Дипломат и его конфиденты

И метеоры спугивают звезды,

И бледнолицый месяц весь в крови.

Предсказывают мрачные пророки

Нам бедствия. Печальны богачи,

Бродяги же и прыгают и пляшут:

Те — в страхе потерять все, чем владеют,

А эти — радуясь наживе легкой

Благодаря раздору и войне.

Все эти знаменья нам предвещают

Смерть и паденье королей.

Вильям Шекспир, «Ричард II»

В классических рыцарских романах добродетель всегда торжествует, а славные дела неизменно вознаграждаются. Неприступная девица, в конце концов, отдает сердце настойчивому кавалеру, благородный господин посвящает незнатного воина в рыцари прямо на поле боя, усердный подмастерье становится мастером и женится на мастеровой дочке, а ученик колдуна раскаивается в богопротивных занятиях и приходит к Церкви. Увы, сказка — не жизнь. Адемар Весмон совершил на поле боя немало подвигов и, если бы не природные скромность и осторожность, вполне мог бы вещать граду и миру, что император обязан графу, по меньшей мере, свободой, а может быть и жизнью. Однако полезная и выгодная известность в узком кругу значимых людей шла рука об руку с побочными эффектами, далеко не столь радужными.

И Кааппе, и Ламар, и Мальявиль Фийамон сообщили Весмону, что Шотан огорчился от того, что Адемар увел немного славы у гетайров, которые в глазах всего света были его личными учениками и протеже. Когда Шотан по прозвищу Безземельный огорчался, это становилось поводом для тревоги, а также найма двойной охраны. Причем задолго до того как означенный Шотан стал фаворитом и лучшим полководцем Его Величества.

— Если ты думаешь, что я злая, то Безземельный намного злее, — сказала Кааппе, — Про его жестокость ходят легенды. Помнишь Робера Гюиссона из Пайта?

— Помню.

Дуэль на верхней площадке донжона стала поводом как следует заняться бездоспешным фехтованием. Адемар и занялся. Если бы он упустил этот момент, то мог бы уже несколько раз погибнуть в Пустошах.

— В позапрошлом месяце Шотан убил Робера Гюиссона в учебном поединке, — сказала Кааппе.

— Ты никого не убивала в учебных поединках? — пошутил Адемар.

Наверняка ведь она убивала, пусть и чужими руками, в более предосудительных обстоятельствах. Но про убийство на учебном поединке говорит как будто даже для нее неуместно.

— Я же девочка! Мне не положено убивать людей своими руками! Хотя иногда хочется.

— Не начинай. Потом сложно будет остановиться.

Адемар хотел было еще пошутить насчет «не положено» и участи молодого Байи, оставшегося без глаза. Но передумал во избежание.

Кааппе вздохнула.

— Наверное, ты знаешь, о чем говоришь, — сказала она, — Но я на тебя обиделась!

— За что?

— Это бестактный и некуртуазный вопрос. Папенька сказал, что ты поедешь в Пайт с дипломатической миссией. Дипломат должен понимать, что дама обиделась, до того, как она прямо скажет об этом.

— Большинство дам умрут, но прямо не скажут, — пожал плечами Адемар. Разговор этот ему не нравился. Граф привык, что герцогская дочь определенным образом шутит, разговаривает и вообще выражает свое отношение к Весмонам. Теперь же Кааппе изменила шаблон, и было непонятно — отчего, зачем, как на это реагировать.

— Вот-вот, — многозначительно согласилась желтоглазая.

— Спасибо.

— Что спасибо? — удивилась Кааппе.

— Обожаю головоломки.

— Тебе будет интересно просто раскинуть мозгами, почему я на тебя обиделась?

Судя по всему, действительно обиделась, притом серьезно, до потери самоконтроля, потому что в речи Кааппе начали проскальзывать чисто плебейские нотки и слова.

— Да.

— И никаких чувств? Даже для приличия никакой имитации чувств? Фу таким быть! — гневно сообщила она.

Кааппе с негодованием развернулась и ушла. За ней гуськом дисциплинированно потянулись спутницы из низкородных домов и служанки. Адемар в свою очередь равнодушно пожал плечами. Обиделась и обиделась… Бывает. Если она приедет в Пайт на коронацию Оттовио, то это месяца через два, не раньше. Шестьдесят раз уже забудет, что обиделась. Ладно, решил он, буду уезжать, пошлю ей букетик и вкусную булочку. Хотя нет. Большой букет и корзинку пирожных.

