Династия Джи Со: любовь выгрированная на луне.

**Корея, 1723 год. Ночь перед казнью**

Луна освещала дворцовые стены холодным светом. Мин Сик бежал, чувствуя, как с каждым шагом дыхание становится все тяжелее. Рядом спотыкалась Соён — её босые ноги кровоточили, оставляя следы на каменных плитах.

*"Если добежим до реки..."*
Из тьмы вырвался **вороной жеребец** с глазами цвета расплавленного золота. На нём - **младший принц** в маске из чистого нефрита, с которой стекала **густая чернота**.
"Ты действительно думал..." - голос принца скрипел, как несмазанные ворота адского судилища, - "...что сможешь украсть то, что принадлежит **крови Джи Со**?"
**Первый удар** - кинжал вошёл **между рёбер**, задевая сердце ровно настолько, чтобы продлить агонию.
Соён рванулась вперёд, но принц **схватил её за волосы**, прижимая лицо к ране:
"Смотри. Запомни. В следующей жизни **я приду за тобой первым**."
**Второй удар** - лезвие **рассекло горло** так чисто, что первая секунда прошла в тишине.
Мин Сик успел увидеть: - Как **слёзы Соён** смешались с его кровью - Как **старший принц** замер в тени ворот - снова опоздал - Как **маска палача** треснула, обнажив **лицо, идентичное его собственному**
Тьма.
---
**Сеул. Роскошный пентхаус. 5:17 утра.**
Ким Со Хван **взвыл** от боли, хватая себя за шею. В зеркале отразилось: - **Идеальное лицо** с острыми скулами и губами, словно вырезанными из розового кварца - **глаза тёмные, как бездонные колодец- **Свежий шрам** на животе, которого не было вчера.
**Студия Vogue Korea. 9:30 утра.**
"Со Хван-сси, вы сегодня **смертельно бледны**," - визажистка тщетно пыталась замаскировать синяки под его глазами.
Он молча смотрел в окно, где дождь выстукивал **ритм копыт** из кошмара.
"Эй, призрак," - толкнул его Джингук, - "Опять твои **проклятые сны**?"
Ким Со Хван **медленно** повернул голову. В его глазах плавали **обрывки памяти**: - **Белый ханбок** в лужах крови - **Золотая маска**, скрывающая его собственное лицо - **Три родинки** на шее девушки...
"Не просто сны," - прошептал он.
В этот момент **погас свет**.
Когда он включился снова, **на стене струилась** алая надпись:
**"ОНА УЖЕ МОЯ НАВСЕГДА"**
Когда свет загорелся снова, Со Хван резко обернулся — стена была чистой. Никаких кровавых надписей. Только холодный пот на висках и учащенное сердцебиение выдавали его панику.
— Всё в порядке? — Джингук хмуро наблюдал за ним. — Если тебя колбасит, скажи оператору, переснимем кадры позже.
Со Хван резко встряхнул головой, будто отгоняя навязчивые образы. **Белая маска. Конь. Кинжал.**
— Просто... переутомление.
Он не стал рассказывать, что уже неделю просыпается с ощущением, будто **кто-то вырезал у него кусок души**.
---
### **Съемочная площадка. Сцена «Тень и свет»**
Камера медленно двигалась за ним, пока он шел по черному лабиринту декораций — аллегория потерянной памяти. По сценарию, он должен был **встретить свое отражение** в зеркале и **не узнать его**.
Но когда Со Хван подошел к зеркальной стене, его дыхание перехватило.
**Там стоял не он.**
Человек в **традиционном черном ханбоке**, с **холодными, как лезвие, глазами**, смотрел на него без тени эмоций.
— Cut! — крикнул режиссер. — Со Хван-сси, ты должен был испугаться, но не застывать, как призрак!
Он моргнул — **отражение снова стало его собственным**.
— Повторим, — пробормотал он, сжимая кулаки.
---
### **Перерыв. Зеленая комната.**
Со Хван налил себе ледяной воды, но **в стакане что-то отразилось** — **всадник на черном коне**.
Он резко поставил стакан.
— Ты сегодня вообще не в себе, — Джингук бросил ему энергетик. — Может, это из-за той девушки с прошлых съемок?
— Какой девушки? — Со Хван нахмурился.
— Ну, та, что в белом...
— **Я не помню никакой девушки**, — резко оборвал он.
И это была правда.
---
### **Финальная сцена. «Падение»**
По сценарию, он должен был **упасть на колени перед зеркалом**, а затем **разбить его кулаком**.
Но в момент удара **осколки не рассыпались**.
Вместо этого **они зависли в воздухе**, отражая **одно и то же лицо** — **но в разных эпохах**.
— Монтировать будем в постпродакшене! — крикнул ассистент.
Со Хван сжал окровавленные пальцы.
**Он знал — это не спецэффекты.**
---
**Темная гримерка. Поздний вечер.**
Когда все разошлись, он остался один.
В зеркале кто-то **шевельнулся**.
— **Ты действительно думаешь, что это просто сны?** — прошептал **его собственный голос**, но **с интонацией того, кого он видел во сне**.
Со Хван резко встал, но **зеркало было пустым**.
Только **на стекле остался иероглиф**, которого там не было секунду назад:
**"宿命" — «Судьба».**

