Диагноз: пробуждение 3

Суббота обрушилась на Прохора Хомутова раньше будильника. Голова гудела набатным колоколом, внутри которого перебравший звонарь исполнял хеви-метал рождественскими аккордами на ксилофоне из собственных позвонков. Тошнота поднималась приливами — каждый следующий накатывал мощнее предыдущего, словно желудок репетировал извержение Везувия и находился на генеральной стадии подготовки.

Язык прилип к нёбу с адгезией строительного цемента. Веки протестовали против раскрытия, объявив забастовку бессрочного формата. Позвоночник скрипел при каждом вздохе мебелью, списанной из школьной столовой после двадцатилетней каторги. Потолок (когда глаза всё-таки разлепились под натиском утреннего света) вращался каруселью, билет на которую Аналитик не покупал и садиться категорически отказывался.

Прохор перевалился на бок и уставился на кактус. Суккулент безмолвствовал с преданностью единственного живого существа в двухкомнатной бутовской вселенной. Колючки торчали зелёными иглами, подоконник пылился привычным слоем запустения, а за стеклом моросил дождь с унылостью дворового пса, ожидающего хозяина, уехавшего загорать в Дубай.

Сон. Грандиозный, невероятный, эпический — и абсолютно вымышленный.

Пятнадцать минут офисного храпа породили целую вселенную с Игрой, Барьером, Гильдией, Хранителями, золотыми радужками, серебряными каналами и бородатым кондитером-Танком, чей тройной хумус с базиликом ощущался на рецепторах с реалистичностью, превышающей возможности любого фантома. Восстановление Кристаллического Барьера, тринадцать бойцов в Изнанке, Грибной Лес, Кулинарные Слизни, Вулканический Колосс с газовой атакой — титанический эпос уместился в четверть часа сна, спровоцированного пятничным переутомлением и дефицитом витаминов.

Разочарование навалилось грудой, от которой продавленный диван просел дополнительно на два сантиметра. Менеджер по продажам серверного оборудования лежал в стандартной квартире микрорайона Бутово и осознавал: серебристое мерцание каналов являлось нейронной галлюцинацией, золотые глаза — оптическим обманом усталого мозга, а Тень с серо-голубыми глазами и катаной была проекцией одиночества, накопленного за годы пустых вечеров, кредитных платежей и кактусового молчания.

— Как же так, — произнёс Прохор вслух, и слова повисли в комнате гулким надгробием несбывшейся судьбы.

Холодильник гудел исправно. Варенье на потолке отсутствовало. Серебристого червяка в горшке не было. Обычная, стерильная, оглушительно нормальная реальность, от которой хотелось заорать, завыть и забиться обратно в подушку, надеясь, что мозг смилостивится и вернёт обратно — туда, где фиолетовые луны освещали каменистые равнины.

Звонок в дверь прорезал тишину циркулярной пилой.

Прохор дёрнулся, едва удержав содержимое желудка от экстренной эвакуации. Трель повторилась — настойчиво, требовательно, с напором, характерным для коллекторов, свидетелей Иеговы и тёщ, приехавших без предупреждения.

Менеджер поднялся с кряхтением мужчины тридцати четырёх лет, чей организм функционировал на уровне пенсионера, пережившего марафон верхом на стиральной машинке в режиме отжима. Шаркающие тапки донесли владельца до двери, глазок продемонстрировал картинку, и Прохор замер с выражением человека, увидевшего привидение, динозавра и квитанцию за коммуналку одновременно.

На пороге стоял здоровенный мужик.

Габариты посетителя превышали дверной проём по ширине и высоте, потому что двери бутовских панелек проектировались под стандартных жильцов, а гость стандартам противоречил самим существованием. Ростом он был под два метра, с плечами шире холодильника. Борода — чёрная, окладистая, достигающая воротника. Синий комбинезон с нашивкой «МОСГАЗ» обтягивал торс мешком, надетым на бочку, а бейджик демонстрировал фотографию, совпадающую с оригиналом примерно так же, как снимок на водительских правах совпадает с реальностью.

