Дипломат и его контрагенты

С мечом в руках - о мире говорить?

Мне даже слово это ненавистно!

Вильям Шекспир, «Ромео и Джульетта»

В Мильвессе, в Старом Городе, стоял дворец, а во дворце жил да был император. Потом он кое-что не поделил с уважаемыми людьми, взаимные деловые интересы сначала запетляли, как заячьи следы в заснеженном лесу, начали расходиться и, в конце концов, уперлись друг в друга строго перпендикулярно. В итоге всех этих жизненных коллизий император скоропостижно умер, и на трон сел преемник. Обычно столь радикальное развязывание запутанных узлов решает многие вопросы… однако, не в этот раз. Прошел год, и у тех же уважаемых людей снова появилась необходимость заменить прокладку между короной и престолом. Благо, любое, самое сложное дело по второму разу кажется более легким.

Двое убийц, одетых по последней столичной моде, в сумерках продефилировали по Старому Городу и ловко просочились в почти незаметную дыру в дворцовой ограде. Периметр большой, а народа, которому надо сбегать в самоволку, во дворце с избытком.

- Выше голову! Мы идем убивать самого императора! – гордо сказал Первый Убийца. Точнее прошептал, но пафосно, хоть и слегка дрожащим голосом. Все-таки не купчину толстопузого шли порешать.

- Разбудим его или убьем спящим? – спросил Второй Убийца, делая вид, что в данном вопросе имеется опция выбора. Хотя ее, разумеется, не было, как удастся застать, так и сделается.

- На наше усмотрение. Как бы выбрал ты?

- Во мне пробудилось что-то вроде угрызений совести.

Оба исполнителя зверски нервничали, притом комплексно, в силу крайней ответственности предстоящей работы, а также разумных сомнений, не отправит ли заказчик работников следом за жертвой. В принципе не должен бы, в силу многих причин, о которых нет речи в этой истории, но таковой риск всегда сохранялся. Как часто случается в минуты опасности и душевного смятения, профессионалы сохраняли профессионализм, но становились малость болтливы. И потому тихонько чесали языками, пряча страх за кудрявыми словесами.

- Ты что, испугался?

- Я не боюсь убить его, потому что не он первый, не он последний в ряду наших грехов. Я боюсь быть за убийство проклятым. Люди уважают Оттовио Справедливого.

- Я думал, что ты твердо решился.

- Я твердо решился оставить ему жизнь.

- Ну, я пойду обратно к заказчику и скажу ему это.

- Нет, прошу тебя, подожди немного. Я надеюсь, что моя святая причуда пройдет. Они у меня всегда длятся не дольше, чем поспеешь сосчитать до двадцати.

Первый демонстративно досчитал до двадцати. Гравий, которым была присыпана дорожка, поскрипывал под сапогами. Луна очень кстати скрывалась за смурными тучами, поодаль орала на десяток хмельных голосов удалая компания.

- Ну, а как ты себя теперь чувствуешь? – спросил Первый.

- По правде говоря, несколько крупиц совести во мне еще сидят, - ответил Второй.

- Вспомни о награде, которую мы получим, когда дело будет сделано.

- Черт с ним, пусть умирает! Я забыл о награде.

Убить второго подряд императора в том же дворце таким же способом, как первого, крайне затруднительно. Снова накопить силы в городе и взять дворец лобовой атакой? Во-первых, нет возможности. Под носом Ужасной Четверки сделать то же самое, что они сделали в прошлом году?

Во-вторых, нет времени. Только что в славном городе Пайт-Сокхайлей нашелся Артиго Готдуа, пропавший наследник престола. Он не самозванец, он признан королевской семьей Сибуайенн. Если прямо сейчас Оттовио Справедливый умрет, то Артиго можно сразу же короновать в Пайт-Сокхайлей. Что сделает Четверка? Сменит свой статус с министров законного императора на мятежников? После этого у них разбежится вся армия, кроме наемников. Наемники запросят больше денег, а денег мятежникам по доброй воле никто не даст. Без легитимности Четверо даже столицу не удержат.

Так что задача, повторимся, непростая. Однако есть некоторые аспекты, что играют на руку покушающимся… В первую очередь тот факт, что понятия «строгий регламент», «устав караульной службы» и прочие атрибуты сложной бюрократической системы здесь существуют главным образом на страницах летописей о Золотом Веке Старой Империи. Если внимательно присмотреться, императорский дворец, да и любой другой дворец эпохи, по большому счету, представляет собой не крепость, ощетинившуюся алебардами стражи, а громадный проходной двор, по которому ежечасно днем и ночью бродит тьма тьмущая всяческого народа.

