Дина, я вернусь!

2000 год, лето, Российская Федерация, окрестности Сертолово, Ленинградская область.

***

Меня избивали. Тупо, методично, стаей. Как и положено шакалам перед ослабевшим львом.

— Ну что, Гриша, где твоё офицерское братство, а? — глумится надо мной один из них.

Смотрю на него — а я тебя помню, подлеца. Ты тогда был замом продсклада. Когда мы с пацанами шли, проливая кровь, брать Грозный под новый год в декабре девяносто четвёртого. И чего ради я тебя тогда запомнил?

— А нету этого братства, братва! — радостно заржал подлец.

Мог бы я, боевой офицер российской армии в отставке, ему хоть что-то противопоставить? Нет — меня окружили. Двадцать вооружённых человек. Не, этого задиру, допустим, убью. Но остальные — меня. Да, вроде как смешно — потерять автомат, пистолет, гранату, лопатку, пояс. Найти абсолютно ровную поверхность без камней, палок. Ах да — не нашёл того раздолбая, чтобы вступить в ожесточённую схватку с ним. Тогда было смешно. А теперь — рука сломана, рёбра ноют.

***

Как так получилось? Помните, в девяносто седьмом году Алексей Балабанов снял фильм «Брат»? А в этом году — его продолжение, «Брат-2». Мне сейчас предложили… «работу» — завалить одного барыгу. Дескать «на рынок наркоту возит». Предложили за это нехилые бабосы — почти две сотни штук баксов. Как раз хватило бы на новую жилплощадь: моя жена устала уже на тот момент делить общую кухню в общаге на четыре семьи. Но, по итогу, не дождалась она этих денег от меня — ушла к «бизнесмену» одному. Вот только она ему оказалась ненужна: через некоторое время до меня дошли слухи, что он над ней издевается. Бьёт, оскорбляет. Какой бы бывшей она не была, но она — часть нашего гарнизона. И либо все, либо никто. С этим козлом разобрался быстро, жена, конечно, не вернулась. Да и не надо было — я ей это не простил. Но получилось так, что вскоре на меня вышел какой-то человек. Который предложил «работу». По его мнению, когда я выполню свою часть, он отдаст деньги. Вот потому и вдвойне обидно.

Оттуда, с Питера пришлось драпать на своей старенькой «Шестёрке». В магнитофоне играла кассета. Какой-то сборник, типа «Спрайт Охота» или ещё чего-то.

— «Он не сошёл с ума», — раздавалось с колонок.

А я уезжаю с Питера навсегда.

***

— А знаешь, где это ваше «братство»? — с издёвкой в голосе произнёс тот, который меня бил последний раз. — А ты смотри!

В этот момент ещё трое «братков» приводят какого-то мужика с мешком на голове. Его руки связаны за спиной. Затем его грубо сажают на колени и сдёргивают мешок. И я вижу своего бывшего однополчанина Ракова:

— Гриш, прости меня! — говорит он.

Как я тебя могу простить?

— Пойми! У меня дочка в институт поступает! — говорит со слезами он.

Затем тот, который глумится надо мной, стреляет тому в упор.

— Заткнись, гнида, — говорит он. — Ты предал. И тебе нет оправдания.

Теперь мне стало понятно, как меня нашли. Ну что же, вот очередной раз убеждаюсь, что халява — дорого.

— Ну так что, — говорит экзекутор, присев на корточки передо мной: — скажешь, кто тебя нанял Аслана замочить?

— Да пошёл ты! — смачно плюю ему в лицо.

Поначалу мой оппонент удивился. Но затем, вытерев плевок, со страшной рожей достал пистолет. ТТ, ПММ или Стечкин — какая разница? Выстрел, удар в лоб. Больно не было, я умер мгновенно. Но при этом моя душа, моё сознание, находится пока что рядом с телом.

— Придурок! — к моему убийце подбегает один из свары. — Что мы скажем Мирзабеку?

