Дитя Ада

В глазах – туман, в ладонях – смерть

Ветер шелестел страницами скетчбука, превращая речные пейзажи в анимацию. Живую, подвижную, но безмолвную. Скетчбук был оставлен открытым на краю скамейки, пока юная художница искала в холщовой с обилием разномастных значков сумке завалившийся мелок масляной пастели белого цвета. Находиться он всё никак не желал: будто призрак, скрывающийся в самом тёмном и мрачном уголке мира.

Девушка недовольно пыхтела, то и дело раздражённо убирая падающие на лицо длинные вишнёвые пряди, которые накладные наушники не могли удержать на ветру.

– Опять река, – теперь страницами зашелестел белокурый юноша, присевший рядом, – скетчбук переместился к нему на колени.

– Матвей! – сбросив наушники на плечи, девушка потянулась за своим творчеством. – Нравится мне вода, что такого?

– Ада! – тоже обратился он по имени, копируя её возмущённый тон. – Можно же разную воду рисовать, а не одну только Припять.

– Всё решает ракурс. Если пересесть в другое место, будет уже совершенно новый пейзаж.

Она так и сделала. Подхватив все свои вещи, прошла немного вдоль набережной, а затем спустилась вниз по лестнице к самому парапету, на который и села, свесив ноги. Чёрные кеды и рваные джинсы утонули в кустах и высоких травах – до воды было ещё далеко.

– Бу! – припугнул Аду Матвей, схватив резко сзади за плечи и сделав вид, что собирается столкнуть.

Девушка в ответ ударила его по руке.

– Дурак!

С той же силой, с которой Ада любила воду, она её и боялась. Спокойная речная гладь влекла её. Порой девушке даже казалось, что она слышит её шёпот. Её зов. Но напряжённый комок нервов в районе солнечного сплетения говорил об опасности – и он звучал убедительнее. Ада предпочитала любоваться водой издалека и даже в такой знойный день как сегодняшний не позволять себе и мысли о купании.

– Вон, смотри, – указала девушка вперёд. – Даже утки приплыли. Совсем другой вид!

Пара пернатых, остановившись прямо напротив Ады, стали поочерёдно нырять, отчего их вздымающиеся над водой хвосты были похожи на поплавки. Или на всплывшие птичьи трупы.

– Да всё равно одинаково.

Матвей тоже устроился на парапете: уперев руки в бетон, он откинулся назад, подставляя лицо солнцу. Юноша зажмурился. Выгоревшие белёсые волосы торчали в стороны непослушными вихрами, словно на его голове было кучевое облако. Пышное, лёгкое, воздушное.

– И что ты предлагаешь? – спросила Ада. – Наш город, знаешь ли, не богат на водоёмы. Всё, что есть, я уже нарисовала.

– А как же Красное болото? – Матвей приоткрыл один глаз, бросив на девушку лукавый взгляд.

– Опять ты за своё.

– Ну а что? Болото – это тоже вода. Ты должна двигаться дальше! Развивать свой скилл, понимаешь? А не застревать на этой набережной.

– Ничего я не должна.

Девушке не нравилось подобное давление. Родители, знакомые, интернет – все вокруг твердят о том, что необходимо развивать свои способности чуть ли не до совершенства.

Ты рисуешь, но не пошла в художественную школу? Неудачница.

Ты рисуешь, но не связала с этим свою будущую профессию? Неудачница.

Ты рисуешь, но не публикуешься во всех соцсетях? Неудачница.

Что-то уметь автоматически означает необходимость зарабатывать на этом. Аде же просто нравилось рисовать. Наслаждаться процессом и результатом самой в одиночестве – без одобрения и критики окружающих. Без тревожных переживаний о том, оценят ли люди её новый пейзаж. Без грызущих сомнений, стоит ли продолжать рисовать то, что нравится, или лучше выбрать что-то более популярное.

Ада просто хотела творить.

Сначала она рисовала чёрной ручкой. Затем карандашом. После в ход пошли краски. Сейчас настал черёд масляных мелков. Единственное, что всегда оставалось неизменным, это её «натурщица» – вода. Плавная. Мягкая. Спокойная. Аде нравилось чувствовать и себя таковой в эти минуты отрешения от остальной реальности.

– Как будто я не знаю, что дело вовсе не в моём скилле, а в том, что ты мечтаешь отыскать призрака, – вывела парня на чистую воду Ада.

Но тот даже не изменился в лице – ни один мускул не дрогнул. Матвей не стал ни отпираться, ни соглашаться с тем, что его уличили.

