Диатет

Сергей Вадимович Баканов с радостным предвкушением мчался по коридорам «Экспансии-5» в сторону центра управления полётами. Встречающиеся по пути сотрудники аванпоста с улыбками, хоть и поспешно, уступали дорогу. Громадный, как ледокол, он выделялся в любой толпе, а собеседникам внушал уважение и трепет своей поистине первобытной мощью. Противников и вовсе подавлял. Сложно сохранять самообладание в противостоянии с двухметровой горой мышц весом в два центнера — даже если это лишь словесный конфликт.

Но сегодня у Баканова было замечательное настроение. Что-то подсказывало: усилия, вложенные в строительство «Экспансии-5», скоро окупятся. Две недели назад с ним связался начальник отдела космической разведки доктор физико-математических наук Глинский и сообщил об обнаружении в системе Глизе планеты с предположительным наличием углеродной формы жизни. Если информация подтвердится, ключевые отделы и самых ценных специалистов можно будет перебазировать со становящейся всё более недружелюбной Земли и обрести настоящую независимость.

Его корпорации катастрофически не хватало собственной штаб-квартиры на другой планете. Четыре основных конкурента, пользуясь технологическим преимуществом в исследованиях космоса, уже обеспечили себе почти полную автономию от Земли, хоть и были вынуждены вести на ней дела.

Теперь учёные Баканова перехватили инициативу. Москитный флот «Экспансии» стал вызовом всему космическому кораблестроению. Стремительные беспилотные разведчики устремились по всем направлениям со скоростями, в сотни раз превышающими скорость света. И больше не нужно было обвешивать корабли толстой композитной бронёй для защиты от космической пыли и мусора: кинетические и усиленные магнитные щиты надёжно защищали и корабли, и чувствительную начинку.

Вот и шлюз. Баканов приложил ключ-карту к электронному замку, и лепестки диафрагмы люка бесшумно разошлись, пропуская его в шлюзовой отсек. Так же бесшумно сомкнулись за спиной.

Пять стремительных шагов, резкий взмах ключ-картой у электронного замка очередного люка — и Баканов проник в святая святых «Экспансии-5». Нашёл среди десятков занятых своими делами операторов доктора Глинского, который в компании незнакомого учёного стоял у перил опоясывающей полукруглый зал галереи, и направился к нему своей знаменитой «кошачьей» походкой.

К радостному предвкушению открытий примешалось чувство гордости за проделанную работу. Этот зал, этот аванпост, эти увлечённые своей миссией люди — следствие его упорства. После стольких-то испытаний он и подумать не мог, что когда-нибудь будет владеть корпорацией с несколькими миллионами сотрудников. Что под его руководством будут строиться колоссальные объекты наподобие этого аванпоста. Сколько раз хотелось всё бросить, перестать переть против течения! А теперь он даже зажмурился от удовольствия, наверняка напоминая со стороны сытого, ухоженного и гордого кота, важно курсирующего по своим владениям.

Шорох систем кондиционирования, прохладные касания лёгких потоков воздуха к открытым участкам кожи, скрипы, писки — он воочию наблюдал процесс пробуждения человечества от четырёхсотлетнего анабиоза. Это всё могло случиться и раньше, если б у него не отобрали первую компанию.

На лицо набежала тень, когда Баканов вспомнил судьбу «Галад». Однако он тут же расслабился. Тогда он был молод и наивен. Враги же подарили ему бесценный опыт и разбудили в сердце ту самую решительность, которая теперь вынесла его на острие космической экспансии человечества.

Да, пришлось вступать в космическую гонку с опозданием. Но если открытая Глинским планета подойдёт для основания штаб-квартиры… Дух захватывает от открывающихся перед ним перспектив!

А вот и доктор Глинский. Так увлёкся спором с коллегой, что не заметил его приближения. Баканов снова расплылся в улыбке, теперь уже озорной, остановился за спиной учёного и резко спросил:

— Скоро уже?

