Дикий тренер

Глава 1. Мусорный бакН

Ночь в Вермилионе всегда пахнет тухлой рыбой и солью.

Мальчик знает этот запах лучше, чем лицо собственной матери, которую не помнит. Он знает, что после дождя вонь становится слабее, а перед рассветом — сильнее, потому что рыбаки вытаскивают сети и выбрасывают порченый улов прямо на пирс.

сегодня дождя не было. Значит, у ресторана «Морское ухо» можно найти что-то съестное.

Он крадётся вдоль стены, прижимаясь к холодному кирпичу. Обуви нет - давно развалилась, ноги обмотаны тряпьём, но он привык ступать так, чтобы ни один камешек не звякнул под пяткой. Город не прощает шума. Город не прощает слабости. Город учит быть тенью.

В переулке темно. Фонарь разбили ещё неделю назад - чья-то пьяная компания или такие же беспризорники, он не знает. Ему всё равно. В темноте проще.

Мусорные баки у ресторана - его территория. Три года он сюда приходит, и ни одна крыса, ни один дикий покемон не смеют сунуться. Он тут главный. Тут он король.

Сегодня баки почти пусты. Видимо, хозяин экономит или повар стал меньше жрать. Мальчик роется в остатках, отбрасывая гнилые очистки, прокисшую капусту, какие-то тряпки…

И замирает."

Звук"

Тихий, надрывный, почти неслышный. Кто-то плачет. Не человек. Тоньше. Жальче. По-покемоньи. Мальчик не двигается минуту, две. Он знает: в городе нельзя идти на звук. Звук может быть ловушкой. Люди иногда подкидывают слабых или никчёмных покемонов, чтобы ловить таких, как он. Добрые люди. Потом бьют и отбирают последнее.

Но звук не стихает. И в нём нет злости. Только боль.

Мальчик идёт.

За баками, в углу, где стена давно обвалилась и никто не убирает щебень, лежит ОНО.

Маленькое. Зелёное, но не такое, как на картинках в витрине игрушечного магазина. Там покемоны яркие, блестящие, нарядные. Этот - тёмный, почти болотный, грязный, с свалявшейся шкурой. Из-под века сочится сукровица - глаз заплыл, через морду идёт глубокий шрам, ещё свежий, ещё кровоточащий.

Бульбазавр.

Мальчик видел таких только издалека, когда богатые дети проходили мимо с мамами, а рядом трусили ухоженные, сытые покемоны. Этот не трусит. Этот не может встать.

Они смотрят друг на друга.

В глазах Бульбазавра - страх. И ненависть. И что-то ещё, от чего у мальчика сжимается горло.

Одиночество. Такое же, как у него самого.

Покемон шипит, пытается подняться, но лапы подгибаются, он падает мордой в щебень и жалобно скулит. Не от боли - от бессилия.

Мальчик отступает на шаг. Ему надо уйти. Это чужое. Это опасно. За покемонов спрашивают. Приходят люди в форме, задают вопросы, а если нет ответов - бьют.

Но ноги не слушаются.

Он смотрит на шрам. На то, как дергается веко. Как мелко дрожит спина.

Бульбазавр снова смотрит на него. Теперь в глазах только одно: убей или уйди. Только не мучай.

Мальчик разворачивается и идёт к баку. Снова роется, теперь яростно, быстро, срывая ногти о ржавые края. Рыба. Тухлая, вонючая, но рыба. Картофельные очистки. Половина луковицы, подгнившая, но ещё твёрдая. И среди всего этого, что-то. Мягкое, круглое, ещё не до конца сгнившее.

Ягода. Мальчик не знает названия - Оранжевая? Персим? Какая разница. Она пахнет сладко, значит, покемон может её съесть.

Он возвращается и садится на корточки в метре от Бульбазавра. Кладёт еду на чистый камень: рыбу, очистки, луковицу, ягоду. Отодвигает подальше.

— На, "голос хриплый", он не говорил три дня.

— Жри.

Бульбазавр не двигается. Смотрит недоверчиво, тяжело дышит.

Мальчик не уходит. Он сидит и ждёт. Он умеет ждать. Жизнь научила.

Минута. Пять. Десять.

Бульбазавр тянет морду. Медленно, с опаской, готовый в любой момент отдёрнуться. Нюхает рыбу. Косится на мальчика.

— Жри, дурак, "шепчет тот"

— Я не трону.

И, сам не зная зачем, протягивает руку.

Не для удара. Не для хватки. Просто кладёт раскрытую ладонь на щебень рядом с едой.

Бульбазавр смотрит на ладонь. Грязную, в цыпках, с обломанными ногтями, с чёрной полосой под кожей от старой занозы, которая так и не вышла.

И начинает есть.

Мальчик сидит не шевелясь. Смотрит, как покемон жадно глотает тухлую рыбу, как давится, но не останавливается. Как слизывает грязь с луковицы. Как, добравшись до ягоды, замирает на секунду, словно не веря своему счастью, и проглатывает её почти не жуя.

Постепенно дрожь прекращается.

Когда еда кончается, Бульбазавр поднимает голову. В глазах уже не страх. В глазах вопрос.

«Ты кто»?

Мальчик медленно, очень медленно, протягивает руку к его голове. Между ушей. Туда, где кожа мягче всего.

Бульбазавр замирает. Мышцы каменеют, он готов рвануть, ударить, защищаться.

Но не дёргается.

Пальцы касаются тёплой, влажной шкуры. Гладят. Осторожно, боязливо, словно мальчик впервые в жизни делает это.

Может, так оно и есть.

— Тихо, "шепчет он"

Бульбазавр смотрит в его серебряные глаза. Долго, не мигая.

А потом медленно, очень медленно кладёт тяжёлую голову ему на колено.

И закрывает глаза.

Ночь в Вермилионе пахнет тухлой рыбой и солью. Но сегодня в переулке за рестораном «Морское ухо» пахнет ещё кое-чем.

Ягодами. Теплом. Жизнью.