– Во-первых, не факт, что Дитя Красного болота — это призрак, – ещё и поправил он девушку деловым тоном. – Может, это вообще русалка. Хотя поговаривают, что даже водяной. Представляешь? Превращается в девицу. Шалун, – звонко рассмеялся. – А во-вторых, это будет полезно нам обоим, – он повернулся к девушке, заглядывая в её карие глаза своими серебристыми – их радужка была словно свинцовое небо, пронизанное сотнями молний. Сверкающих и завораживающих. – Мы же друзья, Ада, надо помогать друг другу. Я вот хочу помочь тебе. А ты мне?

– Твой щенячий взгляд не работает, – осадила она его. – Тренируйся больше.

– Правда? – он приподнял брови ещё выше и захлопал длинными ресницами.

– Манипулятор чёртов, – Ада отвернулась и набросила на голову капюшон. – Никуда я не пойду.

– Неужели ты хочешь, чтобы я отправился туда один и сгинул от рук нечистой силы?..

– Не дави на жалость.

– Где твоя тяга к приключениям? – мгновенно сменил он тактику. – Где желание открывать что-то новое, неизведанное?

– Поступление в универ было тем ещё приключением. Новым и неизведанным. Мне хватило.

– Не будь такой скучной.

Эта фраза задела за больное.

На самом деле она и сама себя такой считала. По крайней мере для него – активного, весёлого и склонного ко всяким авантюрам.

Жизнь Ады выдалась бедной на друзей и развлечения. В школе девушка была той самой странной молчаливой одноклассницей, которая сидит за последней партой и весь урок рисует на полях тетради. Никто не рвался с ней дружить, а сама она не знала, как это сделать. Ада не понимала саму модель дружбы и её функционирование. Словно это было каким-то сложным устройством, а у неё – тройка по физике.

И вдруг месяц назад в её жизни появился Матвей. Буквально ворвался в неё вихрем, не спрашивая разрешения и не требуя ничего взамен. Для Ады это было сродни чуду: такой позитивный и яркий человек выбрал её. И продолжал выбирать. Они проводили вместе буквально все оставшиеся дни летних каникул. Чаще всего именно так – на набережной. Она рисовала, а он без умолку болтал, предлагая какие-то сомнительные затеи. И Ада вновь и вновь ему отказывала.

Так может, пора уже хоть раз согласиться? Может, в этом и есть суть дружбы – делать что-то друг для друга?

– Хорошо. Давай посмотрим это твоё болото.

Матвей стянул с головы девушки капюшон – и его ладонь вместе с порывом ветра потрепала вишнёвую макушку.

– Ты – лучшая!

Эти же слова он повторил, когда пригородный автобус высадил их в полной глуши: с двух сторон от трассы высился лес.

– Конечно я лучшая, – буркнула девушка, зябко пряча руки в карманы. – Кто ещё бы согласился сюда с тобой тащиться? К тому же в такую рань.

– Молюсь на тот счастливый день, когда встретил тебя!

– Не переигрывай.

– Я для тебя шутка какая-то?!

Девушка в ответ лишь закатила глаза к небу. А в небе нарастал ветер: цеплял верхушки деревьев, заставляя те со скрипом крениться. Казалось, стоит ему чуть усилить натиск – и весь лес сложится как карточный домик.

– Платье взяла? – посерьёзнев, спросил Матвей.

– Надела, – Ада чуть потянула вниз «молнию» на чёрном зип-худи, открывая взгляду винтажный лиф. Подол был заправлен в широкие джинсы. – У бабушки нашла. Думаю, для призрака сойдёт.

Сам же юноша как всегда был одет лишь в лёгкую футболку и шорты. От одного взгляда на него по коже пробегали мурашки… жуки, пауки и вся возможная лесная живность.

– Чудно. В случае неудачи замутим тебе такой фотосет, что ни один профи от призрака не отличит! – Матвей взял в руки висящую на шее зеркальную камеру и посмотрел на Аду через окошко видоискателя.

– А почему нельзя было упростить нам обоим жизнь и пофотографироваться на набережной?

– Атмосфера совершенно не та, – покачал он головой укоризненно. – Ты же тоже творческий человек, должна понимать.

– Наше с тобой творчество слишком разное, чтобы мы понимали друг друга.

– А нужно постараться. Залог хороших взаимоотношений – понимание. Без него никуда. Даже в болото.

– Веди уже, Сусанин, – фыркнула девушка.