Князь Гайот, ответственный за охрану, по возможности прикрывал дыры караулами и патрулями, но потребность бегать в город у населения дворца оставалась, поэтому задача пересечь охраняемый периметр туда и обратно с каждым месяцем становилась существенно сложнее, но пока не превратилась в приключение с риском для жизни.

- Сейчас надо будет снять патруль, - сказал Первый Убийца.

Второй лишь кивнул. Первый же вслух вспоминал вводную, скорее для себя, чем для коллеги:

- Потом пробежка до прачечной, тихо снимаем караул. Лестница для прислуги, пятый этаж, холл. Возможно, уже тревога поднимется. На часах двое гетайров, незаметно не подойти. Режем их как можно быстрее, сносим дверь этой магической штукой. За дверью один человек, вдвоем справимся. Если вторая магическая штука нас не подведет, то он не проснется, пока мы режем гетайров. Дверь из приемной в спальню не заперта, и мы у ложа императора. Пара ударов и готово. Закрываемся изнутри, уходим на веревках через окно и ноги в руки. Мы налегке, стража в доспехах. Не догонят.

- Надо было через крышу пойти, - сказал Второй, - Ни гетайров, ни мастера меча.

- Не в этот раз, - ответил Первый.

- Крыша есть везде, окна есть везде, - не согласился Второй.

- До лестницы нам надо снять патруль и караул. Если подниматься на чердак, то плюс два этажа. Для чердака легенды нет. Может, стаю голубей распугаем. А может там бордель для прислуги открылся. Или пажи втащили матрас и девок чпокают.

- Решаемо, - поморщился Второй.

- Потом ищем, где выход на крышу. В легенде нет. Пробежка до окна. К чему мы сможем наверху привязаться, в легенде нет. Пока спускаемся через два этажа, уже поднимется тревога. Оно нам надо?

Все это мастера яда и кинжала уже не раз проговорили, однако язык не отсохнет повторить еще раз, тем более, что шансов переиграть не будет, и все должно получиться с первого раза. При этом, что у Первого, что у Второго за спиной имелись веские причины исполнить все бесскверно, даже ценой собственных жизней.

- Легенда то, легенда се. Фуфло твоя легенда. Ничего толком нет, - буркнул Второй.

- С хорошей легендой и дурак сделает.

- Все равно бы к нам пришли. Что с плохой легендой, что с хорошей.

- Мне что, их развернуть надо было? Когда к нам крайний раз приходили с картой и расписанием патрулей?

- Дали бы время, я бы сам план придумал.

- Доплату за срочность дали. Что ты морду воротишь, как поросенок от горячего хрючева? – Первый рассердился, - Думаешь, подстава? За тыщу авансом?

- Я всегда морду ворочу, когда без своего плана, - недовольно ответил Второй.

- Ага. Который раз? Пятый? Седьмой? Задолбал! Каждый раз вывозим, и каждый следующий раз у тебя снова харя недовольная.

Со стороны они походили на двух средней руки дворян, «клиентов» какого-нибудь приматора, у которых жизнь тяжелая, и рабочий день не нормирован. Что нобиль попросит, должно быть сделано сей же час. Потому, несмотря на поздний час, оба трезвы, деловиты и заняты явно деловым разговором. Таких много шаталось и по столице, и по дворцовому комплексу, так что злодеи ничем не выделялись и не привлекали особого внимания.

Императорский дворец в Старом Городе очень велик. Семья императора в лучшие годы насчитывала по три, иногда четыре поколения. До пары десятков носителей самых голубых кровей. Один только правящий император нуждается в десятках помещений для жизни и для работы. Его высокородная супруга. Наследники и дети наследников. Иногда во дворце проживают и братья императора со своими семьями.

Каждому жителю дворца положено несколько душ личной прислуги. Камердинеры, секретари, писари, посыльные, лекари, чтецы. Детям - кормилицы, няни, учителя и воспитатели. Еще общедворцовая прислуга. Лакеи, повара, конюхи, уборщики, садовники, прачки. Дворец большой, там всегда есть работа для ремесленников. Плотники, кузнецы, ювелиры, сапожники и портные.

Отдельно, не как прислуга, считается дворянская мелочь. Компаньоны, содержанки, миньоны, оруженосцы и пажи. У большинства из них тоже есть свои личные слуги.

