Дикая Вишня

Косые солнечные лучи пробивались сквозь тонкую занавеску. Пыльные частицы парили в воздухе, переливаясь на свету золотыми песчинками.

— Желтый!

— А я говорю — зеленый!

Ярик с силой ударил растрепавшейся метелкой по полу, подняв облачко пыли.

— Это же гостиная! — возмутилась я, вытирая пот со лба подолом платья. Некогда белый горошек на платье стал серым от грязи и пыли.

— Кто сказал, что гостиная не может быть зеленой? — Ярик нахмурился, топнув ногой. — Хочу, чтобы все было зеленым! Стены — зеленые! Диван — зеленый! — он закрутился по комнате размахивая метлой как волшебной палочкой. — И вообще весь мир будет ярким, красочным и... — он сморщил нос, задумавшись, словно подбирая самое лучшее слово.

— Зеленым? — поддразнила я, выдерживая серьезный вид. Он быстро закивал, и я не удержалась от смеха.

Брат перевернул метлу черенком вперед на манер меча и подскочил ко мне. Я тоже развернула метлу, и мы начали наше сражение. Огромная комната с бесконечными высокими потолками казалась настоящим полем битвы. То тут, то там мы спотыкались о мешки с мусором, дырявые матрасы и разбросанные банки из-под краски. Прогнившие доски скрипели под ногами, не выдерживая такого наглого обращения.

— Что здесь творится?!

В дверях стояла мама. Ее рабочий комбинезон был заляпан белой краской. Из-под красного платка, повязанного на голове, торчали короткие черные волосы.

— Мы цвет гостиной выбирали, — гордо отрапортовал Ярик, ничуть не смущаясь устроенного бардака.

Собранные вчера мешки с мусором уже не стояли стройными рядами вдоль стены. Некоторые из них упали на пол, и мусор теперь был повсюду. Кажется, мы по ним прыгали, когда представляли, что деремся на мосту.

— Прости, мы сейчас все уберем, — пролепетала я, виновато шмыгнув носом.

Мама прикрыла глаза на мгновение, глубоко вздохнула, а потом неожиданно улыбнулась.

— Так какой цвет все-таки выбрали?

— Желтый! Зеленый! — хором выкрикнули мы.

Она рассмеялась и посмотрела на большое окно, щурясь на яркое солнце.

— Знаете что? Мы уже месяц работаем без отдыха. Давайте сегодня устроим пикник во дворе!

Мы с Яриком радостно побросали метлы и, с громким гиканьем, подбежали к маме. Она развела руки в сторону, и мы врезались в нее с двух сторон, крепко обнимая. От неё пахло краской и её любимым мятным чаем.

— Такая цена вас устроит? — спросил мужчина в дорогом костюме, поглядывая на экран телефона, словно торопясь убежать отсюда.

Я встрепенулась, выныривая из воспоминаний. Осеннее солнце заливало гостиную теплом, сквозь стрельчатые окна виднелись ветви дикой вишни, под которыми когда-то стоял наш столик для пикников. Нет больше ни пикников, ни мамы, ни Ярика. Только я, молчаливые стены опустевшего дома, да облезший куст за окном.

— Дом не продается, — неожиданно для самой себя сказала я.

— Вы его не потянете, — раздраженно заметил покупатель, недоверчиво поднимая брови.

— Это уже не ваше дело.

Дрожащей рукой я поставила чашку с мятным чаем на стол. С каждым годом тремор становился все сильнее. Я попыталась убрать за ухо выбившиеся из хвостика седые волосы, но получилось не сразу.

Мужчина нахмурился и, не прощаясь, ушел, оставляя меня одну в пустой гостиной, выкрашенной в желтые и зеленые цвета.

— Лилия Андреевна, дорогая моя! — раздался из коридора знакомый голос Оли, моей бывшей ученицы. Она влетела в комнату в расстегнутом пальто, шарф волочился по полу. Ее глаза блестели от возбуждения. — Скажите, что вы его еще не продали. Умоляю!

Я покачала головой:

— Я не буду продавать дом.

Оля радостно плюхнулась в кресло напротив меня, чем вызвала у меня улыбку. Я тоже когда-то любила так делать, если кресло не занимал Ярик.

— Я нашла спонсора! Он готов помочь с ремонтом и обустройством территории, если я открою здесь художественную школу. С вашего разрешения, конечно. Понимаю, что это все спонтанно, но я не могла допустить, чтобы этот чудесный дом был продан.

Воспоминания о ремонте, пикниках, о том как мама учила нас рисовать, — все это закрутилось теплым желтым калейдоскопом. Дом достался маме в наследство от дальней родственницы. У нас было мало денег, огромный дом, который нуждался в ремонте, но втроем нам было все по плечу.

С каминной полки на меня смотрела старая черно-белая фотография, на которой мы с Яриком и мамой разрисовывали стену гостиной ветками дикой вишни. Я перевела взгляд на этот рисунок — время стерло его краски, но тонкие ветви и изящные белые листики, выведенные маминой рукой, все еще были видны.

— Маме бы понравилась твоя идея, — улыбнулась я, сжимая в руке край старого пледа.

— Спасибо! — воскликнула Оля, приобняв меня, а затем выскочила в коридор, чтобы позвонить спонсору.

Я откинула голову на подушки и прикрыла глаза. “А я говорю зеленый! — звучал в ушах упрямый голос Ярика. — Кто сказал, что гостиная не может быть зеленой?”