Встретившие их сосны тянулись вверх как острые копья, вонзаясь в нависшие над ними тучи. Казалось, ещё немного – и из колотых ран прольётся дождь. Но пока был только ветер. Он дул в спину, торопя и подгоняя. Хотя Ада и без него старалась не отставать от Матвея.

Между деревьями лентой вилась тропа, но юноша уверенно шёл мимо неё. Аде оставалось лишь надеяться, что он действительно знает путь.

Утренний лес пах мокрым мхом и терпкой хвоей. А ещё – животным страхом. Каждый шаг вглубь чащи сопровождался паническими ударами сердца. Вместо мелодичного пения птиц над головой звучал лишь крик ворон. Ада чувствовала себя слабым зверьком посреди мёртвой пустыни, который и сам вот-вот станет таким же мёртвым, послужив пищей для выжидающих этого момента стервятников.

Девушка натянула капюшон ещё сильнее, желая спрятать от своих глаз весь мир. Или спрятаться самой. Лишь голые подтянутые ноги в кроссовках всё ещё оставались в её поле зрения. Она ступала за ними след в след, чтобы ни в коем случае не оступиться, не упасть и не провалиться в неизвестно как вдруг возникшую здесь ловушку.

Она не жертва. Она не добыча.

Сумка, в которой лежали скетчбук, мелки и бутылка воды, монотонно стучала по бедру. Обычно Ада не обращала на неё внимания, но сейчас это казалось чем-то раздражающим. И даже пугающим. Похожим на бой курантов. Вот только вместо последних секунд уходящего года, они отсчитывали последние секунды жизни.

Она просто гуляет по лесу – ничего не может случиться.

Спустя около часа пути земля под подошвой кроссовок неприятно зачавкала. Спустя ещё полчаса – в оставленных следах уже виднелась вода.

Она утонет – пронзило девушку осознание, а следом подступил ком к горлу. Руки в карманах начали мелко подрагивать вместе с коленями подкашивающихся ног.

– Ты сейчас заведёшь нас в какую-то топь, – таким же дрожащим голосом высказала Ада свои опасения Матвею.

– Нам туда и нужно, – спокойно кивнул он.

– Нет, Матвей, я дальше не пойду, – она решительно остановилась.

Юноша повернулся к ней: его сумрачные глаза выражали досаду.

– Да чего ты, Ада? Уже ведь согласилась.

– А теперь я увидела, что это слишком опасно, и передумала.

– Обломаешь всё веселье потому что струсила?

– Увязнуть в трясине – это, по-твоему, веселье? Уж лучше быть скучной, зато живой. Я ухожу, – Ада развернулась и быстрым шагом направилась в обратную сторону.

– Беги-беги! Ты мне не нужна! Справлюсь и без тебя! А ты и дальше бойся всего подряд! Говоришь, что хочешь жить, но сама не живёшь! Ты уже и так словно мертвец!

Каждое слово было подобно брошенному вслед в спину ножу. Но вместо крови девушка истекала слезами.

Обида мешалась с гневом. И всё же в глубине души слабо мерцал вопрос: «А так ли он неправ?».

Ада сердито топтала мох, отчего оставляемые следы получались на порядок глубже. Растоптала она и бледный гриб, напоминающий из-за цвета Матвея, – так яростно, что тот взорвался облаком дыма, являя миру своё тёмное нутро.

Друг называется. Оставил её одну идти по этому лесу.

Девушка замерла.

Или это она оставила его?..

Или это она – плохой друг?..

Ада медленно обернулась. Внутри теплилась слабая надежда, что Матвей всё-таки пошёл за ней. Но его не было.

Она подняла голову вверх. Безветрие. Деревья молчали. Вороны тоже. Стало ещё более жутко от упавшей стеклянным куполом тишины.

И вновь ей виделась ловушка…

Ада повернулась в сторону, где остался Матвей. Если ей страшно здесь, то каково ему там в болоте? Он ведь не хотел идти туда один…

Тихо выругавшись сквозь зубы, девушка не пошла – побежала.

– Матвей! – звала она юношу, ступая вновь по болотистой местности, но ответа не было.

А вода в следах окрасилась в красный.

– Это не кровь. Наверняка просто глина, – успокаивала себя девушка, а её богатое воображение уже рисовало самые страшные картины смерти друга. – Глина, – твёрдо повторила она.

