Дискета 6: "Пустынные Лисы"

Пустошь встречала новый день безразличным, выцветшим небом. Жара ещё не набрала полную силу, но воздух уже дрожал, обещая пекло, от которого плавится мозг и трескаются губы. Колонна замерла среди барханов, как стадо уставших металлических зверей.

— Ещё один день, потраченный впустую, — прохрипел тощий, как жердь, человек по имени Кардан. Лицо его скрывала промасленная тряпка, защищавшая от песка, а тело — грязные лохмотья, в которых угадывались остатки некогда добротной одежды.

— Если ты считаешь день потраченным впустую, значит, ты дурак, Кардан, — отозвался мужчина, сидевший верхом на лошади. Его звали Домкрат. Выцветшая куртка в заплатках, стоптанные сапоги, лицо, прожжённое солнцем до цвета старой дублёной кожи. Рыжие кудрявые волосы, выбивавшиеся из-под капюшона, шевелил горячий ветер. Он достал из потрёпанной сумки пластиковую бутыль. Вода внутри была мутной, отдавала ржавчиной и тиной, но это была жизнь. Он сделал два жадных глотка, чувствуя, как влага растекается по пересохшему горлу, и протянул бутыль Кардану.

— Скажи всем, — Домкрат прищурился, вглядываясь в дрожащий горизонт. — Меняем курс на север. В этой зоне всё мертво. Одна смерть.

Кардан кивнул, тронул поводья, и его лошадь, такая же худая и выносливая, как и он сам, развернулась в сторону колонны.

— Эй, Лисы! — крикнул он, и его голос, звонкий и неожиданно сильный для такого иссушенного тела, разнёсся над барханами. — Сворачиваем на север! По коням!

Колонна, до этого момента замершая в усталом безмолвии, ожила. Зарычали моторы вездеходов, чихая и кашляя перегретым маслом. Заскрипели рессоры фургонов. Люди, коротавшие ночь в тени машин, зашевелились, забираясь обратно в раскалённые кабины и кузова. Конвой, растянувшись по песку, вновь поплыл по безбрежному морю Пустоши, оставляя за собой лишь быстро исчезающие следы.

***

Когда-то «Пустынные Лисы» жили иначе. Их посёлок ютился у подножия скал, на границе с землями Стейнборга, по другую сторону от основного маршрута цитадельских патрулей. Они были мастерами на все руки: чинили моторы, варили рамы, колдовали над карбюраторами. У них были инструменты, запчасти, толковый инженер Кардан. К ним приезжали торговцы, меняли припасы на отремонтированные вездеходы. Жизнь текла мирно, пока Цитадель не изменила свои привычки.

Песчаная буря накрыла их внезапно. Небо пожелтело, ветер взвыл, и видимость упала до нуля. Люди попрятались в домах, заколотили ставни, заткнули все щели тряпками. Гул мотора они услышали не сразу — слишком силён был вой ветра. А когда буря стихла, Лом, глава поселения, первым вышел наружу и увидел его.

Транспортёр. Огромная, цвета выцветшего песка гусеничная машина. На борту — чёрный перечёркнутый глаз на красном поле.

— Цитадель... — выдохнул Лом, и это слово повисло в воздухе, как приговор.

Из-за его спины выступил Домкрат, сжимая тяжёлый арбалет. Он впервые видел врага так близко. Из чрева машины, лязгнув, опустилась аппарель, и наружу вышли трое. Чёрная броня, глухие шлемы, короткие стволы автоматов, нацеленные на посёлок.

— Незаконное поселение! — голос, усиленный динамиками, резанул по тишине, жёсткий, как удар хлыста. — Сложить оружие! Всем поднять руки! Это приказ!

Лом шагнул вперёд, подняв пустые ладони. Его старое, изрезанное морщинами лицо было спокойно, но в глазах горел холодный огонь.