Когда бы не охрана, дворец походил бы на базарную площадь. В суете и толчее непременно бы завелись и воры, и проститутки, и черный рынок. В каком-то виде оно все и заводилось, но лишь благодаря охране держалось в рамках приличия.

Есть непосредственно охрана, которая оберегает дворец от посторонних, а есть гвардия. Почетные караулы в десятках мест, конный эскорт для выездов, Его Императорского Величества конвой для дальних путешествий.

Если сложить все платежные ведомости, то даже один-единственный проживающий во дворце император обеспечивает работой несколько сотен человек. Не считая служащих, помогающих ему в выполнении, так сказать, священного долга. В управлении Империей.

Во времена покойного Хайберта Несчастливого и его предшественников охрана дворца относилась к своей работе спустя рукава. Потому что за пару столетий относительного мира задачи у нее превратились сугубо в полицейские, то есть не охранять по-настоящему, а следить, чтобы «беспорядки не нарушались». Не шляются на виду у Его Величества откровенно посторонние – и достаточно.

Отсутствие посторонних обеспечивала в большей степени не охрана, а все остальные службы, и не по должностным инструкциям, а из ревностного нежелания подпускать к императору возможных просителей и лизоблюдов. Каждый лакей и каждый паж готовы был костьми лечь, но не пропустить туда, где будет правитель, того, кому не положено в это время там находиться. Даже из смежных служб внутреннего хозяйства дворца. Потому что если прорвется с замусоленной грамоткой какой-нибудь проситель, которому «не положено», это значит, что император прочитает ее, а не то, что «от кого положено». Непорядок.

Что касается еще более посторонних, то на дворцовой территории был круглогодично открыт сезон охоты на нарушителей. Обычно их просто били и выбрасывали за ворота. Особо неудачливых убивали и выбрасывали в реку.

Друг друга же дворцовые службы, партии и банды скрепя сердце терпели, ибо если кто во дворце прямо или косвенно нужен императору, то он там так или иначе будет, и всех остальных об этом не спросят. На всей территории, начиная с шага за пределы прямой императорской видимости, во дворце поколениями царила распущенность, коррупция и неуставные отношения.

Однажды это все навело недоброжелателей на интересную мысль. Не устроить ли дворцовый переворот, раз уж дворец так плохо охраняется. И устроили. Подготовка заняла несколько месяцев. Сейчас у тех же недоброжелателей столько времени не было. Надо ликвидировать Оттовио Готдуа в Мильвессе раньше, чем посланные им убийцы ликвидируют Артиго Готдуа в Пайте.

Пришло время творческой импровизации для мастеров высокого класса.

Известная история с гусаками и подсвинками заставила князя Гайота навести порядок в охране дворца от посторонних. Автор легенды, которую дали убийцам, не смог продумать маршрут, на котором бы уверенно получилось проскочить и мимо охраны, и мимо случайных свидетелей. Как ни крути, выходило, что кого-то придется убить.

Убивать патруль надо именно здесь. Дорожка поворачивает между цилиндрическим фигурно обрезанным деревом и живой изгородью. Есть участок, где патруль уже потеряют из виду случайные наблюдатели сзади, и солдаты еще не выйдут на открытое место с другой стороны. Здесь же висит тусклый, но еще годный магический светильник, который отпугнет желающих уединиться в малозаметном месте.

Первый Убийца скинул плащ и лег на траву лицом вниз. Под черным плащом он носил малиновый дублет, который никак нельзя не заметить. Правда, на спине пришлось распороть шов напротив сердца, оставшийся от прежнего владельца, и полить вокруг водой из фляжки, чтобы более темное пятно приняли за кровь. Поперек дорожки положили меч с зачерненным острием.

Из-за поворота появились двое стражников в кирасах и шлемах. Им было скучно и трезво, поэтому неожиданное событие оба восприняли как приятное разнообразие, а не подозрительное происшествие.

- Ого! Покойник! – весело сказал старший из них.

- Никак была дуэль, - предположил младший.

Оба оглянулись, не сговариваясь. Дуэль, одна жертва, явно не из простолюдинов, и нет свидетелей. У кого-то кошель приятно потяжелеет, и пусть раненый жалуется, кому пожелает, что его обобрали. Если он вообще живой еще...

«Покойник» хрипло вздохнул. Стражник присел и потрогал его за плечо. В это время из густой кроны «цилиндра» выступил темный силуэт. Сделал шаг, сделал второй и даже кашлянул.