Глава 2.

Он медленно провел пальцем по холодному стеклу.
**Сеул. Вечер. Улицы, залитые неоновым светом.**

Со Хван вышел из студии, втягивая прохладный воздух полной грудью. **Видения прекратились.** Никаких всадников, никаких кровавых надписей, никаких зеркал с чужими лицами. Только город — шумный, живой, настоящий.

Он провел рукой по лицу, будто стирая остатки кошмара. **Всё как прежде.**

Дождь уже закончился, но асфальт еще блестел, отражая огни витрин и рекламных баннеров с его же лицом. Он шел медленно, без цели, просто чтобы почувствовать **твердую землю под ногами**.

**Он не курил.** Никогда не понимал этой привычки — зачем вдыхать яд, если мир и так полон отравы?

На перекрестке его окликнули:
— Со Хван-сси! Вы в новом номере *Vogue*! — Девушка с камехой в руках заулыбалась, показывая экран телефона.

Он кивнул, **механически**, и перешел дорогу.

В парке у реки было тихо. Фонари отбрасывали длинные тени, а где-то вдали смеялась компания студентов. Он сел на скамейку, закрыл глаза.

**Ничего.**

Ни голоса, ни копыт, ни запаха крови.

Только ветер, шелест листьев и далекие огни города.

Он достал телефон. **Ни новых сообщений.** Никто не писал «Она уже моя навсегда».

— Может, и правда просто переутомление... — пробормотал он.

Но когда он поднял голову, **напротив сидела ворона**.

Черная, блестящая, с глазами, как капли расплавленного золота.

Она смотрела на него. **Знакомо.**

Со Хван замер.

Птица медленно раскрыла клюв — и **издала звук, слишком похожий на скрип несмазанных ворот**.

Затем взмахнула крыльями и исчезла в темноте.

Остался только **одинокий черный перо** на земле.

Он не стал его поднимать.
**Сеул. Полночь. Набережная Ханган.**

Со Хван остановился у перил, наблюдая за темной гладью воды. Ночной ветерок слегка шевелил его волосы, а вдали мерцали огни города. **Всё было спокойно.**

Он глубоко вдохнул свежий воздух, чувствуя, как напряжение последних дней понемногу отпускает.

— **Просто усталость...** — пробормотал он, потирая виски.

На другом берегу кто-то засмеялся — группа студентов проходила мимо, их голоса звонко разносились в ночи. Никаких девушек в белом. Никаких теней.

Фонари горели ровным светом, вода текла плавно, без всплесков.

Он провел рукой по лицу, убеждаясь в реальности момента.

— **Пора домой.**

Со Хван развернулся и пошел прочь от реки, шаги его были твердыми и уверенными.

**Никаких голосов. Никаких видений.**

Только он, ночной город и тихий шелест листвы над головой.

***

**Больница Северанс. 6:00 утра.**

— Со Хван-сси, как вы себя чувствуете?

Он медленно открыл глаза. **Белая палата, капельница, мягкий свет из окна.**

— Что... что случилось?

— Вас нашли без сознания у реки, — объяснила медсестра, проверяя его показатели. — Обезвоживание и переутомление. Вам нужно отдохнуть.