Спорщики вздрогнули от неожиданности, а доктор Глинский так и вовсе чуть не подпрыгнул на месте. Оглянулся, перевёл дух и сказал обиженно:

— Сергей Вадимович, я так с вами инфаркт схвачу во цвете лет…

Баканов рассмеялся и шутливо возразил:

— Инфаркт в семьдесят в наше время? Не смешите меня, доктор. Вы ещё лет сто проживёте как миленький. — Он стёр с лица улыбку и с иронией посмотрел на коллегу Глинского: — Что вы смотрите, словно привидение увидели?

— Это доктор Кузнецов, археолог, — вмешался Глинский. — Вы простите коллегу, он ещё не привык к вашим эффектным появлениям.

Баканов подал руку и осторожно сжал протянутую в ответ ладонь: его медвежью хватку выдерживал не каждый безопасник, а сухопарый археолог не производил впечатления сильного человека.

— Сергей Вадимович.

— Алексей Иванович.

Рукопожатие у начинающего седеть учёного вышло крепким. Сразу видно: привык работать не только головой, но и в поле. Да и не робеет. Отошёл от первоначального шока и держится, как с равным. Баканов сразу проникся к доктору Кузнецову симпатией. Ему нравились люди, знающие себе цену.

— Вот и познакомились, — Баканов дёрнул уголками губ. — И Михаил Валерьевич, заканчивайте уже со своей привычкой за всё и всех извиняться. Надоедает, знаете ли. Так о чём вы так энергично спорили?

Глинский и Кузнецов переглянулись.

— Я просил Михаила провести зонд как можно ближе к планете. Слишком сильная облачность, в разрывы сложно разглядеть поверхность.

— Мы уже сожгли почти всё топливо при торможении, — возразил Глинский. — Хватит лишь на гравитационный манёвр и разворот на базу. Если зонд зацепит атмосферу, о его возвращении можно забыть. Про дальнейшие исследования системы Глизе я вообще молчу.

— Кстати, об исследованиях, — оживился Баканов. — Михаил Валерьевич, помнится, две недели назад вы обещали мне сюрприз. Если под ним подразумевался Сергей Вадимович, то, признаюсь, сюрприз удался. Хотя вы поторопились лет этак на тысячу. Всё-таки наш аванпост пока не стал археологическим наследием.

Доктор Кузнецов затрясся от хохота. Отсмеявшись, он ответил за Глинского:

— Я был также заинтригован, как и вы, Сергей Вадимович, когда получил приглашение. Михаил Валерьевич только напустил тумана философскими рассуждениями о необходимости в промежутках между ковырянием в земле смотреть иногда и на звёзды. Уже здесь, на станции, я узнал о ненулевой вероятности появления у моей профессии приставки «экзо».

Баканов замер, переваривая услышанное. Учёные только что иносказательно сообщили ему о наличии на планете следов другой цивилизации. Плохо! Очень плохо! Конкуренты и так из кожи вон вылезут, но попытаются отнять планету. Наследие же инопланетян сделает новый мир настоящим полем боя. Стоит ли овчинка выделки? А чего тут рефлексировать — разведка покажет! Баканов повернулся к Глинскому:

— К чёрту Глизе, доктор! К чёрту зонд! Я хочу видеть поверхность планеты!

— Но зонд не приспособлен к движению в атмосфере! Мы же потеряем его!

— Невелика цена, чтобы заглянуть этой красавице под юбку, — и Баканов кивнул на главный экран, всё пространство которого только что заняло изображение открытой планеты. — Имя-то у неё есть?

— Диатет. Не буду грузить вас этимологией названия, скажу лишь, что в эти шесть букв я вложил всю уникальность этой планеты.

— Так уж и всю? — засомневался Баканов, а доктор Кузнецов согласно кивнул.

— Пусть не всю, а только астрономическую, — закатил глаза доктор Глинский. — Как видите, у планеты есть два спутника. Не то чтобы это совсем уж редкое явление, но посмотрите на характер этой системы! Оба спутника находятся точно друг напротив друга на одной орбите и движутся по ней с одинаковыми скоростями. А благодаря суточному вращению самой планеты получается, что когда один спутник заходит, у второго наступает восход. Как бы я хотел посмотреть на это с поверхности!

— Может быть, ещё посмотрите, доктор, — обнадёжил учёного Баканов. — У меня большие планы на… Диатет. Главное, чтобы она была пригодна для жизни людей.