- Кто здесь? – оглянулся стоявший стражник.

Выпад в горло. Готов. Нельзя рассчитывать, что у стража не будет плотного воротника. Но подбородника у него не будет точно. Поэтому укол под челюсть, а обратным движением меча взрезать сонную артерию.

Лежавший на траве «не покойник» прикрывал телом правую руку с длинным кинжалом. Левой схватил стражника за плечо и правой ударил в горло. Готов. Старый проверенный трюк. Убить человека легко. Убить его быстро и тихо – это уже работа мастеров, и они справились на отлично.

В принципе, чисто технически, убить императора можно и не переворачивая дворец. Что может быть эффективнее в этом вопросе, чем романтически настроенный молодой человек, спрятавшийся с кинжалом за одной из тысячи дверей? На худой конец, опытные убийцы.

Когда речь заходит о том, чтобы убить кого-то из сильных мира сего, любители традиционно показывают большую эффективность, чем профессионалы. Не в последнюю очередь потому, что они не задумываются о путях отхода.

Прыгнуть с кинжалом в карету с открытым верхом. Щелкнуть два-три выстрела из окна книгохранилища. Закидать карету алхимическими гранатами среди бела дня на шумной улице, или заложить в подкопе десяток таких гранат. Тихо проникнуть с оружием в театральную ложу. Пронести компактную стрелялку под одеждой и выстрелить из толпы. Впрочем, у этих почти всегда получалось попасть по силуэту, но крайне редко - убить.

Императоров убивали бы чаще, ибо на всех не угодишь, и кто-то из высшей аристократии всегда останется недоволен. Но смерть императора вовсе не означает радикальную смену политики. Все отданные при жизни указания продолжат выполняться. Как минимум, пока их не отменит следующий император. Это долго.

Чтобы кардинально сменить верховную политику, смерти одного правителя недостаточно. Нужен дворцовый переворот. Если умышлять переворот, то стоит озаботиться, чтобы на трон как можно быстрее сел не кто попало, а нужный кандидат. Лучше сразу иметь под рукой замену хотя бы самым важным министрам. Период безвластия следует проскочить как можно быстрее, ибо набежит столько желающих половить рыбку в мутной воде, что благая цель, ради которой погибнет верховный правитель цивилизованного мира, может стать еще менее достижимой, чем была при его жизни.

Планируя переворот, надо учитывать и такое любопытное наблюдение, что раз уж император сидит на троне, значит это кому-то нужно. Императоры не зарождаются на тронах сами собой, подобно мышам и улиткам. Принятие наследства – всегда компромисс между сильными мира сего. Наследника либо взяли и посадили на трон, как мышь в клетку, либо наследник сам, будучи значимой фигурой, договорился, что ему разрешат как минимум, царствовать, а то и править.

«Договорился», конечно, не означает, что наследник кого-то о чем-то униженно просил. Договориться можно и с сильной позиции. Но как раз сильная позиция на момент воцарения означает, что наследник это не одинокая фигура в придворной игре, а лидер могущественной партии.

Тихое кровопролитие продолжилось.

Караул у входа через прачечную сняли легко. Женщин с пониженной социальной ответственностью в прачечной больше, чем в министерстве культуры. На вахте под тусклой масляной лампой сидел один охранник без кирасы и шлема. Второй развлекался с бабой в подсобке. С одной стороны, нарушение. С другой стороны, на входе сидит почти трезвый страж. При Хайберте стояла бы пустая табуретка, и на нее еще бы кучу наклали. Просто так, для смеха.

При виде двоих силуэтов в дворянских шляпах и плащах охранник вскочил. Но тревогу не поднял. Мало ли, это свои, кто обитает в каморках по соседству. Когда он прокрутил в голове силуэты и понял, что пожаловали чужие, сердце уже замерло, пронзенное холодной сталью.

Убийцы положили стража на пол как спящего. Обернули плащом, под голову подсунули берет и сложенные руки. Тихо зашли в подсобку, зарезали там и второго стража, и его бабу. Накрыли одеялом, задули свечу. Первый тихонечко забормотал молитву Двоим, Второй в глубине души был язычником и молиться не стал, потому что Айыы и абасы ценят кровь щедрой жертвы, а не пустоту слов.

Последний холл. Ночью здесь никого быть не должно. Ни у кого нет таких задач, чтобы по ночам беспокоить стражей покоя императора.