Впереди показался просвет между деревьями. Это было небольшое открытое пространство, заболоченное настолько, что походило на озеро. Вот только его берег с подсохшей желтоватой травой норовил уйти из-под ног. И всё же Ада ступала по нему. Несмотря на то, что вода уже набиралась в кроссовки через край.

У самого «озера» стояла девушка. Её длинные белые волосы падали спутанными прядями на плечи и спину.

К ней и направлялась Ада, воодушевлённая тем, что в такой глуши ей посчастливилось кого-то встретить. Она хотела спросить у незнакомки про Матвея, не встречался ли он ей и, если да, то в какую сторону пошёл. Но чем ближе подходила к девушке, тем больше убеждалась в том, что та сама нуждается в помощи. Её платье, некогда белого цвета, покрывали грязь, дыры и даже пятна крови. Страшно было представить, что могло приключиться с этой девушкой.

– Извините, Вам нужна помощь? – стоя в воде уже по середину голени, обратилась Ада к незнакомке, голые ступни которой держались на травянистой поверхности так, будто девушка была легче воды. А может, просто нашла удачную кочку.

Девушка, разглядывающая что-то в своей ладони, медленно повернулась в сторону Ады и подняла на неё взгляд. В мутных водах её глаз, обрамлённых белёсыми ресницами и бровями, плескались отчуждённость и непонимание. Неясность. В них не было ни радужки, ни зрачка, ни осмысления. Девушка протянула Аде раскрытую ладонь с мелкими красными поблёскивающими бусинами.

Волчьи ягоды – догадалась Ада, чувствуя, как кровь стынет в жилах.

Незнакомка разомкнула губы, будто намереваясь что-то сказать, но слов не последовало. Она как рыба, выброшенная на сушу, раскрывала и закрывала рот.

Предлагала отведать угощение.

Ада в ужасе попятилась назад. Шаг. Второй. Третий. А потом развернулась и побежала, шумно разбрасывая брызги во все стороны.

«Этого не может быть. Это неправда. Это невозможно», – пульсировали мысли в голове, пока она виляла между деревьями, беспрестанно оборачиваясь, чтобы убедиться, что её не преследуют.

Неужели та легенда про Дитя Красного болота – правда?

Девушка споткнулась о выступающий корень и упала, погружаясь руками в красноватую жижу.

– Ад какой-то, а не болото, – произнесла в сердцах она и тут же заозиралась, боясь быть услышанной.

Быть найденной.

Может ли это существо ей чем-то навредить? Заставить съесть ягоды или и вовсе утопить в болоте?

А была ли она вообще – эта девушка?

Ада уже не доверяла самой себе. В пустыне бывают миражи, а могут ли они возникнуть посреди болота? Ада была готова поверить даже в собственные галлюцинации – только не в призраков и не в русалок.

Поднявшись и обтерев руки об уже и так испачканные джинсы, девушка направилась вперёд шагом. Если всё время идти прямо, обязательно куда-нибудь выйдешь: к дороге или деревне. Лес не может быть бесконечным – не в двадцать первом веке. Нужно просто продолжать идти.

Спустя вереницу беспокойных мыслей Ада вспомнила о телефоне. Больших надежд на него она не возлагала, но всё же разочарованно выдохнула, когда тот показал ей отсутствие связи. В навигаторе же стрелка, указывающая местоположение, буйствовала, беспрестанно вертясь на месте. Девушка уже хотела убрать бесполезный телефон в сумку, когда внезапный порыв ветра буквально опрокинул его из руки в болотную лужу.

Ада среагировала быстро, но чёрный экран говорил о том, что недостаточно. Хотелось плакать. От обиды за телефон, который только недавно был куплен, и от жалости к себе, ведь она осталась в лесу не только без связи, но и без часов, без фонарика. А нехватку последнего она очень сильно ощутила, когда наступила ночь.

Полумрак сменился непроглядной тьмой, а болото – твёрдой почвой, богатой на кустарники и молодые деревья, создающие практически непроходимые заросли. Ада с трудом пробиралась сквозь них. Ветки цепляли её за одежду и волосы, будто сухие костлявые руки, желающие затянуть к себе в загробный мир. А паутина, которую она собирала непременно лицом, ощущалась похоронным саваном.

Заухали совы. В унисон им ухало и сердце Ады. Всё, о чём мечтала девушка, это поскорее оказаться дома. В тёплой и безопасной постели. Но вместо постели она получила могилу.

С коротким возгласом, разрезавшим ночную тишину, девушка споткнулась о вросший в землю каменный крест и полетела вниз. Дальше, чем ожидалось. Она упала на колени и выставленные вперёд руки. Ушибленная кожа саднила, а глаза пытались привыкнуть к ещё большему мраку.