— Это мы скоро узнаем, — кивнул Глинский и приказал в усик микрофона у губ: — Витя, выводи «Варяга» на орбиту и начинай торможение об атмосферу. Только нежнее, прошу. Хочу хоть что-то разглядеть.

Он выслушал ответ и добавил:

— Точка входа в тысяче километров западнее тех структур, о которых мы вчера говорили.

Изображение планеты на главном экране сменилось схемой звёздной системы с траекторией исследовательского зонда. Мигающая красная точка как раз вплотную приблизилась к Диатет.

Диатет… Баканов словно попробовал название планеты на вкус. Создавалось странное ощущение, что её нельзя было назвать иначе. А ещё она неуловимо напоминала Землю: в редких разрывах густого облачного покрова виднелась голубая гладь океанов и очертания обширных континентов. Тут будет где развернуться! Скорее бы увидеть поверхность вблизи. Наверняка изображение из космоса не передало и части очарования нового мира.

— Коллеги, давайте подойдём поближе к главному контрольному пункту. Тогда сможем напрямую общаться с оператором зонда, — предложил доктор Глинский.

Главный контрольный пункт представлял собой возвышение в центре зала, отгороженное от остального пространства прозрачной звуконепроницаемой перегородкой. Сюда стекалась информация с остальных терминалов и отсюда осуществлялся контроль за основными на данный момент миссиями. Сегодня это было исследование Диатет.

Баканов и учёные спустились с галереи и прошли по центральному проходу мимо рядов пультов к ГКП. Глинский протянул коллегам по гарнитуре:

— Канал 325.

Баканов кивнул, накинул на голову паутинку устройства и ему в мозг сразу же ворвались переговоры операторов, писки контрольных механизмов и сухие отчёты автоматов:

— Зонд входит в атмосферу.

— Стабилизация нарушена.

— Сильная турбулентность!

— Выведи картинку на экран!

— Превышение предельной нагрузки.

— Разрушение обшивки неизбежно.

— Потерян контакт с внешним оборудованием.

— Всё оставшееся топливо в носовые двигатели!

— Потеря управления.

Доктор Глинский в сердцах ударил кулаком по консоли. Необычная эмоциональность для, в общем-то, спокойного учёного. Но в данном случае Баканов понимал своего более молодого коллегу. Вдруг на главном экране замелькали беспорядочные картинки с чудом включившейся камеры внешнего обзора. Поток воздуха уносил бешено кувыркающийся аппарат.

— Простите, мы не предполагали о таком сильном ветре в стратосфере.

Это, видимо, оправдывался оператор. Баканов его не винил: всё-таки зонд был космическим аппаратом, не предназначенным для полётов в атмосфере, хоть и способным их совершать при необходимости. А тут ещё и условия неблагоприятные.

Тем временем зонд пробил пелену облаков и теперь в объектив периодически попадали кадры поверхности. Прямо под аппаратом плескались свинцовые воды океана с выступающими на поверхности редкими островами. Вдали виделась обширная суша — явно континент.

Земля постепенно вырастала в размерах, падение аппарата ускорялось. Оператор попытался на остатках топлива стабилизировать полёт, но ёмкости зонда окончательно опустели, и он продолжил неконтролируемое падение. Баканов сжал кулаки, надеясь, что «Варяг» успеет долететь до побережья и гипотеза о наличии на планете цивилизации подтвердится. Рядом в напряжённых позах застыли учёные.

Признаться, он с трудом поверил словам доктора Кузнецова о наличии на планете следов цивилизации. Но не было причин не доверять доктору Глинскому, с подачи которого археолог прилетел на «Экспансию-5». Теперь же зонд наверняка потерпит крушение, и он не получит достоверной информации.

«Варяг» всё же дотянул до суши и даже пролетел над ней два десятка километров, прежде чем рухнуть в, предположительно, лес.

— Здешние обитатели нам спасибо не скажут, — проворчал кто-то из сотрудников.

Впрочем, оценить нанесённый падением зонда ущерб было нельзя: слишком высока была скорость, а перед падением камера и вовсе окончательно отключилась. Но что не разглядеть в реальном времени, покажет компьютерная обработка, и учёные занялись расшифровкой последних переданных зондом кадров.

