Диалоги Обухова

Я недавно дотянулся до древнегреческого философа Платона. Знаете, что? Я тоже так умею. Знаете ли, жил он давно, ещё до рождения Христа, и уж я, Сергей Обухов, живущий после рождения Христа за две тысячи лет, могу точно так же делать диалоги. Даже воспроизводить свои диалоги из жизни умею.

Скажем, есть я, Сергей Обухов, и есть мой оппонент в трудном диалоге, что зовётся и поныне Иван Сохранов. Он, каналья, считает, дескать, материя у нас первичнее сознания, а я — человек наученный опытом и знаю, что сознание первичнее материи.

Сергей Обухов:

—Мне, уважаемый Иван, кажется, что сознание у нас первичное и делает вокруг нас всё, что делается.

Иван Сохранов:

—Но так ли это?

Сергей Обухов:

—Совершенно так и это является неотвратимой правдой.

Иван Сохранов:

—Но почему?

Сергей Обухов:

—В таком мы живём, однако, мире, что человеческая жизнь нынче многого стоит, а значит, может быть столь ценной, что формирует всё вокруг нас происходящее.

Иван Сохранов:

—А если нет?

Сергей Обухов:

—С этой стороны я не рассматривал вопрос.

Иван Сохранов:

—Ещё себя философом зовёте!

Сергей Обухов:

—А это, сударь, очень кривой риторический приём унижения оппонента.

Иван Сохранов:

—Интересно. А что для вас есть риторический приём?

Сергей Обухов:

—Риторический приём, Обухов... это не хухры-мухры. Это вещь даже оченно ценная. Это у нас оборот такой.

Иван Сохранов:

—Очень, знаете, даже у вас формулировка расплывчатая.

Сергей Обухов:

—Не расплывчатая, а открытая! И, знаете ли, по каноном словаро-писания.

Иван Сохранов:

—Такого слова нет.

Сергей Обухов:

—"Риторического приёма"? Ну вы и дурень, Обухов! Это словосочетание.

Иван Сохранов:

—А я про "словаро-писание", дурья ваша философская башка!

(Тут, как можно увидеть, оппонент переходит на оскорбления, а я сохраняю игривую форму без злобы)

Сергей Обухов:

—Знаете ли, уважаемый Обухов, русский наш язык, особенно разговорный, который мы пользуем прямо сейчас, привычно появление новых слов.

Иван Сохранов:

—Это лишь софистика, чтобы отвлечь нас от основной канвы повествования! Я протестую всей своей естественной экзистенцией тела!

(Да-да! Прямо так и использовал умные слова!)

Сергей Обухов:

—А вам, уважаемый Обухов, не советую использовать столь заумные термины в обычном философском разговоре.

Иван Сохранов:

—Хорошо, — тогда Обухов, каналья, использовал свой самый мощный приём! — вы советуете мне не использовать эти якобы заумные термины. И что же дальше?

(Я тогда с трудом парировал!)

Сергей Обухов:

—А дальше не будет в таком случае конструктивного диалога.

Иван Сохранов:

—Как же тяжко с вами! Хорошо! Скажите мне тогда, что для вас есть конструктивный диалог?

Сергей Обухов:

—Оченно глупый вопрос! Конструктивный диалог... это когда диалог ведётся оченно конструктивно, то есть цивильно и здорово.

Иван Сохранов:

—Ага! Ещё одна расплывчатая формулировка, уважаемый Сергей.

Сергей Обухов:

—Хорошо... что тогда для вас есть конструктивный диалог?

(А он, иродец, похоже, готовился! Как софист Горий, будь он неладен!)

Иван Сохранов:

—Конструктивный диалог — это процесс общения, в котором участники стремятся к взаимопониманию и поиску решения, а не к спору или конфронтации, к которой вы нас активно ведёте!

(Я аж опешил!)

Сергей Обухов:

—А это, уважаемый Сохранов, софизм, обвинять оппонента бездоказательно и пытаясь опровергнуть уже устоявшуюся истину. Я не могу более с вами продолжать диалог.

Тогда я развернулся и ушёл.

Вот уж софисты в наше время расплодились! Не дают нормально разговоры вести.