Он кивнул, потягиваясь.

За окном светило утро. Ни ворон, ни странных отражений.

— Спасибо, — тихо сказал он.

**Всё было нормально.**

И, возможно, так и должно было быть.

Выйдя из больницы, Хван Со медленно побрел в сторону дома.
Мысли путались и сознание колебалось. Чувства дежавю не отпускала.
-*Я спятил.*- буркнув он, уже у порога дома , выдохнул и зашёл внутрь. При первой возможности, плюхнулся на кровать.
-*Такими темпами, мне придется посещать психиатра *

Тем временем в доме репортера Со Мин Хи .

Солнечный свет пробивался сквозь полупрозрачные занавески, разливаясь по столу, где стоял остывший кофе. Со Мин Хи щурилась от ярких лучей, листая на ноутбуке последние новости.

На экране — свежий репортаж о премьере клипа **«Отражение»**. Кадр застыл на моменте, когда Со Хван смотрит в разбитое зеркало.

**Его глаза.**
-*Вау!*, непроизвольно вскрикнула Мин Хи.
-*Что за крики? Мин Хи, в чем дело?*, послышался голос с кухни.
-*Всё хорошо, мам!*
-*На работу не собираешься?*
-*Нет, у меня сегодня выходной.*
-*Тогда спускайся к завтраку,хватит с тебя Мин Хвана.*- пробурчала мама.

-*Иду!*- Со Хи одевшись в повседневную одежду, ринулась на кухню.
-*Доброе утро, мам, пап.*
-*Доброе.*- улыбнулся отец.
-*Ты даже утром в первую очередь зависаешь в своем компьютере из-за Со Хвана. Даже к родителям не выйдешь, чтобы спокойно посидеть вместе.*
-*Ну хватит, мам. Я ведь не ребенок-я репортёр как никак.*
-*Что нового увидела сегодня? Судя по твоим возгласам , очередной шедевр айдола.*-поинтересовался отец.
-*Сегодня вышел его новый клип, с первого дубля снят просто бесподобно. Ты бы видел как он играл, словами не передать.*
-*Чуть позже посмотрим вместе тот клип?*
-*Только ты меня понимаешь, папа.*
-*Хватит уже, ешьте молча.*
-*Какие у тебя сегодня планы?*
-*Вечером я хотела пойти погулять немного, развеяться.*
-*Правильно, отдохнёшь немного, развеешься.*

Завтрак Со Хи прошел гладко, мама кормила её из рук , не смотря на свой горячий нрав. Отец всячески поддерживал её в любом разговоре.
Кто бы мог подумать что девушка из сна Со Хвана, окажется простым репортёром.

Сеул, время 18:30.

**Сеул. Ночь. Квартира Со Хвана.**

Он проснулся с криком, вцепившись в простыни. **Где-то звенела струна** — будто кто-то дёрнул за невидимую нить, протянутую сквозь века.

Перед глазами ещё стоял образ: **заброшенный дворец**, заросший диким виноградом, с **разрушенными воротами**, на которых едва угадывалась резьба — **два дракона, пожирающих луну**.

Со Хван вскочил, хватая телефон. Пальцы сами набрали в поиске:

*"Дворец с драконами и луной. Чосон. Заброшенные резиденции."*

**Ничего.**

Он зарычал от ярости, швырнув подушку. Но потом — **озарение**.

— **Не название... а место.**

Его пальцы замерли над картой. **Горы к востоку от Сеула.** Там, где когда-то проходила **граница старого королевства**.

Он увеличил масштаб.

**И увидел.**

Маленькая точка — **храм Ёнпхунса**, а рядом... **полустёртая тропа**, ведущая в глубь леса.

— **Ты здесь...**

***
Полчаса спустя. Гора Ёнхва.

Со Хван шёл по тропе, чувствуя, как **камни под ногами шепчут**. Каждый шаг будто **вгонял его глубже в прошлое**.

Внезапно лес расступился.

**Перед ним — каменные ворота.**

Половина обрушилась, но на уцелевшей части чётко виднелся **герб**: **два дракона, сплетённых вокруг иероглифа "Джи"**.