Дальнейшего разговора я уже не видел — передо мной возникла надпись «Я готов предоставить вам второй шанс. Хотите?». Что за глупый вопрос? Конечно хочу! Надо будет отомстить этим засранцам.

***

2000 год, лето, США, недалеко от Чикаго, штат Иллинойс.

***

Очухиваюсь также в траве. Вот только по ощущениям, что не там, где умер: солнце — яркое. Трава — вроде такая же, но не та. Странно. Встаю с земли — что это ещё за одежда на мне? Вместо привычных синих джинсов «Motor» какие-то беспонтовые серые. Ещё и смотрятся так, будто мешки на ноги натянул. И завязать забыл. Рубашка с длинным рукавом, да ещё и в клетку — никогда такое не носил. Что за прикид? Смотрю по сторонам — степь? Хм, ну, с растительностью с растительностью, допустим, понятно. С одеждой — позже. И всё же — где я? На Кавказ не похоже. Ближе к Оренбургским степям. Ну или Украина. В любом случае — далеко от Питера. Хочется конкретики.

В этот момент где-то недалеко проехала машина. Ага, дорога, иду туда. Вижу, но почему-то движения практически нет. Странно. Выхожу на неё, и что-то, как компас, подсказывает куда идти. Хм-м, интересно.

Где-то через полчаса передо мной появился огромный знак «Добро пожаловать в Чикаго». Стоп! Чего? Я в Америке? Как? А потом вспоминаю про второй шанс. Хм-м, а отсюда достать этих подлецов будет сложнее. Однако тут меня встречает не тот «Пэрадайз», который нам крутили по телеку. А вполне себе раздолбанные заброшки — как на территории бывшего Союза. Странно. Иду дальше.

Только сейчас, зайдя в город, задумался: а куда я иду? И ведь знаю, куда идти. Странно. Но иду дальше — уже становится интереснее. Да и, судя по всему, после окраин города, вижу, что жизнь тут есть. Уже лучше. Ещё пара минут, и вот она дверь. Стучу, и мне открывает Дина — моя девушка. Так! Откуда знаю?

— О! Грэг! Ты жив! — восклицает она, и кидается мне на шею.

— Да, как видишь, — говорю ей.

Неужели в этой жизни у меня есть вот такая красавица-подруга, в которую я влюблён взаимно. Минуточку! А откуда такие подробности? Ладно Грэг — моё имя на американский манер.

— С тобой всё в порядке? — обеспокоенно говорит она мне.

— Да, — отвечаю ей. — Наверное.

— Пойдём! — она поманила меня за собой.

Смотрю на неё и балдею: чёрные, кудрявые волосы, тонкая талия, смуглая — мулатка, как-никак. Лицо — больше европейское: как будто недавно из солярия вылезла. Грудка у неё небольшая, аккуратная. Фигурка — песочные часы. Эх, и чего в прошлой жизни, когда была возможность, не рванул сюда? Тем не менее она приводит меня в зал, показывает на кресло, мол «Садись!». Ну хорошо.

— Кто они? — спрашивает она меня, садясь в кресло напротив.

— Кто? — я невъезжаю в тему.

— Те, которые хотят тебя убить, — поясняет она. — Или ты ничего не помнишь?

Сослаться на то, что били по голове, и память отшибли? Наверное, это будет правильнее всего.

— Дин, меня сейчас побили так, что я даже не помню, кто я, — говорю практически правду.

— Ох, — всплёскивает руками она.

Моя мулатка-шоколадка! Мне здесь определённо нравится.

— Кончай придуриваться! — говорит она. — Короче: ты — Григорий Трубецкой.

Так, уже лучше — имена совпадают. Не запутаюсь.

— Ты говорил, что являешься потомков русских эмигрантов, — продолжает она.

Оба-на! Новая вводная!

— Ты сюда приехал из Денвера, — поясняет дальше она мне, как школьнику. — Говоришь, что за тобой гонятся. И что ты — последний в роду.

Так-так-так… А вот это уже не есть хорошо.