На часах у массивных дверей стояли двое гетайров в кирасах и шлемах, и «друзья императора» сильно отличались друг от друга. Большой и не то, чтобы маленький, но средний. Может быть, это плохой знак. Пары для почетного караула часто подбирали по внешности. Здесь же, возможно, стояли двое сработавшихся друзей. Может быть, конечно, командир считал, что его подчиненные полностью взаимозаменяемы, и неважно, кого с кем ставить на пост. Но лучше на это не рассчитывать.

Наличие «игрушечных солдатиков» больше всего нервировало убийц, поскольку было неясно, чего ждать от свеженабранных дворянчиков. Говорят, в бою они показали себя хорошо, но чего стоят герои войны, поставленные в караул?

Если вахта четыре часа, то в сутки нужно шесть вахт. Двенадцать человек. Чтобы давать часовым день отдыха после дня с вахтой, понадобится две дюжины списочного состава. Есть ли у Безземельного две дюжины надежных юных рыцарей? Не новобранцев, а тех, кого не стыдно поставить на пост. Точно пока нет. Значит, выжившие в недавней битве гетайры встают на пост каждые сутки.

Если бы раньше появилась потребность держать две дюжины телохранителей ближнего круга, они бы появились уже давно. Империя огромна, в ней сотни бедных и честных рыцарей, которые почтут за честь охранять императора. Оттовио ощутимо испугался, когда из небытия вынырнул казалось бы мертвый Артиго. И не зря.

Не стоит и пытаться придуриваться, изображая из себя коренных обитателей дворца. Кто другой притащил бы баллестр, но эти двое полагались только на клинки. А то был печальный инцидент, когда у жертвы оказался амулет, отводящий стрелы. В имперском арсенале запросто может найтись пара комплектов артефактов от стрел, от ядов, да хоть вообще от магии, чтобы обвесить ими стражей и передавать по смене. Вот от холодной стали амулетов не придумано.

Впрочем, заказчик тоже просчитывал риски, и вместе со схемой пути к императорской опочивальне передал два магических предмета. Артефактный «пожиратель звука» и новодельную зажигательную гранату.

«Пожиратель» выглядел как восьмилучевая звезда размером с ладонь. Первый Убийца сжал звезду обеими руками с плоских сторон и повернул ладони. Восемь лучей превратились в шестнадцать. В принципе, там, где сработал «пожиратель звука», сработала бы и любая смертоносная магическая штука. Но как бы потом убийцы пересекли холл, полный огня или яда? Впрочем, «пожиратель» мог и не сработать. Тогда снимать часовых пришлось бы точно так же, по старинке, только немного более громко.

Скрипнула дверь. Странная плоская звезда вылетела по полу на середину холла. Увы, оправдались самые скверные ожидания – «солдатики» повели себя именно как солдаты в карауле, намертво заучившие, что в любой непонятной ситуации первым делом надо бить тревогу, а потом уж разбираться.

- Тревога! – вскрикнул тот гетайр, что поменьше.

Он схватился за рукоять меча и едва не опоздал парировать удар, удивившись, как прозвучал его крик. «Тревога» прозвучала как сквозь вату и ударила по ушам.

Убийцы пробежали холл все-таки не так быстро, чтобы сонные часовые не успели выхватить оружие. Двое бретеров мильвесской школы против двух молодых учеников Шотана Безземельного. Казалось бы, дело на пару ударов, но вот отбиты первые атаки, рассчитанные на внезапность, отбиты вторые, более мудреные. Гетайры держались плечом к плечу и защищались в технике «меча и кинжала», не забывая крикнуть на каждое движение. Вдруг кто-нибудь да услышит.

Удар, еще удар! Клинки звенят глухо, как сквозь воду. Время уходит.

Первый Убийца выбрал себе противника поменьше. Прорвался в ближний бой, схватился рукой в перчатке за остановленное лезвие меча, на шаге назад полоснул по бедру. Уколол падающего в лицо. Готов. Клинок отравлен, но яд не мгновенный. Смертельно раненому хватило бы времени на пару полноценных атак.

Второй удерживал на себе внимание «большого» часового. Отвлек. «Мелкий» падает. Двое на одного и закономерный финал? Нет.

Большой понял, что сразу с двумя не справится, и рванулся вперед. Подставился. Клинок убийцы прошел между костями правого плеча, но не остановил тяжелого парня в кирасе. Тот врезался в противника как боевой конь, дотолкал Второго до стены и ударил кинжалом в правую руку. Удар шел в шею, но Второй успел прикрыться. Еще удар, снова в руку.