— Господа, — голос его звучал ровно, без тени страха. — Не нужно агрессии. Мы мирные люди. Мы не ищем неприятностей.

Солдат, не опуская оружия, передёрнул затвор.

— Повторяю. Всем сложить оружие. Живо!

Лом замер. Руки его, всё ещё поднятые, чуть дрогнули. Три пальца на правой руке незаметно сжались. Сигнал, знакомый каждому в посёлке: «Угроза смертельная. Бей на поражение. Спасай своих».

Домкрат не думал. Тело сработало быстрее разума. Он вскинул арбалет, и тяжёлый болт, описав короткую дугу, вонзился в щель между нагрудником и наплечником первого солдата. Хриплый, булькающий крик разорвал тишину. И началось.

Посёлок взорвался залпами. Из окон, из-за углов домов, с крыш ударили арбалеты и старые, допотопные дробовики, заряженные крупной дробью. Солдаты, не ожидавшие сопротивления, дрогнули. Двое упали сразу, сражённые десятком болтов. Третий, волоча раненую ногу, рванул обратно к транспортеру, крича водителю закрывать дверь. Вслед ему, в щель захлопывающейся аппарели, полетела бутылка с горючей смесью. Внутри машины вспыхнуло алое пламя.

Транспортёр горел, как гигантский факел. Из чрева доносились приглушённые крики, быстро стихшие. Лом, Домкрат и остальные стояли молча, глядя на погребальный костёр врага.

— И что теперь нам делать, отец? — голос Домкрата дрогнул.

Лом повернулся к нему. В глазах старика стояла глухая, вековая усталость.

— Уходить, сын. Искать новый дом.

Он вышел в центр, где уже собирались перепуганные, но воодушевлённые быстрой победой люди.

— Завтра мы покидаем это место! — голос Лома, привыкшего повелевать, перекрыл тревожный шёпот. — Цитадель не оставит это просто так. Они будут нас искать. Мы уходим. Мы делали это не раз, и нам не привыкать! — он ткнул пальцем в догорающий остов транспортера. — Они хотели отнять у нас всё, что мы нажили! Так хрен им! И наши припасы, и наши дети останутся с нами!

Крик одобрения прокатился над посёлком. Люди верили ему. Он вёл их не первый год.

На рассвете колонна была готова. Они забрали всё: припасы, инструменты, даже то, что успели снять с обгоревшего транспортера. Домкрат сидел за рулём старенького пикапа рядом с отцом, и колонна, оставляя за спиной дымящиеся руины прежней жизни, двинулась на юг, в неизвестность.

***

Недели скитаний сменились месяцами. Они искали воду в руинах, отбивались от стай Пустых, меняли запчасти на еду у редких торговцев. Однажды наткнулись на заправку, которую держали два чудаковатых брата — выменяли топливо на починку их древнего генератора. Оазис обходили стороной — там часто видели патрули Цитадели, да и женщины, что правили в том зелёном раю, славились недобрым нравом.

Домкрат исхудал, кожа обтянула скулы. Взгляд его стал жёстче.

— Отец, — начал он однажды, когда пикап полз по бесконечной равнине. — Долго ещё? Мы скоро сами станем Пустышками, если не найдём место.

Лом, выглядевший ещё более иссохшим, положил руку на плечо сына.

— Не торопись. Цитадель ищет нас. Нужно место, где можно залечь на дно. Подальше от их глаз.

В этот момент взгляд Домкрата упал на камни. Среди них мелькнула рыжая тень. Он машинально потянулся к арбалету, но Лом перехватил его руку.

— Не тронь. — Голос старика был тих, но твёрд. — Это её земля. Мы здесь гости.

— Кто это?

— Пустынная лиса. — Лом посмотрел вслед скрывшемуся зверьку. — Выносливая тварь. К любой беде приспособится. Почти как мы.

