Дикая история

Когда-то, давным-давно, все Леопарды были белыми. Как молоко, мел или бумага. Это так неудобно, просто ужасно! Любая, самая мелкая добыча от них ускользала. Сами подумайте: кого можно поймать (а потом и сожрать), если тебя видно за сто метров!

Вот и ходили они часто голодными. Спасибо, если Гиены что-нибудь оставят. А Гиены — добрые, они оставляли, могли и хорошим куском поделиться. Добрые-то они добрые, но жуткие насмешники. Засмеют, обхохочут так, что хоть под землю провались. Жутко несерьезные твари. Лев, Слон, Крокодил, Носорог, Леопард — это Гиенам все равно. Ноль почтения!

Но дядька-голод — он похуже Гиен будет. И Леопарды терпели. Чтобы не совсем обидно было — притворялись глухими. Иногда пугали зазевавшихся охотников — тех, кто поудачливей: притворялись привидениями. Белый зверь и не боится человека... значит, и не зверь вовсе. Или не совсем зверь. Значит, он заколдованный. Нет такого охотника, который бы магии не боялся: с магией и колдунами, всем известно, шутки плохи. Как превратит этот Белый Зверь тебя в паука и лапой раздавит, или в мелочь какую, пасть откроет: ам! — и нету тебя. Или еще дрянь какую выдумает. Храбрость тут ни к чему, себе дороже. Лучше откупиться.

Охотники бросали добычу, кланялись жуткой заколдованной твари — и давали деру. Так, что пятки сверкали. В таких нехороших встречах главное — что? Быстрота реакции и чтоб память от страха не отшибло. А то, как отшибет — оружие забудешь, очень стыдно получится. Попробуй потом докажи, что ты колдовства испугался, а не простого зверя. Трусом ославят. Да так, что ни один дождь твое честное имя не отмоет. Да и редкие они — дожди в саванне.

Вот так все и жили.

Пока в удивительного белого зверя не влюбилось одновременно два бога. Точнее, бог и богиня. Воин-Солнце и Красавица-Луна. Колдуны и старики знают: боги — они, как люди, любят настоять на своем. И ни за что не уступят друг другу. Потому и ссорятся постоянно. Не могут мирно жить — хоть ты тресни! Так вышло и на этот раз.

— Ты могуч и силен, — сказал Воин-Солнце, поправляя корону из сверкающих лучей. — Ты будешь моим любимцем!

Сказал — и набросил на Леопарда свою золотую сеть. И та — о, ужас! о, чудо! — мгновенно приросла.

…Наступила ночь.

— Какой ты красивый, — вздохнула Красавица-Луна, поправляя ожерелье из тысячи звезд. — Ты будешь моим любимцем!

И набросила на Леопарда свою сеть. Угольно-черную, как небо над саванной.

И Воин-Солнце, и Красавица-Луна радовались: чудесный зверь будет моим, только моим! Но не тут-то было.

— Он мой, — сказал Воин-Солнце. — Я его первым заметил.

— Кто это подтвердит? — нахмурилась тучами Красавица-Луна.

— Да хоть вся саванна, — пожал необъятными, могучими плечами Воин-Солнце. — Да кто угодно… например, Гиены.

Те и впрямь замерли неподалеку, с интересом наблюдая за происходящим.

— Гиены что хочешь подтвердят, — язвительно заметила Красавица-Луна. — Им бы только похохотать. Скажи им, что Луна — обглоданный череп антилопы, а звезды — ее кости, подтвердят.

Гиены радостно захохотали. Все, как одна.

Воин-Солнце захохотал вместе с ними — так ему понравилась шутка. Раскатисто и очень громко хохотал Воин-Солнце, а Гиены — ему вторили.

Красавица-Луна смотрела на них и вздыхала.

— А скажи им, что Солнце — это медная миска для пальмового пива, тоже спорить не станут.