Ладони упирались в свежевырытую землю. Ада, затаив дыхание, подняла голову, исследуя взглядом и руками окружение: впереди, справа и слева оказалась такая же земля.

Ловушка. Она всё-таки угодила в ловушку.

Если бы паника имела осязаемое воплощение, она бы выглядела как трупные черви, выедающие каждый сантиметр плоти. Именно это сейчас Ада и ощущала. Она желала пошевелиться, подняться, но её тело не слушалось – все мышцы, все нервы были изъедены и приведены в негодность.

Отчаянно хотелось проснуться. Отчаянно хотелось верить, что всё происходящее всего лишь кошмар, который непременно закончится.

Сам факт оказаться живой в могиле был настолько парадоксальным и противоестественным, что принять его не представлялось возможным. Несмотря на абсолютную безвыходность из этих узких стен.

– Я не хочу умирать. Я не умру.

Внезапно раздавшийся над головой шум крыльев пробудил инстинкт самосохранения – девушка резво вскочила на ноги, ища взглядом источник опасности. На край могилы, глубиной более двух метров, сел необычайно крупный ворон. Его оперение было абсолютно седым. Такими же седыми были и выцветшие блеклые глаза: не круглые, как присуще птицам, лишённые белка, а вытянутые – человеческие.

Ада готова была поклясться, что ворон смотрел прямо на неё. Осознанно и разумно. Он словно чего-то ждал, но девушка старалась ничего не предпринимать, чтобы не спровоцировать зловещую птицу.

Ворон повернулся к ней одним жутким глазом, затем вторым. А после вдруг резко крутанул голову так, что хрустнула хрупкая шея. Девушка машинально зажмурилась, не желая видеть, как он себя изувечит. Треск продолжался: словно каждый сустав выворачивался и каждая кость ломалась. А каждый обломок - повторно.

Когда же тошнотворные звуки прекратились, и Ада решилась открыть глаза, птицы уже не было.

На краю могилы стоял мужчина.

Его худощавое лицо с длинным с заметной горбинкой носом и блекло-серыми глазами выглядело молодо, но зачёсанные назад волосы отливали в лунном свете серебром седины. Облачён он был в запахнутый длинный белый плащ, пошитый из вертикальных лоскутов крупными швами наружу.

– Я вырыл эту могилу для нового покойника, – мужчина босыми ногами прошёлся вдоль ямы над головой Ады. – Как удачно, что покойник сам в неё угодил, – измывательский тон, мешаясь с царапающей слух хрипотцой, растекался атмосферой нарастающего ужаса.

– Я не покойник, – возразила девушка тихим осипшим голосом, который в окружении тесных почвенных стен звучал ещё более глухо и робко. – Я живая.

Мужчина присел на корточки и зачерпнул ладонью из кучи, что высилась рядом с могилой. Глядя в глаза девушке, он криво оскалился и бросил горсть земли вниз – к ногам Ады.

– Надолго ли?

С садистским удовольствием наблюдая за эмоциями на её лице, он, как и ворон, повернул голову к ней сначала одной стороной, а затем другой. Девушка даже не могла определиться, какая из его ипостасей более жуткая.

– Кто Вы такой?

– Не знаешь? Неприятно, – он поднялся, из-за чего его взгляд сверху вниз стал выглядеть ещё более надменным. – Я защищаю кладбище. И наказываю тех, кто тревожит покой почивших душ. Крыжатик.

– Нелепое имя.

– Уж не тому, кто находится в могиле, такое заявлять. Твоё собственное имя очень скоро канет в небытие, – он ступнёй ноги столкнул вниз землю, присыпав ею кроссовки девушки. – Покойся с миром.

– А может, из меня не выйдет мирный покойник. Буду тревожить Вас и… подопечных.

– Маловероятно. Но благодарю за предупреждение, накрою могилу колодой.

Девушка с досадой сжала челюсть и шумно втянула носом воздух. Сырая земля пахла смертью и голодными червями.

– Никогда не слышала о Вас. Уверена, другие тоже.

– Пытаешься меня унизить, жалкое человечье дитя?

– Пытаюсь предложить сделку. Вы меня отпускаете – и я рассказываю о Вас всем вокруг. Как итог, одни Вас боятся, а другие – идут искать. Это возможность для Вашего кладбища разрастись в целый Некрополь.