— **Дворец Джи Со...**

Он переступил порог — и **воздух дрогнул**.

***

**Видение.**

**1721 год. Водопад Чхонъён.**

Молодой музыкант в **синем ханбоке** с серебряной вышивкой сидел на камне, перебирая струны **каягыма**. Его пальцы скользили по шёлковым нитям, а вода вторила мелодии, как живой голос.

Внезапно **музыка оборвалась**.

**Она стояла на тропинке.**

Дочь богатого купца — в **белом ханбоке с узорами из журавлей**, с **распущенными волосами**, которые ветер развевал, как знамя.

— **Соён...** — имя сорвалось с губ Со Хвана **здесь и сейчас**.

Их взгляды встретились.

**В её глазах — отражение водопада.**
**В его — внезапная боль, будто кто-то вонзил лезвие между рёбер.**

Сердце музыканта **замерло**, затем **ударило с такой силой**, будто пыталось вырваться из груди.

**Её лицо.**

Белая, как лунный свет, кожа. Губы — нежные лепестки персика. А глаза... **Глаза — как две бездонные звёзды**, в которых тонуло всё: и водопад, и небо, и его собственная душа.

— **Соён-а!** — раздался звонкий голос из-за деревьев.

Девушка обернулась, и в тот же миг **музыкант исчез** — будто его и не было.

Но она **чувствовала**.

Повернувшись назад, Соён вглядывалась в то место, где только что сидел незнакомец. **Там лежал лишь каягым**, а рядом — **одинокая ветка сливы**, будто брошенная на прощание.

— **Кто ты...?** — прошептала она, подбирая цветок.
Соён крепко сжимала в руке **ветку сливы**, её босые ноги легко переступали через корни деревьев. Подруга Чжин А, задыхаясь, едва поспевала за ней.

— **Кого ты там увидела?** — любопытство звенело в голосе Чжин А.

Соён лишь покачала головой, но в груди **что-то сжалось**.

*"Он смотрел на меня, будто узнал..."*

Внезапно **воздух похолодел**.

Соён резко обернулась.

**Между деревьями мелькнула тень** — высокий силуэт музыканта*.

— **Кто это?!** — вскрикнула Чжин А, цепляясь за руку подруги.

Но когда они вгляделись в сумрак, **никого не было**.

— Ты... ты не видела его? — прошептала Со Хён, показывая на пустой камень.

Чжин А нахмурилась, затем вдруг оживилась:

— Подожди... Неужели ты встретила *его*? Того самого музыканта?

— Какого музыканта?

— О, деревенские старики шепчутся об этом годами! — понизила голос, оглядываясь. — Говорят, в полнолуние у этого водопада появляется юноша в синем ханбоке. Играет на арфе так, что у рыбаков на реке слёзы наворачиваются. Но стоит кому-то подняться на гору...

Она сделала драматическую паузу.

— ...музыка обрывается, и никого не найти. Староста деревни клянётся, что однажды гнался за звуком до самого рассвета — только туман нашёл да росу на камнях.

— Но я... я видела его, — прошептала она. — Он смотрел на меня.

Чжин А побледнела:

— Это невозможно. Никто никогда не...

Где-то в кустах резко зашуршали листья. Обе девушки вздрогнули.

— Нам пора, — резко сказала Лин Ми, хватая подругу за руку. — Отец тебя будет искать.

Когда они отбежали на безопасное расстояние, Со Хён в последний раз оглянулась. На краю обрыва, где секунду назад играл таинственный музыкант.
Дворец Кёнбоккун возвышался, словно неприступная крепость, окутанная золочёными сумерками. Его изогнутые крыши, украшенные фигурами фениксов и драконов, пронзали небо, а длинные галереи, расписанные киноварью и лазурью, казались бесконечными.

В тронном зале, где власть ощущалась гуще, чем запах сандалового дерева, восседал **император Ли Гон**. Его лицо, изборождённое глубокими морщинами, словно высеченное из камня, не выражало ничего, кроме холодного величия. Густые брови нависали над пронзительными глазами, в которых не было ни капли тепла. Его **ханбок** — тёмно-алый, с золотыми драконами, впивающимися когтями в ткань, — подчёркивал его статус, но в уголках губ застыла вечная гримаса презрения.