Она оказалась права. Гиены захохотали так, что с кустов и деревьев попадали птицы. Кто от страха, кто от смеха. Кто просто так свалился, за компанию.

А вот Воин-Солнце замолчал. Уязвленный от макушки и до кончиков пальцев ног. И насупился, и нахмурился грозно.

Красавица-Луна улыбнулась в ответ:

— Разве я не права?

Наконец, Великие Боги решили отложить этот спор… на время.

Потому как у них, могучих и всевластных, и без того забот хватало. Существ, ими созданных, им подвластных было слишком много — так много, что Великие Боги частенько сожалели об этом. Ну, зачем, зачем они создали их — столько? Зачем?! Были среди этих созданий: и четвероногие — покрытые шерстью, кожей или чешуей, и двуногие — с перьями и без. Были шестиногие, восьминогие и вовсе лишенные конечностей. Бегающие, летающие, ползающие… И все-все-все — постоянно нуждались в них, Великих и Могучих. И постоянно что-нибудь просили: почему-то чаще других — обезьяны или похожие на них двуногие создания без шерсти и перьев. Когда же Великие Боги не спешили выполнять их мольбы или выполняли как-то не так — обезьяны и люди почему-то ужасно сердились. И кричали так громко и пронзительно, что казалось — вот-вот рухнут небеса. Рухнут и разобьются на мелкие-мелкие осколки, которые воедино уже не собрать. И всем казалось — обезьяны и люди напрочь лишены разума, хотя это было совсем не так. Зато другие создания просили редко и совсем-совсем немного, более полагаясь на свои лапы, зубы и мозги.

«Как же утомительно быть Великими Богами», порой сокрушались Воин-Солнце и Красавица-Луна. «И зачем мы придумали весь этот странный мир? Видно, в тот день нам было как-то особенно грустно или скучно. Или спокойствие надоело — и так бывает, увы.» Жаловаться было бесполезно — да и некому. Красавица-Луна вздыхала — и грусть облаком закрывала ее нежный лик. Воин-Солнце молча стискивал зубы — ибо не подобает мужчине слабость. А уж Великому Богу — и подавно.

Но было время в сутках — особенное, сумрачное, почти волшебное: между днем и ночью — когда Великие Боги забывали про все свои дела и обязанности. И про все свои печали. Ведь даже им, Великим и Могучим, иногда хотелось просто отдохнуть. Тогда Воин-Солнце и Красавица-Луна сходили на землю, гуляли по краю саванны, на границе с дождевым лесом, и разговаривали. Разумеется, о чем-то приятном. И о важном, и о всяческих пустяках. Гуляли очень долго и неспешно.

И вечно за ними увязывались Гиены. Подслушивали. Время от времени, они хохотали — громко и очень противно.

Боги не обращали внимания на свою непочтительную свиту. Все в саванне и дождевом лесу знали: где Гиены — там дикий хохот и зубоскальство. Ничего не поделаешь! Уж такими они уродились. Воин-Солнце мог бы их испепелить, Красавица-Луна — заморозить. Но переделать этих любопытных и ехидных тварей было не под силу даже Великим Богам. И те делали вид как будто никаких Гиен и вовсе нет. Да и как можно отвлекаться во время ссоры?!

Последнее время они ругались все чаще, не в силах отобрать или поделить прекрасного зверя. А мирились — увы, все реже…

— Что ты наделала, женщина?! — вопил Воин-Солнце.

— Ты первый начал, мужчина! Ты-ты-ты виноват!!!

Они едва не сталкивались лбами, кричали, размахивали руками.

Гиены замедлили шаг, остановились — и переглянулись. Боги опять ссорятся? Как интере-е-эсно… И следовали за ними, навострив мохнатые уши. Неотступно!

Старики говорят: когда Великие Боги ссорятся — с неба падают пауки. Большие, черные, волосатые. Иногда ядовитые. Так вышло и на этот раз.