Однако же ситуация неопределенности с Шотаном требовала какого-то разрешения. Немного подумав, Весмон решил, что заранее оговоренная встреча с Безземельным и гетайрами подходит для этого лучше всего.

Шотан проводил занятия в Императорском Манеже старинной постройки. Говорили, что в этом здании самые длинные перекрытия от стены до стены, не опирающиеся на колонны посередине. Середину огромного зала занимала посыпанная песком арена, а половину арены занимал лабиринт из деревянных щитов. Возможно, макет покоев императора. Или просто учебная крепость для практики боя в ограниченном пространстве. Доски выглядели побитыми, кое-где в них торчали еще не извлеченные арбалетные болты. Глянув на этот лабиринт и его состояние, Адемар начал понимать, откуда у гетайров такие хорошие навыки совместного боя.

При помощи Корбо и Тины он надел доспехи заранее, чтобы не возиться у всех на виду. Полный латный доспех для пешего боя. Тяжелый и дорогой, но защищающий практически все тело. В отличие от доспехов для конного боя, которые оставляют открытыми ягодицы и часть бедер. Шотан же встретил гостя в поддоспешнике, щегольском, с шитьем драгоценной нитью, а также небольшими аппликациями, которые изображали символику дома Готдуа.

— Друзья мои, у нас в гостях граф Адемар аусф Весмон! — Безземельный поприветствовал Адемара преувеличенно вежливо, — Вы должны бы помнить его по битве в Долине Цветов, по его словам, он там «принимал некоторое участие».

Адемар не без труда подавил усмешку. Говаривали, что самолюбие Безземельного могло поспорить лишь с его воинскими умениями. Видя, как Шотан старается куртуазно уязвить соперника ядовитым словцом, Весмон этим слухам безоговорочно поверил. Впрочем, девять переживших битву гетайров едкой шутке даже не улыбнулись. Толстый рыцарь в черных доспехах действительно принимал участие и очень помог.

Адемар слегка поклонился. Шотан продолжил:

— Я попросил этого достойного воина рассказать нам, как хорошо он владеет каким-нибудь оружием. По личному выбору. И дал разумные советы, которые могли бы принести вам пользу.

Снова иронический тон и снова ни одной улыбки. На галерках начали собираться придворные, а торопящиеся по разным делам служащие резко преставали спешить. Встреча двух столь ярких персон имела претензию на событие дня, которое еще до заката станет предметом обсуждения в приличных домах и салонах. Весмон тяжело вздохнул, понимая, что с этого момента каждое слово и действие должны быть отмерены с особым тщанием. Как в театре, будь он неладен!

— Приступим? — осведомился Шотан.

— С превеликим удовольствием.

— Предоставляю вам право выбора темы и оружия, — слегка поклонился Безземельный.

— Молот, — кратко сказал Адемар и протянул руку, в которую Корбо сразу вложил древко.

Шотан окончательно убедился, что высмеять гостя не получается, и на сей раз воздержался от комментариев. Молодые воины смотрели на гостя сосредоточенно и с большим вниманием. Адемар отметил про себя, что «солдатики» изменились. Возмужали, растеряли подростковую суетливость и приобрели некоторую основательность, присущую тем, кто подержал Смерть за пряжку ремня.

— Молот это отличное оружие для пешего и для конного, — как ни в чем не бывало, начал Адемар, — У него есть всего два недостатка. В зависимости от обстановки они могут быть как несущественными, так и очень важными.

— Им нельзя фехтовать, — предположил один из гетайров.

— Верно. Таким оружием не получится достаточно быстро отразить удар противника, и им не получится нанести удар достаточно быстро, чтобы противник не смог парировать. Поэтому, если вы берете молот, то надо бить как можно сильнее, чтобы он сносил любую защиту, которую возьмет противник. На то, чтобы брать защиту самому, не отвлекайтесь вовсе. Над этим уже поработали кузнецы, отковавшие ваши доспехи.