Рядом, опустив взгляд, стоял его старший сын — **принц Ли Ен**.

### **Принц Ли Ен**

Он был **неземно красив**.

Его лицо, словно выточенное из белого нефрита, могло бы вдохновлять поэтов — высокие скулы, идеальный разрез тёмных глаз, густые ресницы, отбрасывающие тени на щёки. Губы, тонкие и изящные, всегда были слегка сжаты, будто он вечно сдерживал слова, которые не смел произнести.

Его фигура — высокая, стройная, с широкими плечами и узкой талией — выглядела бы царственной, если бы не его **поза**. Он стоял, слегка сгорбившись, будто привык быть меньше, чем был на самом деле.

Он носил **ханбок** скромного лазурного оттенка, без вышивки, без украшений — только тонкий серебряный пояс, обозначавший его статус принца. Его волосы, чёрные, как вороново крыло, были собраны в строгий пучок, а бледная кожа выдавала ночи, проведённые не в пирах, а за чтением трактатов.

— *Отец, отчёты из провинции Чолла готовы...* — его голос был тихим, но чистым, как звон хрустального колокольчика.

Император даже не взглянул на него.

— *Оставь их и уйди.*

Ли Ен поклонился, но прежде чем выпрямиться, **мельком** увидел, как отец сжал кулаки.

*"Он даже смотреть на меня не может..."*

### **Принц Ли Мин**

Тем временем в Императорском саду, где вишнёвые лепестки падали, словно розовый снег, резвился младший принц.

**Ли Мин** был красив, но **по-другому** — его черты были мягкими, почти женственными: пухлые губы, круглые щёки, большие карие глаза, всегда блестящие от каприза. Он носил **роскошный ханбок** из пурпурного шёлка, расшитый золотыми фениксами, а его пальцы украшали перстни с рубинами.

— *Бросьте мне мяч!* — смеялся он, и слуги бросались исполнять его прихоти, боясь даже дышать громко.

Рядом, под шёлковым балдахином, сидела **императрица Ким**. Её лицо, белое, как фарфор, и столь же безжизненное, не выражало ничего, кроме скуки.

— *Мин-а, перестань шуметь. Отец может рассердиться.*

— *На меня?* — Ли Мин засмеялся, подбрасывая мяч. — *Он же меня обожает!*

Императрица улыбнулась тонкими губами.

Опустошенный от вечных эмоциональных качель со стороны отца, Ли Ен направился в сторону покоев своей драгоценной матери.

Тени удлинялись, когда принц Ли Ен ступал по узкому коридору, ведущему в дальнюю часть дворца. Здесь не было позолоченных панелей и лаковых ширм – только простые деревянные балки и бумажные двери, пропускавшие мягкий свет фонарей.

Он остановился перед скромными покоями, где жила его мать – наложница Чо.

— *Мама, это я*, — тихо произнёс он, прежде чем раздвинуть дверь.

**Наложница Чо** сидела у низкого столика, её тонкие пальцы перебирали чётки из горного хрусталя. Её лицо, лишённое косметики, казалось почти прозрачным в вечернем свете.

— *Сын мой*, — её голос был тёплым, как первый солнечный луч после долгого дождя.

Ли Ен опустился перед ней на колени, приняв почтительную позу, но она тут же протянула руку, чтобы поднять его.

— *Не надо церемоний. Ты же знаешь, здесь мы просто мать и сын.*

Он поднял глаза и увидел её улыбку – ту самую, которая всегда согревала его душу, даже в самые холодные дни.

**Наложница Чо** не была ослепительной красавицей, как императрица. Её прелесть заключалась в другом – в мягких чертах лица, в тёплом взгляде, в тихой грации движений. Она носила простой **ханбок** бледно-розового цвета, без вышивки, а её волосы были собраны в скромный пучок, украшенный лишь одной нефритовой шпилькой – подарком сына.

— *Ты выглядишь усталым*, — она поднялась и подошла к небольшому столику, где стоял чайник.

— *Отец снова...*

— *Я знаю*, — она прервала его, наливая чай в фарфоровую чашку. — *Ты не должен оправдываться передо мной. Я вижу, как тяжело тебе.*

Он взял чашку, и их пальцы на мгновение соприкоснулись.