«Пустынная лиса», — повторил про себя Домкрат, и это имя вдруг показалось ему правильным. Их назвали когда-то давно за умение выживать. Теперь это становилось их судьбой.

***

Они нашли озерцо случайно. Небольшой источник, окружённый жалкой, но живой зеленью, и старый, покосившийся дом. Колонна встала кольцом, готовясь к любым неожиданностям. Возле дома стояла ржавая машина — груда металла на спущенных колёсах.

Домкрат, Лом и двое парней с оружием наперевес двинулись к строению. Дверь распахнулась, и на пороге появились трое. Худые, в лохмотьях цвета пыли, с поднятыми руками.

— Не стреляйте! — выкрикнул один, и голос его дрожал от страха. — Мы безоружны!

Оружие опустили.

— Давно здесь? — спросил Домкрат, окидывая их цепким взглядом.

— Недели две... — ответил тот же, что говорил. — Машина встала. Не знаем, как чинить.

Домкрат переглянулся с отцом. Лом едва заметно кивнул.

— Заплатить чем есть? — спросил Домкрат.

— Вода... мясо есть. Сухое, правда, — незнакомец кивнул в сторону дома.

Домкрат махнул рукой Кардану, который уже с интересом разглядывал ржавый остов.

— Кардан, глянь, что там можно сделать.

Кардан, вечно измазанный маслом, подошёл к машине, постучал по крылу, заглянул под капот.

— Рухлядь, — констатировал он. — Переделывать надо, колёса менять, аккумулятор дохлый. Но завестись, может, и заведётся.

Пока Кардан возился, Лом с Домкратом зашли в дом.

— Как звать? — спросил Лом, садясь на шаткий табурет.

Незнакомцы переглянулись.

— Хруст я, — кивнул первый. — Это Сухой, — он указал на молчаливого мужика. — А это... э-э... Банка.

Имена звучали странно, натужно, будто их придумали только что.

— Мясо покажи, — коротко бросил Лом.

Хруст достал из мешка кусок сырой, засохшей плоти, явно срезанной с крупного животного. Запах от него шёл неважный — гнильцой и засохшей кровью, но голод есть голод.

— По рукам, — Лом протянул свою узловатую ладонь.

Хруст с готовностью её пожал. На его лице страх сменился натужной улыбкой.

— Без вас мы бы тут пропали, — сказал он.

Лом усмехнулся в ответ, но глаза его оставались холодными.

— В Пустоши все должны друг друга поддерживать. Иначе она сожрёт.

Хруст фразы не понял, но продолжал улыбаться.

***

Колония обосновалась у подножия глиняной горы, похожей на спящего дракона. Тень её дарила прохладу во второй половине дня. Воду собирали по ночам с помощью конденсата. Машину незнакомцев накрыли брезентом — Кардан признал, что без серьёзного ремонта она не поедет.

Хруст, Сухой и Банка держались особняком, но вопросов не вызывали. Спрашивали про путь, про людей, которых встречали. Домкрат отвечал, не видя в вопросах подвоха.

Лом в ту ночь не спал. Вышел наружу, вдохнул холодный воздух, и увидел у крайней машины три тени. Они возились у багажника, грузили что-то, завёрнутое в брезент.

— Хруст? — окликнул он, подходя ближе. — Вы чего там?

Хруст вздрогнул, резко обернулся. Глаза его, пустые ещё минуту назад, вдруг налились решимостью. Он огляделся — вокруг никого — и быстрым, тренированным движением шагнул к старику.

Лом не успел ничего сделать. Нож вошёл под рёбра мягко, почти без сопротивления, вспарывая внутренности. Тёплая кровь хлынула, пропитывая рубаху.

— Что ж вы... творите... — прохрипел Лом, выплёвывая алые сгустки.

— Мы добываем еду, старик, — прошептал Хруст ему на ухо, прокручивая лезвие.