— То есть, молот годится только для воина в полной броне? — спросил другой ученик.

— Да. Это его второй недостаток. Он хорош верхом, когда при сближении на скорости у вас есть только один удар до того, как кони разнесут в стороны. Никаких двоек-троек, парадов-рипостов, — Адемар махнул руками перед собой, — Можно выбить врага из седла, а можно разбить голову его коню.

— Атаковать коня невежливо, — осторожно возмутился один из юношей. — И недостойно человека чести.

Все-таки еще дети, подумал Адемар и вновь удержался от улыбки. Или, что скорее, тут не детство, а издержки наставничества Шотана. Для фактически наемника, пусть благородного и досточтимого, конь это буквально все. Он и лучший друг, и главное оружие, и ценнейший актив на крайний случай. В среде людей, что живут с меча, даже мысль о том, чтобы целенаправленно навредить зверю войны — кощунство. Все равно, что для цеховых поломать собственные инструменты и разбить заготовки.

— На турнире, — уточнил вслух Адемар. — В бою неважно.

— Вы так поступали?

На лицах юношей явственно читалась коллективная растерянность. Разве может столь прославленный воин, доблестно защищавший императора, признаваться в недостойных деяниях? Может, еще как. Значит либо воин с изъяном, либо действие не столь уж позорное…

— Поступал, разумеется.

Шотан состроил красноречивую гримасу, но вновь не стал комментировать.

— И что вам сказали? Противники осудили вас? Дамы вынесли вам порицание? — сразу трое мальчишек заговорили одновременно и смутились.

— Владелец коня выразил мне свое недовольство, после чего я отказался брать его в плен. Его пленил другой славный рыцарь. Но этот барон повел себя крайне несдержанно, и мне пришлось его убить.

Адемар тщательно подбирал слова, чтобы сказанное в точности описывало реальные события и не звучало как бравада. Получилось сухо, протокольно и оттого, пожалуй, даже более выразительно, чем обычная рыцарская похвальба.

— Дельфо Таркхайм? — уточнил Шотан.

— Вы неплохо осведомлены.

— Навел справки. Однако, некоторые описания показывают те события несколько по-иному…

— Я опустил лишние подробности, — дипломатично сказал Адемар.

— Хорошо. Продолжайте, будьте любезны.

Адемар повернулся к гетайрам.

— Вы не должны бить силой одних только рук. Даже если у вас сильные руки. Надо вкладывать в удар весь свой вес, — продолжил он.

— Вы хотите сказать, вкладывать силу мускулов ног и тела? — уточнил один из учеников.

— Это половина сути. Сила удара определяется скоростью и весом оружия. Верно?

— Верно.

— Меч сам по себе легкий. Любой из вас раз в тридцать тяжелее даже двуручного меча, а в доспехах и в пятьдесят. Вы должны наносить удар не весом одного только меча, а весом всего тела, где меч это не самостоятельно двигающийся предмет, а поражающий элемент.

Адемар запоздало подумал, что кто-то из парней вполне может не знать, что такое «элемент». Все-таки набирались «солдатики» не из богатых семей, где учат риторике и правильной речи. Ну да ладно, сообразят из контекста.

Он снова поднял молот и описал им круг.

— Дайте мне какой-нибудь ненужный шлем. Вот тот, скажем.

Один из гетайров скривился. Наверное, это его шлем. Старый, с защитой лица из переплетенных прутьев вместо цельнокованого забрала с вырубленными отверстиями. Интересно, это из арсенала выдали такую милую архаику или юноша трепетно хранит наследие предков? Впрочем, опять же не важно, больше хранить не будет.

Железную голову поставили на деревянный барьер.

— Смотрите внимательно. Вы должны увидеть, как работает вложение веса всего тела.

Адемар выставил левую ногу вперед, опустил молот. Медленно продемонстрировал. От левой ноги начинается скручивающее движение. Поворачивается таз, правая нога выполняет толчок, пятка отрывается от земли, вместе с тазом поворачиваются плечи, правая рука по дуге поднимается вверх, взлетает молот, и разгиб руки завершает удар.

— Теперь то же самое, только быстро.