— *Мама, почему ты до сих пор здесь?* — он не смог сдержать вопрос, который мучил его годами. — *Ты могла бы уехать, жить в поместье...*

Она покачала головой, её глаза наполнились тихой грустью.

— *И оставить тебя одного в этом змеином гнезде? Никогда.*

Она села рядом, положив руку на его.

— *Ты – моя единственная радость. Когда я вижу, как ты становишься сильнее, мудрее... я знаю, что всё это не зря.*

Ли Ен опустил голову.

— *Но я не могу защитить тебя. Даже будучи принцем...*

— *Ты уже защищаешь меня*, — она мягко улыбнулась. — *Каждый раз, когда ты остаёшься собой – добрым, честным, несмотря на всю жестокость вокруг. Это и есть настоящая сила.*

За окном запел сверчок, и наложница Чо взглянула на лунный свет, струящийся через бумажную ширму.

— *Ты должен идти. Скоро придёт евнух с проверкой.*

Он кивнул, неохотно поднимаясь.

— *Я вернусь завтра.*

— *Я знаю.*

Перед тем как выйти, он обернулся и увидел её – хрупкую, но несломленную, сидящую в лунном свете, как цветок, выросший сквозь камень.
**Династия Джи Со: Любовь, выгравированная на луне.**

*Со Хён стояла на пороге отцовской лавки, затянутой ароматами сандала и ладанного дерева. Вечерний ветерок играл в её волосах – густых, чёрных, как крыло ворона, ниспадающих по спине волной, будто шёлковый шлейф. Её лицо, овальное, с мягкими чертами, напоминало луну в первую ночь восхода – чистое, сияющее неярким светом. Глаза – большие, тёмные, как спелые сливы, – светились любопытством, а губы, розовые, словно лепестки персикового цветка, слегка приоткрылись в ожидании ответа.

— *Отец, ты слышал о музыканте, который играет у горного водопада?* – её голос, звонкий, как колокольчик, дрожал от волнения.

Старый купец Мин Чжон Хо отложил кисть, которой записывал счета, и поднял на дочь взгляд.

— *Откуда тебе знать об этом?* – его густые брови сдвинулись.

— *Я... я слышала его сегодня*, – призналась Со Хён, опуская глаза. Длинные ресницы отбросили тени на её смуглые щёки, отчего лицо казалось ещё более хрупким.

Отец тяжко вздохнул и отодвинул свиток.

— *Садись, дочь. Если уж звёзды свели тебя с его музыкой, то знать ты должна правду.*

Он налил в грубую глиняную чашку тёплого жасминового чая и начал рассказ, словно пересказывая древнюю легенду:

— *Двадцать один год назад, в ночь полнолуния, у подножия горы Рёнсан родился мальчик. Говорят, в тот миг, когда он впервые заплакал, в небе зазвучала музыка – чистая, как горный родник. С тех пор каждый месяц, когда луна становится круглой, он приходит к водопаду и играет на арфе. Но...* – купец понизил голос, – *никто не может подойти к нему. Стоит лишь сделать шаг – и музыка обрывается, а на камне остаётся лишь туман.*

Со Хён замерла. Её пальцы, тонкие и изящные, как побеги бамбука, сжали край ханбока.

— *Но я... я видела его, отец. Он смотрел на меня.*

Мин Чжон Хо побледнел.

— *Этого не может быть. Люди говорят, он – дух. Призрак молодого принца, который...*

— *Какого принца?* – перебила Со Хён, и в её глазах вспыхнул огонь.

Но отец резко встал, опрокинув скамью.

— *Забудь об этом, дочь!* – его голос прозвучал резко, как удар гонга. – *Ты красива, ты умна, и твоя судьба – выйти замуж за хорошего человека, а не блуждать по горам в поисках призраков!*

Со Хён опустила голову. Её шея, тонкая и изящная, как стебель лотоса, согнулась под тяжестью слов, но в сердце уже горел огонь – тот самый, что зажигают звёзды, когда решают свести две судьбы.

А за окном, в тёмном переулке, ветер донёс обрывки мелодии – печальной, как осенний дождь, и чистой, как слёзы первой любви.