Подскочил Первый, резанул сзади по ногам. Гетайр упал, пару раз вдохнул и умер. Это дошел до сердца яд от первого ранения.

- Черт побери, - тихо выругался Второй.

- Ты как? – шепнул Первый.

- Не до бинтов. Жгут.

- Угу.

Первый привычным жестом вытер меч об рукав и сунул его в ножны. Мечи не кладут на пол, не прислоняют к стенам. Достал толстый шнур и ловко перетянул предплечье напарника. Бинтовать некогда. Наверняка во дворе уже нашли убитых патрульных, вот-вот поднимется тревога. Счет пошел на минуты, однако при должном подходе все можно еще исполнить в лучшем виде. Только не придется уже думать о личном спасении, что прискорбно. Зато дети никогда не будут нуждаться, и получат собственные фамилии с приставкой «цин». Это хорошая цена за дорогу в один конец.

Убийцы вытерли клинки от крови и повторно протерли их губкой с ядом. Первый достал зеленоватый стеклянный шар, бросил его в запертую дверь и сразу отвернулся. Магическая граната разбилась и вспыхнула. Дубовая дверь осыпалась ливнем угля и пепла. Брякнулся на пол железный засов.

За пеленой пепла приглушенный свет магического ночника обрисовал силуэт с мечом. Первый бросил в него взятую на всякий случай еще одну магическую гранату, но она вспыхнула и исчезла сразу же за дверным проемом. К этому убийцы были готовы. Заказчик предупредил их, что для императора не нашлось мага-хранителя, но защитные амулеты точно найдутся. Возможно, и дверь была зачарована от чего-нибудь, но в специальный магический боеприпас, любезно предоставленный заказчиком, надо полагать, что вложили магии с запасом.

За толстыми стенами, что сложены из камней, обтесанных тысячу лет назад, уже поднялся шум, раздавались крики, противно скрипели колокольчики и трещотки. Но все это было где-то в иной вселенной, почти что на луне. Здесь и сейчас до цели оставалось только руку протянуть.

В приемной убийц встретил бретер другой мильвесской школы в характерной куртке, с характерной саблей и с баклером в левой руке.

Благодаря артефакту, он не слышал, как убивали гетайров. Вскочил только когда рассыпалась дверь.

- Я вас знаю, парни, - сказал бретер, - Ваша школа – курятник, а ваш наставник – соленый гусак.

- Ты подсвинок и ученик борова, - стереотипно ответил Первый, поддержав модную в этом сезоне ругательную традицию «гусь свинье не товарищ».

Все трое тяжело вздохнули, понимая грустную неизбежность резни. Бретеру было сложнее всего, он-то не рассчитывал на вечер, полный приключений.

Приемная достаточно велика, чтобы размахивать полноразмерным мечом, однако недостаточно, чтобы обойти противника и напасть с двух сторон. Вновь зазвенели клинки.

Второй умел фехтовать и левой рукой. Лучше, чем многие умеют правой, но не мастерски. Вдвоем они потеснили противника, даже немного порезали ему куртку из толстой кожи.

Бретер встретил убийц стоически и достойно. Быстро понял, на что способны враги. Остановив Второго, он отбил серию быстрых ударов Первого, заставил его открыться и отскочить назад от выпада в живот. Тут же сосредоточился на Втором. Успешно. Левша поневоле испугался и отступил слишком далеко. Не прикрыл атакующего Первого, и тот не успел парировать укол в бедро. Рана не смертельная и не опасная, но неприятная.

Сразу же бретер повернулся к опоздавшему для одновременного нападения Второму и показал удар в голову. Второй взял защиту и попался. Сабля бретера легко обогнула парирующий клинок и полоснула по боку, пройдя до пупа через кишки и не зацепив позвоночник. Убийца упал, обливаясь кровью.

Бретер отступил от яростной атаки Первого и уперся в стену. Не рассчитал, что за спиной осталось на шаг меньше пространства. Не успел полностью отвести укол, клинок Первого прошел под ключицей и уперся в лопатку.

Пришла очередь Первого отступать, он отпрыгнул, поскользнулся в луже крови и взмахнул руками. Бретер уже начал удар в голову, успел поправить траекторию и разрубил Первому левую кисть.

- Эх… - разочарованно выдохнул Первый.