Ада нагло смотрела в серые глаза. Она старалась сохранять хотя бы видимость уверенности. Прямо как на экзамене. Неважно, что ты ничего не знаешь и боишься. Важно – не позволить понять это тому, кто перед тобой.

– Ладно, я дам тебе шанс, – после недолгих раздумий ответил мужчина, склонив голову набок. – Только нужно отгадать загадку.

– Хорошо, я слушаю.

– Что общего у человека и луны?

Ада подняла взгляд. В прямоугольной рамке земли виднелся кусок ночного неба, следящего за происходящим своим круглым глазом: таким же бледным и мутным, как у повстречавшейся ей призрачной особы.

– У них есть тёмная сторона, – ответила Ада, и лицо мужчины исказила гримаса недовольства.

– Это была слишком простая загадка.

– Вы сказали, что отпустите, если отвечу.

– Не сказал. Речь была про шанс, а какой именно, я не уточнял, – парировал тот. – Может, это шанс написать прощальное письмо родителям, в котором ты расскажешь обо мне.

– Давайте другую загадку. Сложнее. Но если я отвечу, Вы меня отпускаете.

– Какая живучая попалась, – фыркнул он. – Хорошо, отпущу.

– Загадка? – поторопила она, когда молчание затянулось.

– Две сестры на веки веков не в ладу:

Одна радость несёт, другая – беду.

– Жизнь и смерть, – выпалила Ада первое, что пришло в голову, пока не успела поддаться сомнениям.

Нервно сжимая в руках ткань толстовки, она следила за лицом кладбищенской нечисти точно также как он за её. Уголок тонких губ чуть дрогнул, но ни в ухмылку, ни в оскал не растянулся.

– Я держу своё слово. И ты своё сдержи.

Он присел и протянул Аде руку. Едва она ухватилась за тонкую худощавую ладонь, как её буквально выдернули из погребальной бездны, словно это не стоило никаких усилий.

Девушка снова приземлилась на колени и руки – в этот раз ещё болезненнее. Под её ладонями оказалась надгробная плита. Она вросла в землю и была покрыта вездесущим мхом: разобрать надпись не представлялось возможным. Как и на обелисках, которых вокруг оказалось не менее двух-трёх десятков. А крестов – ещё больше. Покосившихся. С отбитыми лучами. Ушедших наполовину и почти полностью под землю.

Полная луна освещала запустение и обречённость.

– Нечисть лишена красок жизни, – протянул ей снова ладонь мужчина и, когда Ада приняла помощь, продолжил: – А прикоснувшись к живым, мы лишаем красок их. Взгляни на свои волосы.

Вставшая уже на ноги девушка спешно одёрнула ладонь, а после поднесла к глазам прядь – всё того же вишнёвого оттенка. Она перевела растерянный взгляд на мужчину, и тот расхохотался. Гортанно и хрипло – как кричащий ворон.

– Глупое человечье отродье. Ступай, пока я не передумал.

На языке вертелось вежливое «спасибо», но заставить себя его произнести Ада не смогла. Переступая через надгробья и обходя обелиски, она направилась прочь.

Прочь от нежити и смерти.

Этот экзамен она успешно сдала. Хоть и получила задание на дом.

Девушка обернулась – фигура неподвижно белела в середине кладбища. Когда же она обернулась в следующий раз, то увидела лишь седого ворона, что сидел на покосившемся кресте, гортанно хохоча ей вслед.

Ада обхватила себя руками за плечи. Она дрожала. То ли от пережитого потрясения, то ли от ночного промозглого холода. Вдобавок, словно ей было мало мучений, стал подниматься ветер. Он трепал волосы, продувал одежду насквозь и леденил мокрые ноги. Девушка ускорилась в надежде согреться движением и быстрее оказаться за пределами этого проклятого леса.

Но лес и не думал кончаться. Он окружал её пугающими звуками и преследовал бесовскими тенями. Ада чувствовала себя запертой в лабиринте из собственных страхов. Если бы ей сказали, что она уже умерла и попала в самый настоящий Ад, она бы ни на секунду в этом не усомнилась.

Девушка уже начала шептать произвольную молитву высшим силам, когда вдруг увидела знакомую фигуру. На дереве.

Матвей сидел на толстой ветви дуба, беспечно покачивая ногами в воздухе.

Живой.

В темноте Ада не могла рассмотреть его лицо, но с приглушённой от радости тревогой отметила, что тот выглядел слишком расслабленным для того, кто заблудился в лесу. И всё же она была безумно счастлива его видеть.