Он выдернул нож, и Лом, не издав больше ни звука, осел на песок, глядя в равнодушное звёздное небо. Хруст, Сухой и Банка прыгнули в машину, которая, получив толчок, неожиданно завелась, и рванули в ночь, прочь от лагеря.

Домкрат проснулся от рёва мотора. Выскочил из палатки и наткнулся на Кардана. Лицо механика было пепельно-серым, руки в чём-то тёмном, липком.

— Домкрат... — голос его сорвался.

— Что?! — Домкрат схватил его за грудки. — Что случилось?!

— Они... Хруст... — Кардан сглотнул. — Они убили Лома. Твоего отца.

Сердце Домкрата рухнуло в ледяную пропасть. Мир на миг потерял краски, сузился до чёрной точки. А потом в этой точке вспыхнула ярость — белая, обжигающая, не знающая преград.

Он не помнил, как оказался в пикапе. Как вставил ключ, как выжал газ до упора. Фары выхватили из тьмы уходящие следы, и он рванул за ними, не думая об опасности, о том, что нельзя уходить одному. Мысль была одна: догнать. Убить.

Он гнал машину по бездорожью час, другой, пока небо на востоке не начало светлеть. Следы становились всё менее отчётливыми, их заметало ветром. А потом впереди, на горизонте, поднялась стена — песчаная буря, грязно-жёлтая, неотвратимая.

Домкрат остановился, вглядываясь в даль. Следы пропали. Он выскочил из кабины, надеясь найти хоть что-то, но ветер уже хлестал по лицу, забивая глаза песком. Ярость схлынула, оставив после себя выжженную пустоту.

Сзади взревел мотор, и из-за бархана вынырнул грузовик Кардана. Механик выскочил, подбежал к нему и, не говоря ни слова, залепил Домкрату увесистую пощёчину.

— Ты охренел?! — Домкрат схватился за щеку.

— А ты?! — заорал Кардан, перекрывая вой ветра. — Сдохнуть тут решил?! Буря идёт! Следов нет! Вернёмся — и думать будем, как их найти!

Удар привёл в чувство. Домкрат посмотрел на надвигающуюся стену песка, на пустоту, где исчезли убийцы его отца, и понял: Кардан прав. Мёртвый он не отомстит.

— Ладно... — выдохнул он, садясь в пикап. — Но я их найду. Клянусь.

Они развернулись и ушли от бури, унося с собой лишь злость и желание мести.

***

Неделю они прочёсывали пустошь в поисках беглецов. Но те словно сквозь землю провалились. Кардан мрачно шутил, что бензин у них кончился и их сожрали Пустые. Домкрат молчал.

В одну из ночей он сидел у костра, глядя на огонь. Рядом, у скалы, послышался шорох. Домкрат медленно поднялся, взял арбалет. Из тени выскользнула рыжая пустынная лиса. Она стаскивала кусок мяса из их припасов, ловко орудуя зубами.

Домкрат вскинул оружие, поймал зверька на прицел. Лиса замерла, глядя на него чёрными бусинками глаз. И в этом взгляде не было страха. Было то же, что и в его собственном — упрямое желание жить. Выжить любой ценой.

В ушах вдруг отчётливо прозвучал голос отца: «Выносливая тварь. К любой беде приспособится. Почти как мы».

Домкрат медленно опустил арбалет. Лиса, дёрнув хвостом, скрылась во тьме, унося свою добычу.

Домкрат смотрел ей вслед, и внутри него, на месте сжигавшей душу ярости, начала вызревать холодная, тягучая решимость. Месть — дело не одной ночи. Он найдёт их. Но сначала он должен стать настоящим вожаком для поселения, для «Лис». Таким же, каким был его отец. Таким же выносливым и хитрым, как этот рыжий зверь. Приспособиться к любым условиям.

Пустошь не прощает слабости. Но она даёт шанс тем, кто умеет ждать.

От автора

Произведение "Дорога Рэя" в данный момент находится на стадии написания.