— Вы видите? Вы видите? — не сдержал эмоций будущий экзоархеолог. — Это город!

На снимке действительно отчётливо виднелись разрушенные здания. Их мёртвые остовы почти поглотила растительность, а оценить первоначальную высоту по одним только снимкам не представлялось возможным.

Но что это были здания — понимали все.

— Мы всё-таки не одиноки, — прошептал Баканов. — Я собираю экспедицию.

— Постойте, постойте, какая экспедиция? — всполошился Глинский. — Вы же видели, что произошло с зондом! Вы погубите людей.

— Я знаю специалистов, способных расколоть эту задачку, — возразил Баканов.

— Это руины, — покачал головой Кузнецов. — И мы не знаем, почему погибла эта цивилизация. Пусть сначала планету обследуют автоматы. Нам нужно убедиться, что исследования будут безопасны.

— А если не погибла? — хмыкнул Баканов. — На Земле тоже хватает руин.

— Не было признаков разумной активности, — возразил Глинский. — Ни световых, ни радиосигналов, ничего.

Баканов хлопнул в ладоши.

— Это сенсация. Как только информация о находке просочится в прессу — туда ринутся все, кому не лень. Я должен быть первым, кто ступит на эту планету.

— Первым вы уже не будете, — усмехнулся Кузнецов.

— Первым из людей. — отрезал Баканов. — Экспедиции быть. Бросьте пока все свободные автоматы на предварительные исследования. Мы всё равно не сможем отправиться туда прямо сейчас. Пока вернусь на Землю, пока соберём людей. Пройдёт года полтора, прежде чем доберёмся. И Михаил Валерьевич, — голос Баканова стал напряжённо-проникновенным. — Убедительная просьба: донесите до людей не распространяться пока о нашем открытии. Свою порцию славы все причастные получат — вы меня знаете — но информация пока что не должна просочиться за пределы корпорации. Я попрошу службу безопасности принять дополнительные меры, но вы всё же подготовьте людей, чтобы они отнеслись с пониманием.

Доктор Глинский грустно улыбнулся и молча кивнул. В воздухе повисло напряжение, смазавшее радость открытия. Доктор Кузнецов тоже почувствовал изменение настроения и непонимающе посмотрел на мужчин.

— Я вам по дороге объясню, Алексей Иванович. Давайте покажу вашу каюту. Вы же не против ненадолго задержаться и понаблюдать за исследованиями? Сергей Вадимович, рад был встрече.

Баканов пожал протянутую руку учёного, попрощался с доктором Кузнецовым, и те направились к выходу из зала. Он же бросил ещё раз взгляд на один из экранов с изображением планеты. Как же она прекрасна! Дыхание невольно участилось. Алчным падальщикам из «Великой четвёрки» Диатет не достанется. Она будет принадлежать только сотрудникам «Экспансии», чего бы это ни стоило самому Баканову. Нужно только как следует подготовиться.

Баканов хищно улыбнулся и сжал кулаки. В груди поднималась та самая волна решимости, которую он не раз чувствовал, когда бросал вызов судьбе. Он не питал иллюзий: сражение за Диатет будет чудовищным по своей жестокости. Ведь то, кому достанется планета, определит дальнейший путь человечества, как бы пафосно это ни звучало.

«Экспансия» хотела подарить людям звёзды, «Великая четвёрка» — рабство и нищету. Очень скоро каждому придётся сделать выбор, на чьей он стороне.

Как же много зависит от самих людей! Сколько бы сотрудников ни работало сейчас в «Экспансии», для полноценного освоения (и присвоения — чего уж греха таить!) Диатет понадобятся сотни тысяч и миллионы новых рабочих. Так что первостепенная задача — убедить их присоединиться к корпорации, преодолеть тлеющую в сердцах ненависть.

И у Баканова было чем удивить и противников, и потенциальных союзников. Осталось закончить одно небольшое дельце на аванпосте, а дальше его ждёт путешествие на Марс и Землю.

Он кивнул сам себе, развернулся на каблуках и решительно прошагал к выходу из ЦУПа, не обращая внимания на оглядывающихся сотрудников.