ловкостью канатоходца, чья страховка — стилеты, а манеж — опенспейс серверной компании.

Ямочка на правой щеке углубилась. Блузка — кремовая, шёлковая, с пуговицами, застёгнутыми на одну ниже дресс-кода — обрамляла фигуру Хранительницы с корректностью, недостаточной для монастыря, но избыточной для поля боя. Прохор завис между двумя образами: Маргарита-HR (блузка, латте, рекомендации психолога) и Марго-Игрок (комбинезон, стилеты, ямочки на щеках, подсвеченные инфернальным заревом).

| Маргарита: дистанция до рабочего стола Прохора — 52 сантиметра! Наклон корпуса — 12 градусов в сторону Аналитика! Аромат — жасмин, кожа, порох (остаточный, с литейного завода, молекулярные следы сохраняются до 72 часов)! Пульс Прохора — 94! Зрачки — расширены! Рекомендация: сфокусироваться на CRM-системе, потому что квартальный план не выполнится от разглядывания ямочек! |

Обеденный перерыв превратился в испытание, масштаб которого затмил Инфернального Демона. Столовая предлагала меню, составленное с презрением к веганам: котлеты по-домашнему, гуляш по-венгерски, сосиски по-баварски и салат «Цезарь», в котором курица занимала семьдесят процентов объёма, а салат — остаточные тридцать.

Прохор выбрал гарнир — рис, овощное рагу и компот, — сел за столик у окна и уставился в тарелку с философской отрешённостью аскета, постигающего бренность гастрономических привязанностей.

— Диета? — поинтересовался Лёха из техподдержки, плюхнувшись напротив с подносом, на котором громоздились три котлеты, две сосиски и гуляш в количестве, достаточном для продовольственного обеспечения средневекового гарнизона.

— Оздоровительная программа, — соврал Прохор.

— Корейская?

— Что?

— Ну, из Кореи привёз? Они же там все худые, рис жуют и до ста лет доживают.

— Именно, — подтвердил менеджер, цепляясь за версию с благодарностью утопающего, обнаружившего бревно в открытом океане. — Корейская система детоксикации. Очищение организма от токсинов, шлаков и... э... тяжёлых металлов.

— Тяжёлых металлов?! — Лёха отодвинул котлету с подозрительностью, от которой котлета обиделась бы, обладай она нервной системой. — У нас в офисе тяжёлые МЕТАЛЛЫ?!

— Везде, — изрёк Прохор мрачно, и это вышло настолько убедительно, что Лёха отодвинул вторую котлету, уставился на сосиски с нерешительностью и провёл остаток обеда в состоянии экологической паники, посеянной менеджером, чья истинная причина отказа от мяса заключалась не в тяжёлых металлах, а в тяжёлых кристаллических рекомендациях.

После обеда Прохор закрылся в переговорной — единственном помещении с дверью, не просвечиваемой любопытством коллег, — и попытался МЕДИТИРОВАТЬ.

Ядро-Эксперт настаивало на тридцати минутах ежедневно для очищения ментальных каналов и усвоения сущности. Инструкция поступила напрямую в сознание, минуя бюрократические инстанции Системы, и содержала алгоритм: сесть, закрыть глаза, сфокусироваться на дыхании, визуализировать золотистый поток, проходящий через позвоночник сверху вниз.

Первые три минуты прошли штатно. Дыхание выровнялось, золотистый поток замерцал в воображении, позвоночник отозвался теплом. Четвёртая минута принесла мысль о квартальном плане. Пятая — о Маргарите. Шестая — о Тени. Седьмая — о Травнице и лоскутном одеяле. Восьмая — о храпе. Девятая — о баночках на потолке. Десятая — о том, существуют ли баночки в реальности или штукатурный дефект действительно является штукатурным дефектом.

| Медитация: эффективность 17%! Ментальные каналы забиты мыслями о женщинах с периодичностью, превышающей допустимые параметры для духовной практики! Ядро-5 рекомендовало визуализировать золотистый поток, а не каштановые волосы Хранительницы, серо-голубые глаза Призрака и лоскутные одеяла Травницы! |

Одиннадцатая минута ознаменовалась стуком. Аркадий Валерьевич обнаружил менеджера в переговорной с закрытыми глазами. Лицо начальника выразило последовательность эмоций: удивление — подозрение — гнев — смирение — вопрос «ты медитируешь или СПИШЬ?».

— Корейская техника концентрации, — отрапортовал Прохор, открывая глаза с невинностью младенца, чей послужной список включал Инфернальных Демонов, кристаллические симбиозы и корпоративную мифологию про Сеул.

— Концентрация на рабочем месте должна быть направлена на работу! — отрезал шеф, и аргумент обладал логикой, безупречной в мире, где рабочее место служило для работы, а не для межпространственной настройки.