Мужик улыбнулся улыбкой, от которой тесная лестничная площадка стала уютнее.

— Газовая служба! Плановая проверка оборудования! Откройте, пожалуйста!

Прохор распахнул дверь и открыл рот.

— Медведь?!

Мужик моргнул.

— Какой ещё медведь, гражданин? Техник Потапов Алексей Фёдорович, удостоверение номер восемнадцать-дробь-сорок три, прибыл для инспекции газовых приборов жилого помещения!

— Но... сейчас же суббота! — выдавил Аналитик, мозг которого отчаянно пытался примирить бородатую реальность с графиком коммунальных служб. — Какая проверка в выходной?!

Техник Потапов шагнул через порог, заполнив прихожую собственной массой подобно пробке, закупорившей бутылочное горлышко. Борода мазнула по вешалке, куртка упала, плечо сбило зеркало, а хозяйские тапочки самопроизвольно отползли к плинтусу, признав иерархическое превосходство посетителя.

— Гражданин, газ субботних выходных не признаёт, — изрёк гигант с убедительностью проповедника, обращающего буддийский монастырь. — Утечки ждать не станут, пока вы тут в трусах прохлаждаетесь.

Прохор посмотрел на собственные клетчатые семейные трусы, купленные в «Ашане» по акции три за двести, и покраснел с интенсивностью светофора, переключающегося напрямую с зелёного на останавливающий.

— Медведь, это ты, — повторил менеджер с настойчивостью параноика, утратившего контакт с рассудком. — Борода, плечи, рост, тембр голоса — абсолютно всё совпадает!

Техник посмотрел на Прохора. Прохор посмотрел на техника. Кактус посмотрел на обоих с подоконника молчаливым арбитром.

Потом случилось нечто, к чему Аналитик подготовлен не был, не мог быть и не будет никогда, даже при Восприятии пятьдесят, Интеллекте сто и докторской степени по прикладной паранойе.

Техник Потапов размахнулся правой ладонью.

Ладонь описала дугу, засвистев воздухом с аэродинамикой вертолётной лопасти.

Лещ лёг на левую скулу с громкостью, достаточной для оповещения соседнего подъезда. Менеджер оторвался от линолеума, пролетел два с половиной метра горизонтально, врезался спиной в шкаф-купе, чьи дверцы разъехались с воплем направляющих, и рухнул внутрь, погребённый лавиной зимних курток, лыжных ботинок и коробкой ёлочных игрушек, звякнувших прощальным перезвоном новогодних надежд.

Темнота. Звон. Запах нафталина. Тишина...

***

Белый потолок.

Лампа дневного света мерцала с настырностью мигрени, решившей задержаться на выходные. Запах хлорки, йода и казённого супа ударил в ноздри букетом, от которого тошнота вернулась десятикратно, словно желудок получил подкрепление из соседнего гарнизона.

Прохор лежал на больничной койке. Простыня была накрахмалена до хрусткости картона. Подушка плоская, как карьерные перспективы продажника среднего звена. Капельница покачивалась штативом, трубка змеилась к локтевому сгибу, а палата выглядела стандартной — четыре стены, окно с решёткой (зачем решётка на третьем этаже — вопрос к архитектору, чья паранойя превышала строительные нормативы) и тумбочка с графином, содержимое которого напоминало воду исключительно агрегатным состоянием.

Голова гудела. Левая щека пылала пожаром, масштаб которого соответствовал красноярской тайге в засушливый август. Тошнота пульсировала ритмично, а менеджер балансировал между бодрствованием и рвотным порывом с ловкостью канатоходца, забредшего на проволоку после литра крепкого напитка.

Дверь палаты скрипнула. Вошли двое.

Первая — высокая, русоволосая, в белом халате, с зелёными глазами и ямочками на щеках. Электронный стетоскоп болтался на шее, блокнотик торчал из кармана, а походка совмещала грацию балерины с деловитостью фельдшера, которому до конца смены осталось двенадцать пациентов и полтора бутерброда.

