Димка с хитрым делом

Хрущёвка на северной окраине Ленинграда словно застряла во времени. Дом № 8, квартира 34, четвёртый этаж. Здесь обитала простая советская семья, чьё бытие складывалось из простых радостей и повседневных забот. Входная дверь дома поскрипывала каждый раз, когда её открывали, деревянные перила были облезлые, а запах свежей краски давно исчез, уступив место аромату пыли и сырости коридоров.

Именно тут, среди стен, пропитанных годами жизни, вырос парень по имени Дима.

Его мир ограничивался уютом маминого дома, воспоминаниями дедушки Ильи и суровым молчанием дяди Фёдоровича, старшего брата умершего отца.

Семейный круг замыкался вокруг трёх персонажей:

Мама Анна, добрая женщина с усталым лицом и мягкими руками, привыкшая заботиться обо всех сразу. Она неустанно старалась воспитывать сына «правильно»: одевать, кормить, направлять по пути «нормального парня». Её глаза часто светились тревогой, ведь материнская интуиция подсказывала ей, что сын — особенный.

Дедушка Илья, мужчина небольшого роста, с редким пушком волос и густыми бровями, похожими на крылья ворона. У него было сто тысяч рассказов и столько же мудрых советов. Часто вспоминал своё военное прошлое, наставляя внука житейской философией. Голос у деда звучал мягко, будто издалека доносился звук старого патефона.

Дядя Фёдорович, мрачный мужик с жестким выражением лица и глубокими складками морщин. Из тех, кто говорил редко, но метко. Если пускал слово, оно отзывалось эхом в сознании окружающих. Семейная боль сидела глубоко внутри него, и редко кому удавалось увидеть улыбку на лице дяди. Лишь иногда голос внука проникал сквозь броню, заставляя смягчиться взгляд его тёмных глаз.

Теперь о самом Диме. Он рос крепким мальчиком, хотя внешне казался обычным подростком своего возраста. Средний рост, аккуратные черты лица, длинные пальцы музыканта и светлые волосы, выбивающиеся из-под шапочки, делали его немного похожим на соседского кота, которого тоже звали Димой. Однако тело юноши скрывало нечто большее: неожиданную ловкость, которой позавидовал бы цирковой акробат. По крышам домов, карнизам подъездов и заборам Дима передвигался свободно, будто родился там, где воздух чище и просторнее обычного дворового пространства.

И всё же самая заметная черта Дмитрия была именно в его взгляде. Глаза мальчишки поражали своей краснотой. Нет, не той, которую вызывает усталость или болезнь. Они горели странным огнём, будто видели больше, чем положено видеть ребёнку. Отражение боли, печали и тревоги смешивались в зрачках мальчика, создавая ощущение незримой тайны, скрытой в глубине души.

— Ты снова куда-то бегал? Что творишь ночами напролёт? — допрашивала мать, стараясь поймать его взгляд, когда тот возвращался домой поздно вечером.

— Да ничего, мам, правда. Просто гулял, — привычно отвечал Дима, отводя глаза и пряча руки в карманы джинсов.

Парень действительно не считал себя плохим ребёнком. Совсем наоборот. Добрый и внимательный, всегда готовый прийти на помощь родителям и друзьям, он прекрасно ладил с окружающими людьми. Мог собрать сломанный велосипед друга, почистить обувь матери или выслушать долгие рассказы деда. Только вот какая-то непонятная сила тянула его наружу, туда, где звуки города становились громче, пространство шире, а правила отступали перед смелостью молодости.

Однажды случилось то, что перевернуло отношение семьи к нему навсегда. Это событие стало переломным моментом, когда взрослые впервые увидели в нём не ребёнка, а кого-то другого, чужака с другим восприятием мира. Чем закончилась эта ночь? Какое преступление совершил мальчик?