— Ты хоть помнишь, что мы с тобой собирались пожениться? — говорит она, с интересом глядя в мои глаза.

Берёт коня за рога… Думай, офицер! Готов ли ты ещё раз к подобному, что было тогда?

— Прости, — говорю ей так, чтобы это выглядело правдой. — Мне это вышибли из памяти. Поэтому…

Быстро огляделся — ага, есть цветок! Пусть и в горшке. Беру его:

— Ты выйдешь за меня? — спрашиваю её, встав на одно колено и «даря» цветок… В горшке.

Она смеётся таким заливистым смехом, что в моей груди как будто лопнул обод, державший сердце.

— Ты опять взял эту орхидею, — сквозь слёзы говорит она, — которую мне когда-то подарил.

Есть! Хоть где-то не ошибся.

— Ну так что? — повторяю свой вопрос.

— Ой, тут подумать надо, — говорит она.

Мне тоже надо подумать.

***

Она не решила, когда будет свадьба. И это — хорошо. Её родители, пришедшие после моего прихода через пару часов, разрешили у них остаться на ночь. Разрешили спать в бывшей комнате её старшего брата — как молодому любовнику меня это должно было расстроить. Но как офицера в прошлой жизни наоборот — сейчас мне катастрофически не хватает информации.

В комнате, где мне постелили спать, оказался телевизор с кабельным ТВ. Замечательно! Никаких подшивок газет не было — это Америка, а не Союз. И, примерно через полчаса просмотра, имел следующий расклад по геополитической обстановке. Сейчас — двухтысячный год. СССР не развалился, генеральный секретарь Партии — Геннадий Зюганов. Экономика — рынок. Как — не суть важно.

Однако это была лишь база — я имею представление, что это за мир. Но вот кто я, и почему за мной охотятся — ясности нет. Если я здесь живу, то надо будет ненадолго заскочить к себе в дом. Ненадолго — даже здесь и сейчас, если за мной охота, то семья Дины в опасности. А там — наверняка пасут. Денвер… Дина сказала, что я сюда прибыл из Денвера. Надо будет и туда наведаться.

***

Ночь прошла… Местные нравы меня слегка удивили. Пришлось соответствовать не «Советский человек! Облико морале!», а местным стандартам. Хотя, признаться, было приятно.

Утром Дина поехала на учёбу. Её родители — на работу. Я — к себе домой. Сначала возникла дилемма — пойти на вокзал за билетом? Или сначала домой? По итогу пошёл на вокзал. Узнал расписание поездов. Думал — купить билет, но, осмотрев карманы, решил, что нет. Вдобавок, идя домой, думал: покупка билета — явный засвет. Надо как-то с проводником, что ли, договориться?

Подхожу к дому — хм, как будто меня никто не пасёт. Тем не менее тревога звенит в ушах. Деваться некуда — захожу в подъезд, открываю дверь своей квартиры. После чего веду поиск по принципу «Найди то, не знаю что». Минут пять прошло с того момента, как я вошёл сюда. И мне даже удалось найти какие-то книги, заметки. И тут мне на глаза попадается сидюк. С кучей дисков. Подхожу ближе — американская попса, вся в блёстках. Дина? Потому что диск «Золотая креветка» был без блёсток. Равно как и «Хронотрон» или «Синема». Дай-ка послушаю. Но что меня больше всего смутило — здесь нет какого-то «Озарения» или «Мопеда». Хотя, допустим, мне, как потомку русских мигрантов, не нравится западная музыка. Но тут же нет Аллы Разиной или Леопольда Лещенко. А, понял — мне нравится русский андеграунд! Как говорят на Брайтон-Бич «Контрабандный товар. Даже на Малой Арнаутской сложно найти». И тут мне попадается на глаза диск «С любовью, Дина». Этот диск я заберу с собой.