Вторая — пониже, крепенькая, в переднике поверх медицинской униформы, с корзинкой, из которой высовывались склянки, марлевые тампоны и предмет, подозрительно смахивающий на деревянный стетоскоп столетней давности.

Прохор уставился на парочку с выражением, которое психиатры классифицируют термином «острая дереализация с элементами панического узнавания».

— Травница?! — прохрипел Аналитик, ткнув трясущимся пальцем в корзиночную медсестру. — Вита?!

Русоволосая зелёноглазая обменялась взглядом с корзиночной напарницей. Профессиональные брови синхронно приподнялись на высоту, стандартную для медицинского персонала, чей пациент только что обозвал санитарку ботаническим прозвищем.

— Проснулся, голубчик, — произнесла зелёноглазая с мягкостью участкового терапевта, обнаружившего, что у посетителя температура тридцать девять и фантазия девяносто. — Солнечный удар приключился, миленький. Привезли без сознания, температурил, бредил, бормотал про хумус тройной, барьерную утечку и Грибного Короля.

— Молоденький, а организм уже сдаёт, — добавила корзиночная, извлекая деревянный стетоскоп и прикладывая к прохоровской грудине с решимостью плотника, простукивающего половицу. — Травки бы попить, голубчик. Полыни настоечку, мятки с чабрецом — враз полегчает.

— Где остальные?! — выпалил Прохор, приподнимаясь на локтях. Капельница дёрнулась, штатив покачнулся, графин задребезжал на тумбочке предчувственно. — Медведь где?! Тень?! Искра?! Грань?! Берлога?! Тиски?! Маргарита?! Оса?! Клинок?! Ворон?! Где все Игроки?!

Зелёноглазая медсестра повернулась к корзиночной коллеге с выражением, содержащим клинический диагноз, терапевтическую рекомендацию и просьбу о психиатрической консультации одновременно.

— Бредит, — констатировала русоволосая шёпотом, который Прохор расслышал с обидной отчётливостью.

— Температурный делирий, — подтвердила корзиночная, извлекая склянку с мутной жидкостью, чей запах напоминал болотную тину, настоянную на полыни и разочаровании. — Накапаем успокоительного, уложим обратно, а утречком доктор осмотрит.

— Да послушайте же вы! — Прохор замахал руками с энергией утопающего, семафорящего проходящему мимо танкеру. — Двенадцать Игроков застряли в Изнанке! Кристаллический Барьер ослаблен! Ядра-Маяки компенсируют перекос! Мне необходимо вернуться! Там Колосс развалился, а газ предсмертный...

Медсёстры переглянулись повторно. Корзиночная потянулась к тревожной кнопке на стене, а русоволосая достала шприц из нагрудного кармана с плавностью фокусницы, извлекающей кролика.

Дверь палаты распахнулась с грохотом.

На пороге возвышался мужчина, чьи габариты превышали дверной проём столь же решительно, как бутовский газовый техник превышал прихожую. Рыжая борода, заплетённая косичкой, свисала до разгрузки. Плечи шириной с больничную койку перекрывали коридорный свет. Зелёные глазищи пылали предвкушением, несовместимым с медицинским учреждением. На физиономии сияла ухмылка, от которой графин на тумбочке треснул предупредительно.

— Берлога?! — прошептал Прохор с интонацией человека, рассудок которого метался между реальностями, как теннисный мячик между ракетками двух фанатиков.

Рыжебородый шагнул к койке.

Левая ладонь (размером с разделочную доску промышленного мясокомбината) описала размашистую дугу.

На этот раз лещ приземлился на правую щёку.

Симметрия восстановилась. Обе скулы пылали синхронными кострами, а мозг отключился щелчком рубильника, обслуживающего электростанцию областного масштаба.

***

Каменистая равнина. Красноватые валуны. Фиолетовое небо с двумя лунами, приклеенные к горизонту суперклеем межпространственного архитектора.

Прохор лежал на спине, золотистые радужки мерцали стробоскопически, а голова гудела промышленным трансформатором, подключённым к электросети металлургического комбината. Тошнота пульсировала с ритмичностью барабанщика, колотящего финальное соло перед увольнением из оркестра.