– Матвей! – взволнованно закричала она и замахала рукой, чтобы привлечь внимание. – Матвей! Я здесь!

Подбежав к дубу, Ада заметила под ним разбитый фотоаппарат – горькая потеря коснулась не её одной.

– Как ты туда забрался? С тобой всё в порядке? Спускайся!

Не видя никакой реакции с его стороны, она снова позвала, на этот раз неуверенно и робко:

– Матвей?

Юноша оттолкнулся руками от ветки, спрыгивая. Вот только ноги его земли не коснулись – он завис в воздухе.

– Нет никакого Матвея и никогда не было, – взгляд его сделался непривычно самодовольным, и молнии на радужке глаз ожили мерцающими всполохами. – Моё имя Подвей.

Воздух вокруг стал принимать видимые и осязаемые очертания: парень буквально держал в руках его потоки. Тянул. Дёргал. Играл. Его белёсые вихристые волосы, футболка и шорты развевались, пока он сам неподвижно левитировал на одном месте на согнутых ногах так, словно под ними была доска, скользящая по невидимым волнам.

Аду же кидало из стороны в сторону как парусник в шторм. Она закрыла глаза и рот руками, спасаясь от налетевшего песка и мелких острых веток. А хотелось закрыть и сердце. Но оно уже было безнадёжно изранено.

– Наконец-то, – голос парня сливался с порывами ветра. – Целый месяц пришлось потратить на то, чтобы привести тебя сюда.

– Зачем?! – спросила Ада, пытаясь перекричать бурю.

– Твоё место здесь.

– Всё было нарочно? Было обманом? – на этот раз гораздо тише, но ветер донёс её слова.

– А ты как думаешь?

В день, когда они впервые встретились, тоже дул ветер. Сильнейший ураган обрушился бедствием на город, оставив его жителей без света и воды на несколько суток. Это время люди нарекли апокалипсисом, а она Матвея – ангелом.

Ада как обычно рисовала на набережной. Рисунок не выходил, оттенки не мешались как ей хотелось. Вместо глубокого синего получались чёрные разводы на голубом. Когда же раздосадованная девушка подняла голову, безоблачное небо прямо на её глазах затянули тучи.

Налетевший ветер был похож на воздушную атаку, нанесённую самой природой. Внезапную. Молниеносную. Губительную. Бушующая стихия ломала деревья как спички, вырывала с корнем, разбрасывала во все стороны. Одно из таких с треском полетело в Аду. Чудом оказавшийся рядом парень резко одёрнул на себя застывшую от испуга девушку, которая только и успела, что вскочить со скамейки.

Они повалились вдвоём на землю, а дерево – рядом с Адой.

– Ты в порядке? – первым делом обеспокоенно спросил парень.

– Да, в порядке, – закивала она, но поднявшись поняла, что поспешила с выводами, – наступать на ногу было больно.

– Деревом задело, – констатировал юноша.

Аде казалось, что дерево совсем её не коснулось. Но она ничего не сказала, решив, что возможно из-за потрясения не заметила этого, а может и вовсе просто неудачно упала.

– Я тебя провожу, – прозвучало от парня скорее, как утверждение, нежели предложение. – Меня Матвей зовут.

В те тяжёлые дни он навещал Аду каждый день. Просыпаясь, она сразу выглядывала в окно и с радостью отмечала – пришёл. С пятилитровым пластиковым бутылём воды в руках. Пока другие отстаивали огромные очереди у цистерн, в которых подвозили питьевую воду в жилые районы, семья Ады получала воду с доставкой на дом.

Девушку удивляла забота малознакомого юноши. То, как он, перекинув через плечо её руку, помогает дойти ей до набережной. То, как рассказывает обо всём на свете, заменяя отсутствующий интернет. То, как подаёт упавшие мелки, чтобы она не вставала…

– Это я и принёс с собой тот ураган, – Подвей улыбался: хищно, злобно, коварно. – И твою ногу вывихнул тоже я. «Ой, давай провожу», – изобразил он наигранно невинное лицо. – А ты и повелась.

В том апокалипсисе он был не ангелом, а самим дьяволом.

– За что? – Аде искренне хотелось это знать. – Что я тебе сделала?

Обман и предательство жгли и выжигали, превращая её страдающее от одиночества сердце в обугленный обломок разочарования.

– Ничего, – юноша скользнул на невидимой доске по воздушным волнам, подлетая к девушке и вынуждая её отступать в сторону. – Просто это должна быть именно ты, – он продолжал её теснить, пока она не оказалась на самом краю невысокого обрыва.