Стоило только мне забрать последний диск, как в дверь начали ломиться. Фак! Надо сваливать! Хорошо, что документы и вещи все заранее были сложены. Видимо, мой реципиент знал, что придётся драпать. Выглядываю на балкон — так и есть, меня внизу ждут. Остаётся вариант один вариант — крыша. Подымаюсь наверх в надежде, что меня там никто не пасёт. И мой расчёт оказался верен. Но что дальше? Вернее — куда? Блин, даже в Грозном, под огнём, было как-то проще. Однако мозг реципиента подсказывал, куда дальше. Вперёд, к дальнему торцу дома. Там — лестница, спускаюсь по ней до третьего этажа. А дальше — проход закрыт. Что делать? Смотрю на балкон — в принципе в детстве с пацанами на спор по подобным балконам лазили. Ай, была не была. С осторожностью перелезаю через парапет — блин, высоковато. И зацепиться ногами особо нечем. Да и физподготовка у реципиента хромает. Но делать нечего — ищу щели. Нашёл, хватаюсь рукой. Ищу другой рукой щель — есть! Опускаюсь медленно на второй этаж, перелезаю через парапет — уже ниже. Отталкиваюсь от балкона — высота метров пять. Лечу на асфальт, сумку бросаю отдельно, группируюсь, приземляюсь. Спасибо тебе, «Батя», за науку — посадка с парашютом прошла успешно. Больновасто, но целый. Хватаю сумку и бегу. Чувствую, что приземлился не совсем успешно — отбил ногу. Теперь нормально бежать не позволяет хромота.

Выбегаю на улицу, пытаюсь поймать машину — никто не тормозит. И тут на моё счастье — автобус. Останавливается, открываются двери, забегаю:

— Ты чё, {недомерок}, под колёса кидаешься? — орёт на меня водитель цвета «горький шоколад».

Молча достаю бумажник, оттуда — пять сотен баксов, сую ему:

— Господин, отвезите, пожалуйста, меня на вокзал.

Тот глянул на сумму, подумал, ещё раз глянул, забрал:

— Ладно, {пёс} с тобой, едем!

Пассажиры возмутились! Однако водитель раскочегарил аппарат настолько, что возмущение заглохло и сменилось на охи-ахи от ужаса. Менее, чем через минуту, он меня высаживал на остановке. Так, надо быстро сориентироваться! Потому что из-за угла появилась та же машина, что за мной следила возле дома. Фак! На перрон!

Пробегаю вокзал — на перроне стоит поезд. Подбегаю к проводнику:

— Куда едет?

— В Денвер, — ответил мужчина.

— Можно? — спрашиваю его.

— Билет, — спокойно спрашивает мужчина.

Достаю пять тысяч баксов. Но проводник стоит с безразличием. Блин, до отхода пять минут! Бегом до касс, еле уговорил очередь, кассира. Всё, билет есть, бегу на перрон. Поезд в этот момент стартует. Ускоряюсь — нога толком не позволяет! Однако тот проводник, который меня отправил в кассу, мне же руку и протянул. В итоге я в вагоне.

— Ваш билет, сэр, — говорит проводник.

Я заржал от этой ситуации — ты сам меня затянул, а теперь ещё и билет требуешь! Достаю из кармана билет, проводник смотрит, улыбается:

— Добро пожаловать на борт, мистер Трубецкой!

Успокоившись, прохожу внутрь. Вагон, хоть и для сидячих, тем не менее предполагал и полежать. Чем я и воспользовался. И, пока есть время, достаю сидюк. Затем — коробочку «С любовью, Дина». Открываю — там лежит диск группы «Кваттро-4». Интересно. Вставляю диск в плеер, включаю…

— «Большие города!», — запела в уши мне русская речь.

И тут меня накрыло! Я вспомнил Питер, жену. Своих пацанов на линии огня. Как она мне «Да ты с ума сошёл! У тебя синдром афганца!». Нет, дорогая, ты просто ничего не знала.

А пустой поезд всё ехал и ехал, увозя меня в Денвер - очередной большой город. И никто мне никогда больше не напишет. И никто меня не ждёт. Хотя насчёт последнего... Дина, я вернусь!