Рыцарь повернулся, взмахнул рукой, и молот обрушился на шлем. Звон разнесся над ареной, прогремел отраженным от каменных стен эхом. Купол вмялся вовнутрь, заклепки полетели в стороны, забрало отскочило вперед. Несколько мальчишек неосознанно поежились, наверное, представили, что было бы с черепом, окажись внутри чья-то голова.

— Здесь могла быть чья-то голова, — прокомментировал Адемар, — Чей это был шлем? Я подарю новый, лучше.

— Право, не стоит, — с вежливой решительностью остановил его Шотан, — Гетайры императора получают доспехи из императорских арсеналов, — он сделал секундную паузу и добавил. — Если не предпочитают собственные.

Ага, подумал Весмон, значит все-таки дедовский раритет. Вслух сказал:

— Да, действительно. Итак, даже если вы легкие и быстрые, не забывайте вкладывать вес. Как говорят простолюдины, «удар начинается от пятки».

— Но молот очень специфическое оружие, — рассудительно высказался один из юношей. — Только для битвы, когда на нас и на противниках доспехи. На улице против врага без брони такая мощь не нужна, а меч будет быстрее. И никакой вес не потребен, чтобы проткнуть или порезать острым лезвием.

— Верно, — согласился Адемар. — При костюме я тоже ношу меч и вам всем советую. Вы можете и в бою рассчитывать на верный клинок ничуть не хуже, чем на молот. Но советую попробовать. Вдруг понравится.

— У Его Величества при седле висел топор… кажется… — вспомнил один из гетайров, — Вы посоветовали?

— Нет, я, — ответил ему Шотан.

— Мечом не пробить шлем, — задумчиво сказал другой.

— Отчасти верно, — ответил Адемар, — Но удар в голову это всегда удар в голову, если только шлем не стоит на плечах жестко, как турнирный. Хороший приход в шлем сотрясает врагу мозги даже через железную преграду. Мне случалось оглушить противника через шлем, не повредив его череп.

— О! И мне тоже, — сказал третий.

— И мне! И мне! — добавили остальные.

— Вот видите. Но не забудьте, что, если вы рассчитываете лупить врагов мечом по головам, у вас должен быть очень крепкий меч. Или запасной у седла. Но тоже очень крепкий. Молоты и топоры в этом плане надежнее, но у них есть существенный недостаток по сравнению с мечом. Особенно, если бить пеших с седла. Какой?

— Длина, — сказал кто-то.

— Правильно! И я бы советовал вам регулярно практиковаться с молотами и топорами в конном бою. Полагаю, большинству из вас это оружие не придется по душе. Но вы должны знать, как противостоять противнику с топором. А также использовать то, что окажется под рукой, если меч утратится. Человек чести, тем более приближенный Его Величества, должен уметь биться с тем, что есть. Не только тем, чем хотелось бы.

Адемар оглядел слушателей орлиным взором. Те с почтением внимали. Кажется, больше всего их впечатлил последний довод, насчет использования подручных средств. Зрителей меж тем становилось все больше. Те, кто выглядели попроще, кажется, даже ставили на что-то деньги. Интерес публики не показался графу здоровым, во взглядах и лицах общественности проглядывало болезненное, жадное любопытство. Ожидание чего-то постыдного и в то же время увлекательного.

— Что ж, — вступил в разговор Шотан, обращаясь к ученикам. — Думаю, сказанного достаточно. Имеющий уши — услышит и сделает правильные выводы. Я учил вас пользоваться разным оружием, но теперь склонен предположить, что недостаточно. Будем изживать сей недостаток.

Безземельный демонстративно признал упущение в своей работе, это не к добру.

— Мы договаривались о поединке, — сказал Шотан, опять же более для присутствующих, которые были не осведомлены насчет договоренности.

Вот оно… Началось. Скорее всего, безземельный упырь сейчас постарается Весмона убить или, по крайней мере, искалечить. Из ревности, зависти, по зову гнилого черного сердца и еще Бог знает скольким причинам. Если получится, скорее всего, ему это сойдет с рук, потому что выглядеть сие будет как типичный несчастный случай. Смерть в учебной схватке — обыденность. Нежелательная, нечастая, и все же подобное случается регулярно. Весмоны, разумеется, постараются отомстить, но черепу самого Адемара в семейном склепе это вряд ли скрасит посмертное бытие.