Внизу в свете луны поблёскивала поверхность поросшего тиной пруда.

– Матвей… Подвей, – поправилась Ада и, заглядывая в его сверкающие во тьме глаза, с мольбой в голосе произнесла: – Я не умею плавать.

– Я знаю.

Он дёрнул поток воздуха как поводья – и на девушку галопом помчался ветер.

Дружба ушла из-под ног, как и земля. Как и вера в людей.

Удар о воду был несильным. Ада просто погрязла в вязкой смрадной жиже, а после стала проваливаться вниз. Как неправильно брошенный камень для «лягушки», который ни разу не отскочил от воды и сразу пошёл ко дну. Обидно и досадно.

И ещё более обидно быть самой на месте камня.

Ада барахталась, но в результате лишь путалась в длинных водорослях. Одежда, напитавшаяся водой, и тело – страхом, упорно тащили ко дну, став для девушки прочным каменным саркофагом.

Но она не хотела сдаваться. Ада никогда не стремилась к высотам, но ценила себя не настолько низко, чтобы согласиться стать плодородным перегноем на дне пруда.

Сбросив кроссовки и сумку, девушка начала судорожно дёргать все «молнии», освобождаясь сначала от толстовки, а после и от джинсов.

Вот только вместе с пришедшим облегчением ушёл последний воздух.

Лёгкие наполнились водой, а сознание – тьмой.

Когда Ада открыла глаза, звёзды на небе уже затухали, а лес погрузился в предрассветный туман. Девушка лежала на поверхности пруда. Так легко, словно всегда это умела. Словно никогда не боялась.

Сейчас не боялась.

Внутри неё не было чувств, точно также, как и течения в этой стоячей воде.

Ада чуть шевельнула руками – и тело её прибило к берегу.

Босая, в одном лишь белом платье с ошмётками тины, она ступила на траву.

«Почему я жива?», – возникла в голове лишённая суеты мысль, но эти размышления вполне можно было отложить до возвращения домой. Поэтому Ада просто направилась вперёд. Снова через лес.

Туман становился всё гуще. Он не стелился по земле, а наползал со всех сторон и даже сверху. Словно сами облака вдруг упали с небес, обретя новый дом в этом лесу. Видимость была настолько плохой, что Ада выставила вперёд руки, опасаясь врезаться в дерево. Не врезалась – споткнулась о камень. Ладони раздавили что-то в траве и стали липкими от слизи. Девушка присела на колени и обтёрла руки о платье, а потом снова потянулась вперёд, пытаясь понять, что это было. Нащупала ягоды.

Ада не чувствовала голода. Но понимала, что пробыла в лесу уже достаточно долго, а значит точно нуждается в пище. Из-за тумана сложно было разобрать, что это за ягоды, съедобные ли они. Поэтому девушка набрала целую горсть и решила, что рассмотрит их позже, когда туман рассеется, или, когда она выйдет из леса.

Теперь одна её рука была сжата в кулак и только вторая прощупывала дорогу. Ада шла не спеша. Пару раз она зацепилась за ветки – порвала платье. Его было не жаль.

В голове мелькал образ сбросившего её в пруд юноши, но ей даже не хотелось заострять на этом своё внимание. Предательство и попытка убийства казались не такими уж важными. Не такими уж страшными.

Девушка поняла, что попала в болото только тогда, когда её ноги коснулись воды. Она отступила назад – на траву. Опустила взгляд вниз, и увидела расплывчатые очертания своего отражения. Абсолютно белёсые. Ада поднесла прядь волос к глазам – даже сквозь туман было видно, что в них не осталось абсолютно ничего от вишнёвого цвета.

Девушка снова взглянула на ягоды в своей ладони. Красные. Что же это? Клюква?

– Извините, Вам нужна помощь? – прозвучало вдруг рядом.

Да, Аде нужна была.

Она повернулась на голос – и увидела тёмную фигуру. Протянула вперёд ладонь. Ей хотелось спросить, что это за ягоды, но из разомкнутых губ желаемые слова не вышли. Безмолвная тишина. Девушка пыталась вновь и вновь, но всё тщетно. Голос словно утонул где-то в недрах уморённого тела.

Ответом послужил удаляющийся плеск воды. Шаг. Второй. Третий. А потом шумные летящие во все стороны брызги.

Волчьи ягоды – догадалась Ада, чувствуя, как кровь стынет в жилах.