Вечер принёс три события, расположившихся хронологически: звонок Северова (Куратор докладывал о барьерных показателях — стабильность восемьдесят три процента, положительная динамика, «впервые за полгода сплю без планшета под подушкой, хотя подушка до сих пор пахнет графиками»), сообщение от Тени (лаконичное: «Тренировка, среда, 19:00, полигон Хранителей, форма — полевая». Лаконичность содержала командирскую сталь, разбавленную микроскопической каплей тепла, различимой исключительно Восприятием двадцать четыре и мужским самообманом двадцать пятого уровня). Венчал тройку визит Маргариты.

Хранительница постучала в дверь квартиры в двадцать один тридцать — без предупреждения, без звонка, с пакетом из магазина здорового питания и улыбкой, от которой дверной глазок запотел изнутри.

— Тофу, чечевица, киноа, авокадо и миндальное молоко, — перечислила Маргарита, водружая пакет на кухонный стол с деловитостью снабженца, укомплектовывающего полевой рацион. — Базовый набор для адепта кристаллической диетологии. Инструкции — в телеграме, канал «Зелёный протокол».

— Ты... принесла мне продукты? — Прохор фиксировал факт с замедлением, характерным для сознания, обрабатывающего информацию, не вмещающуюся в существующие категории.

— HR заботится о сотрудниках, — повторила Маргарита фирменную формулировку. При втором употреблении фраза утратила остатки корпоративной маскировки, обнажив подтекст, от которого кактус на подоконнике (перевезённый из офиса по настоянию Лёхи, утверждавшего, что растения «заряжаются от хозяина ночью») покачнулся, будто ощутив перемену атмосферного давления.

Маргарита ушла через двадцать минут — чай, разговор о барьерных показателях (профессиональный), о погоде (светский), о корейских фотографиях (ироничный) и прощание у двери, включившее прикосновение к локтю длительностью полторы секунды, зарегистрированное Системой, Восприятием и нервной системой Аналитика, чья совокупная реакция описывалась термином, отсутствующим в медицинских справочниках.

Квартира опустела. Прохор разложил продукты: тофу отправился в холодильник (белый брусок, по консистенции напоминающий застывшее отчаяние, а по вкусу — его отсутствие), чечевица — в шкаф, авокадо — на подоконник рядом с кактусом. Тропический фрукт обрёл соседа, чья неприхотливость компенсировала привередливость новосёла.

Медитация — вторая попытка. Ночная. Тишина квартиры, нарушаемая только автомобилями за окном и тараканом за плинтусом, чей маршрут Восприятие отслеживало автоматически, формируя тактическую карту перемещений насекомого с подробностью, избыточной для энтомологии и оскорбительной для таракана.

Золотистый поток — визуализация. Позвоночник — тёплый. Дыхание — ровное. Мысли — дисциплинированные (первые семь минут), блуждающие (следующие три), капитулировавшие (оставшееся время). Результат: каналы очистились на девять процентов (оценка Системы), что превышало утренний показатель вдвое и внушало оптимизм, сопоставимый с обнаружением купюры в кармане зимней куртки — радость подлинная, масштаб микроскопический.

| Итоги первого полноценного рабочего дня!

Корпоративное прикрытие: держится! Корейская легенда обросла подробностями о детоксикации, конфиденциальности фотографий и медитативных техниках! Лёха из техподдержки отказался от второй котлеты — побочный ущерб!

Диета: тофу закуплен, гречка съедена, желудок протестует мирно, поджелудочная перешла от угроз к переговорам!

Медитация: прогресс минимальный, потенциал значительный, основное препятствие — женщины, чьё количество в жизни Аналитика растёт с темпом, опережающим рост характеристик!

Маргарита: доставила продукты, прикоснулась к локтю, ямочки зарегистрированы. Угроза сердечному спокойствию — подтверждена! |

Прохор лёг, уставился в потолочную трещину (домашнюю, родную). Правый отросток в этот раз изображал палец, указывающий направление. Он тыкал в конкретную точку за Лосиным Островом, где пятое Ядро пульсировало золотистым сиянием, барьер замыкался кольцом, а тысячедвухсотлетний Эксперт формулировал задачи, от масштаба которых потолочная трещина расползалась на миллиметр ежесуточно.

Пять Ядер-Маяков гудели в сознании — колыбельная из пяти нот, убаюкивающая менеджера, чей завтрашний день включал совещание о серверных стойках, обед из чечевицы и тренировку на полигоне Хранителей, где Тень ждала с катаной, Грань — с парными клинками, Медведь — со щитом и рецептом хумуса, Искра — с подпалёнными рукавами, а Травница — со склянками, настоями и лоскутным одеялом, существование которого Прохор отныне отрицал.

Сон пришёл — без барсуков, папоротников и баночек. Чистый, золотистый, тёплый. Впервые за долгое время — спокойный.

А утром предстояло варить тофу, и Прохор понятия не имел, как это делается, но Ядро-Эксперт в глубине сознания промолчало с выразительностью, подразумевающей: «Ты победил Демона третьего ранга, замкнул барьер пяти Маяков и усиливал восемь бойцов одновременно. Справишься и с соевым творогом».

Кактус на подоконнике покачнулся — ветра не было, форточка была закрыта, но растение определённо кивнуло.