Первым, что зафиксировало Восприятие сорок восемь, были женские крики. Множественные. Пронзительные. С лексикой, от которой портовые грузчики покраснели бы, прикрылись ладонями и попросили маму забрать их домой.

Аналитик повернул гудящую голову и увидел побоище.

Четыре женщины катались клубком по мицелию грибного леса, вцепившись друг в дружку с ожесточением, превышающим суету во время финальной распродажи торгового центра тридцать первого декабря. Тень держала Маргариту за каштановый хвост, Маргарита тянула Осу за стрижку каре, Оса впилась пальцами в русую гриву Виты, а Вита обхватила Тень за талию с мощностью, выдающей медицинское образование и знание анатомических захватов.

— Он мой! — верещала Оса, электрические кинжалы валялись поодаль, потому что холодное оружие уступило горячему темпераменту.

— Отпусти волосы, бешеная! — рычала Маргарита, ямочки пылали боевым режимом, стилеты валялись поодаль на камнях, а каштановый хвост перетягивался тремя парами рук одновременно.

— Руки убрала от талии! — шипела Тень, серо-голубые глаза полыхали яростью, от которой мицелий пожух в полуметровом радиусе вокруг эпицентра.

— Девочки, давайте обсудим цивилизованно! — Вита пыталась примирить стороны, одновременно удерживая Тень приёмом, противоречащим любой цивилизованности.

Прохор моргнул. Моргнул повторно. Попытался подняться, рухнул обратно, и тошнота добавила к зрелищу звуковое сопровождение утробного бульканья.

Пятая женщина появилась из-за огромного мухомора. Травница шагала деловито, с невозмутимостью потомственной Целительницы, чья прабабушка видывала вещи и покруче. В руках покачивался медный таз — огромный, покрытый зелёной патиной, наполненный водой, чья температура определялась визуально как «антарктическая с нотками вечной мерзлоты».

Откуда посреди Изнанки материализовался тридцатилитровый медный сосуд с ледяным содержимым — вопрос, ответ на который лежал за пределами физики, логики и должностных полномочий Аналитика. Травница обладала корзинкой, производившей предметы с произвольностью волшебного мешка, однако тазище превышал габариты корзинки семикратно, и менеджер заподозрил, что прабабушкино наследство включало карманное измерение, нарушающее геометрию Евклида.

— Солнечный удар лечится проверенным методом, — объявила Лекарь будничным тоном, характерным для деревенских бабушек, выливающих ведро колодезной воды на внуков, заигравшихся до обморока.

Содержимое таза обрушилось водопадом.

Ледяная жидкость хлынула потоком, от которого золотистые радужки распахнулись до диаметра блюдец, тело сократилось спазмом, каждый нерв взвизгнул частотой, нарушающей ультразвуковой барьер, а четвёрка дерущихся фурий замерла мгновенно, потому что вопль Аналитика оказался достоин пароходного гудка, исполненного человеческими голосовыми связками.

| СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ! Носитель очнулся! Галлюцинация прекращена! «Предсмертный Выхлоп Колосса» нейтрализован ледяной водой Травницы и двойной оплеухой танкового происхождения! Побочные эффекты газовой атаки: кратковременный бред, включающий офис на Павелецкой, бутовскую квартиру, газового техника с ладонями калибра лопаты, больничную палату и массовую женскую потасовку за сердце Аналитика! Система подчёркивает: потасовка являлась ГАЛЛЮЦИНАЦИЕЙ! Повторяю крупным шрифтом: Тень, Маргарита, Вита и Оса НЕ ДРАЛИСЬ за Прохора! В действительности указанные дамы мирно оказывали первую помощь пострадавшему! Вопросы к подсознанию Носителя, генерирующему подобные фантазии, Система адресует психотерапевтам будущих поколений! |

Прохор сел. Мокрый, трясущийся, с ледяными каплями, стекающими по щекам и двухдневной щетине, посеребрившейся водяными бусинами, превратившими бутовского продажника в бродягу, выловленного из муниципального фонтана.