Так хорошо прошел удар отравленным лезвием. И как глупо было пропустить афтерблоу в те считанные мгновения, которые осталось жить врагу.

Бретер сделал неуверенный шаг вперед. Покачнулся и упал на колени. Первый для верности ударил его в низ живота и повредил там что-то важное, но и одной дозы яда было достаточно.

Убийца привычным жестом вытер клинок об лоскут, пришитый к левому рукаву, и вернул меч в ножны. Посмотрел на остаток левой ладони. Не хватает половины среднего пальца, безымянного, мизинца и куска собственно ладони. Скорчил гримасу от боли и улыбнулся. На столе очень кстати лежала брошюрка, писаная монахами-Демиургами. «О наиновейших способах промывания ран вином тройной перегонки, а также перевязывания кипячеными тряпицами».

Достал из поясной сумки серебряную трубку с таблетками, сдвинул крышку, проглотил одну белую пилюлю. Три раза вдохнул и выдохнул. Вытащил из сумочки рулончик некипяченого, но на вид чистого бинта и замотал остаток ладони. Посмотрел на ногу. По штанам расплылось темное пятно. Резать штанину, бинтовать бедро? Некогда. Снова взял верный меч.

- Молился ли ты на ночь, император? – громко сказал убийца для поднятия духа и рывком распахнул дверь в спальню.

Тут надо сказать, что двери в опочивальни высокородных особ запоров, как правило, не имеют. Это люди низкие и подлые спят в одиночестве, за прочным засовом, который сами и открывают, проснувшись. Покой и безопасность бономов и тем более приматоров обеспечивает не тупая железка, а умный телохранитель в отдельной комнате перед спальней. Слуги, любовницы, друзья, клиенты, посланники, надеватели туфель и выносители ночных горшков, рассказчики сказок на сон грядущий, а также много кто еще могут посетить перед сном светлостей и высочеств. Не будет же носитель голубых кровей лично впускать и выпускать каждого.

Поэтому ломиться в дверь убийце не пришлось. Однако император успел не только проснуться и схватить меч, но и натянуть штаны. Не то, чтобы штаны необходимы для фехтования, но человек без штанов чувствует себя непривычно беззащитным ниже пояса. Скорее всего, Его Величество успел не только одеться, но и помолиться, пока рубились в приемной.

В приглушенном свете магического светильника Оттовио Справедливый стоял на расстоянии шага и клинка от двери, сжимая «костюмный» меч. Впрочем, при всей красе рукояти, перекрестья и навершия, меч не бутафорский. Тонкий граненый клинок, откованный придворными оружейниками, оценили бы даже записные дуэлянты. Император был молод, красив и откровенно испуган. А кто не был бы на его месте? Однако держал себя в руках и достоинство предков постыдной трусостью не уронил.

Убийца хотел было сказать что-нибудь историческое, дабы оставить след в веках, например «Доброй ночи, Ваше Величество, прискорбно мне быть вестником беды», но рассудил, что все равно никто не узнает и, соответственно, не расскажет. Прихрамывая, он сделал шаг вперед. Сразу же справа на него набросилась девушка в ночной сорочке, сидевшая на корточках у стены. Толкнула плечом выше колена, обхватила ногу руками. Одновременно сделал выпад Оттовио.

Учат ли будущих императоров фехтованию? Конечно, учат. Детство Оттовио прошло в Сальтолучарде. Шест как основа. Галерный меч. Абордажная сабля. И, конечно, дуэльный колющий меч.

Только вот опыта у молодого императора остро не хватало. Детские поединки на деревяшках. Учебные федершверты и стеганая защита. Ни одной настоящей дуэли на острых мечах. Ни одного латного турнира. Просто не успел дорасти, пока жил на Острове, а правящему императору как-то и не до того. При Регентах даже не сложился Двор. Никаких тебе друзей и миньонов своего возраста, с которыми можно практиковаться. Даже старого наставника оставили в Сальтолучарде. Невелика фигура, декоративный император. В замке Алеинсэ старый мэтр нужнее.

Ужасная Четверка тоже не считала фехтование важным навыком для императора. Удолар Вартенслебен помогал разбирать текущие задачи, требующие визы императора. Биэль Вартенслебен учила наукам и хорошим манерам. Шотан Безземельный и его инструкторы начали было показывать кое-какую науку мечевого боя, но в приоритете оказалась верховая езда. Император постоянно появляется верхом на парадах и смотрах, да и просто проехать через город политически выгоднее в седле, чем в карете. Негоже сидеть в седле как суслик на заборе. Поэтому искусство поединка все время отъезжало на скорое – «вот-вот» - но все же будущее. Один только Курцио Монвузен подумал о том, чтобы найти для подопечного нового наставника по фехтованию и самому иногда заглядывать на занятия. Так что молодой император поддерживал некую форму и не путался ногами в ножнах, однако, не более того.

Первый выпад Оттовио убийца легко парировал, хотя раненая нога подвела, и чуть не упал. В ответ ударил в голову, император отбил и сразу провел укол в грудь. Девушка вцепилась в ногу и сообразила схватить за пах, но пальцы оказались недостаточно цепкие и соскользнули на мотню штанов.

Убийца отбил укол и дернул рукой, будто сейчас пойдет удар в голову. Оттовио отшагнул и взял верхнюю защиту. Этим обманным рывком убийца выиграл секунду, ударил девушку по голове и вернул меч в защитную позицию.

Одиночные удары годятся только для разминки. Оттовио разыграл серию. Горизонтальный в голову справа, «кистевой» перевод и удар слева, незаметный подшаг левой ногой и пинок правой в живот. От императора не ждут трюков из детских драк на деревяшках в традиции Сальтолучарда. Да и сама идея пинать в живот взрослого фехтовальщика неудачная. Мужчину нельзя удивить пинком в живот. В лучшем случае, он отступит на шаг и на отшаге не сможет ударить. Более вероятно, что бьющий сам отлетит на шаг и еще по ноге мечом получит.

Мертвая девушка еще не выпустила ногу, поэтому убийца не удержал равновесие и повалился на спину. Оттовио тут же проткнул ему левое бедро выше колена. Опершись на левую руку, убийца сел и ударил по руке, но не дотянулся – юноша отодвинул кисть назад, покачнув меч и расширив рану.

Оттовио высвободил острейшее лезвие движением не назад, а вперед, вспарывая острием мускулы и сосуды. Убийца вскрикнул и беспорядочно замахал мечом, пытаясь подцепить хотя бы правую руку противника. Оттовио отскочил назад.

- Хочешь быстрой смерти? - спросил император, тяжело дыша, - Нет, не дождешься!

«Пожиратель звука» уже отработал. Из холла послышалось «Спасайте императора!»

Убийца перехватил меч за клинок под гардой и замахнулся как копьем.

В двери появился кто-то еще. По силуэту не стражник. Еще убийца? Нет, один из гетайров. Мгновенно оценив ситуацию, «солдатик» приблизился к сидевшему на полу человеку с мечом, насколько можно было, не наступая в огромную лужу крови, и в длинном низком выпаде пробил ему затылок.

- Надо было взять живым! – недовольно выдохнул Оттовио.

- Никак нет! – после секундной паузы ответил гетайр, - Вы ему бедро пробили, он от потери крови бы сдох.

Парень был молод, имел происхождение едва-едва по нижней границе и физиономию соответствующую – широкую и грубую как у мужика. Изъяснялся просто и по-мужицки. Но к делу относился ответственно.

- Ему последний шанс оставался на бросок меча, - пояснил «мужицкий» страж.

- Не попал бы, - поморщился император.

- А если бы задел? Вдруг клинок отравлен. Не на честную дуэль пришел.

- Ладно. Молодец.

- Служу Империи! – рявкнул «мужик» с выражением абсолютного счастья на широком лице. Жизнь удалась – теперь он был человеком, лично спасшим императора от злодейских происков.

В дверях появились еще люди. Оттовио шагнул вперед, присел и расцепил руки девушки. Та перевернулась на спину. Мертва. И да, клинок отравлен. Вокруг раны на голове кожа стала синевато-черной.

Угар схватки отступил, пришло понимание того, как близко подошла смерть, и пальцы задрожали, ноги стали ватными. Юноша почувствовал, как заструился по всему телу холодный пот. Совсем рядом зычно ревел князь Гайот. Чуть дальше слышался голос Шотана, как обычно, спокойно-холодный.

- Зараза… - прошептал Оттовио и без сил опустился на пол. Дернулся было, подумав, что, наверное, так делать не полагается, надо бы стул найти… Затем вспомнил, что, в конце концов, он правитель мира. И сам решает, что полагается, а что нет, тем более, что ноги совсем не держали. Глаза мертвой любовницы тускнели, невидяще глядя в расписной потолок.