Никакой драки. Четыре дамы стояли полукругом на безопасной дистанции, причёски были безупречны, оружие при себе, физиономии — встревоженные. Тень сжимала катану привычной хваткой, серо-голубые глаза сканировали Аналитика с бдительностью полевого медика, обнаружившего пациента в сознании. Маргарита держала флягу, каштановый хвост был собран идеально, ямочки мерцали тревожным режимом. Оса скрестила руки, кинжалы висели на бёдрах, ухмылка была временно деактивирована — редчайший случай, свидетельствующий о подлинном беспокойстве. Вита прижимала стетоскоп к прохоровскому запястью, а зелёные глаза считывали пульс с профессионализмом кардиолога.

Медведь возвышался позади с охапкой местного винограда наготове, будто бородатая скорая помощь калорийного назначения. Берлога подпирал гигантский мухомор щитом, надпись «НЕ ВЛ ЗАЙ» укоризненно смотрела на Аналитика. Грань стоял безупречный — парные клинки были убраны, укладка безукоризненна, а пиджак застёгнут. Тиски нависал монолитом с каменной челюстью. Искра тлела оранжевым фоновым свечением. Клинок жевал последнюю жвачку с участившимся от волнения темпом, а Ворон безмолвствовал бородой, повёрнутой в направлении менеджера.

Двенадцать пар глаз. Двенадцать вооружённых профессионалов. Двенадцать живых, настоящих, реальных Игроков, чьи сердцебиения Восприятие сорок восемь фиксировало индивидуально.

Это был не сон, не бред и не пятнадцатиминутный офисный обморок.

Изнанка. Грибной Лес. Поверженный Колосс за спиной. Бирюзовое озеро левее. Фруктовый оазис правее. Мицелий снизу. Двенадцать товарищей вокруг.

Квартира в Бутово, Аркадий с планёркой, кактус на подоконнике — вот что являлось бредом, порождённым токсичным газом существа, чей предсмертный выхлоп содержал галлюциногенный компонент, погрузивший Аналитика в альтернативную реальность настолько тоскливую, что мозг добровольно вернулся в Изнанку ради самосохранения.

| ПРОШЕНЬКА, СИСТЕМА РАДА СООБЩИТЬ: «Предсмертный Выхлоп» ПОЛНОСТЬЮ нейтрализован! Тебя вырубило на ДВАДЦАТЬ минут! За указанный период Травница синтезировала АНТИДОТ, Вита контролировала давление, Медведь предлагал виноград семь раз, Берлога собирался бить по щекам одиннадцать раз, Тиски запретил физическую реанимацию девять раз, а Тень просидела рядом все двадцать минут неподвижно, сжимая катану с интенсивностью, от которой рукоять приобрела отпечатки пальцев глубиной в миллиметр! Романтические выводы предоставляются Носителю самостоятельно! ПОДСКАЗКА: выводов четыре штуки, у каждого собственное оружие и горячий характер! |

Счастье накрыло.

Не серебряной волной рангового прорыва, системным уведомлением или кристаллическим резонансом, а обычным, тёплым, абсолютным человеческим счастьем, от которого золотистые глаза заблестели влагой, совершенно не связанной с тазом Травницы.

Прохор Хомутов — Серебро-десять, тридцать четыре года, кристаллический осколок инопланетного происхождения в черепной коробке — сидел мокрый на грибной подстилке межпространственного леса, с гудящей головой, обожжёнными скулами и отступающей тошнотой, и был счастлив. Искренне, бесповоротно и безоговорочно.

Потому что настоящее было здесь.

Менеджер поднялся на подрагивающих ногах, обвёл взглядом каждого из двенадцати и произнёс:

— Идём дальше.

Медведь заорал «Вперёд, братишка!», подняв бронированный щит подобно олимпийскому знамени. Грибной Лес расступился, впереди ждала следующая локация, бирюзовый навигатор и неизвестное количество уровней до обратного портала.

Прохор шагнул, и Тракт Испытаний принял шаг...

От автора

Первый том тут: https://author.today/work/556159

Второй том здесь: https://author.today/work/561988