Дитя Луны

Недавно мне пришло письмо от неизвестного человека. Так часто бывает, немногие решаются лично прийти ко мне домой. Никому не нужно пачкать свою репутацию походом к медиуму. Заказчика звали Калеб Фостер, что немало удивило. Мужчины редко обращались ко мне за помощью, ведь именно мужской пол больше всех скептически относился к медиумам. В письме Фостер просил приехать, чтобы помочь его жене, ничего толком не объяснив и обещав хорошее вознаграждение. В последнее время я испытывал проблемы с деньгами (что случалось то и дело), поэтому грех было отказываться от шанса немного улучшить свое положение. Тем более ему повезло: сейчас шла первая четверть, и полнолуние наступит только через шесть дней. За это время можно успеть выполнить его просьбу, а даже если не получится, то у меня было достаточно времени вернуться домой. Город заказчика хоть и находился на окраине, но не в другой же стране.

Надо признаться, эта зависимость от луны слишком сильно влияла на мою жизнь. Обиднее всего то, что, общаясь с другими медиумами, я понял: многие видят иной мир по-разному. С самого рождения на мое виденье воздействовали фазы луны — больше ни у кого такого не было. В зависимости от ее возрастания у меня полностью меняется вся цветовая палитра нашего мира и иного. В новолуние я могу различать цвета как нормальный человек, в полнолуние же весь мир перекрашивается в бронзовый, темно-бурый оттенок. В этот период мир, не видимый обычным людям, максимально открывается для меня. В такие моменты я предпочитаю совсем не выходить на улицу. Как говорил мой учитель: «В темноте легко потеряться». И меня это выражение касалось больше всего, так как в расцвет полнолуния реальный и иной мир для меня сливаются.

Вспоминая все эти непростые моменты своей жизни, я уже стоял на платформе города с замысловатым названием — Монегия. Это была последняя остановка. По атмосфере город сразу мне не понравился. Если честно, не помню, чтобы хоть один далекий маленький городок был мне приятен. В каждом всегда творилась какая-нибудь чертовщина, каждый имел свою мерзкую историю; а достопримечательности только хранили эти воспоминания.

Ориентируясь на адрес в письме, я пошел прямо по городу и, пройдя через каменный мост, вышел к стареньким кирпичным домам с черепичными крышами. Пройдя по извилистым мощеным улочкам, я вышел к более новым и замысловатым домам. Сразу видно: здесь живут люди зажиточные. Я постучал в массивную дверь, которую, на удивление мне, открыла миниатюрная горничная, а не дворецкий, и показал письмо. Девушка без лишних вопросов отвела меня к хозяину.

В кабинете нас ждал худой среднего роста мужчина. По привычке я сразу же оценил его душу, чтобы лучше понимать, с кем имею дело. Парящий над ним двойник разложился только наполовину. У души виднелись белые, как снег, кости. Почему-то, когда я читал его письмо, именно таким он мне и представлялся.

— Господин Фостер? — начал я, когда мы остались одни в кабинете.

— Да, а вы, значит, мистер…

— Просто Рори.

— М-м-м, ладно…

Он пригласил меня присесть, после чего наступила неловкая тишина. Как же подобное утомляет.

— Итак… — начал я, понимая, что так мы никогда не начнем.

— Да, простите, просто не знаю, как сказать. Шарлотта, моя жена… Точнее, она еще моя невеста, должна была выйти за меня замуж, но неожиданно, прямо перед алтарем, завопила и убежала, закрывшись в своей комнате. И если бы это был просто страх перед женитьбой… Но она стала… как бы это сказать… вести себя очень странно.

— А что конкретно она делает?

— Никого не подпускает к себе, только личную горничную, почти не ест, иногда я слышу странные звуки, доносящиеся из ее комнаты. А недавно… горничная обнаружила на ее теле ужасные раны, которые она явно сама себе нанесла. Я приглашал врачей, но Шарлотта набрасывается на них как зверь. Все говорят, что это безумие, однако я уверен, что Шарлотта совершенно здорова. Она никогда не жаловалась на умственное здоровье, всегда была позитивной, веселой девушкой, даже когда умер ее единственный родственник. Она всегда держалась достойно. Вас рекомендовала госпожа Хейг, когда я рассказывал ей о проблеме с Шарлоттой. Говорила, что вы сразу же скажете, что с ней.

— Хм. А заперлась Шарлотта в вашем доме или где-то в другом месте?

— Здесь. Знаю, это странно, но так уж получилось, что это особняк моей невесты, точнее, он достался ей после смерти бабушки. Она очень долго болела, а Шарлотта приглядывала за ней. Ее бабушка была… непростым человеком и разрешила нам обручиться только после ее смерти. Я… неприятно признаваться, но мой дом не так давно сгорел, и на его восстановление требуются деньги, поэтому мы решили с Шарлоттой пожить пока у нее…

— Не нужно рассказывать мне свою биографию. Мне просто нужно было узнать, где она сейчас находится. Бывает, что дело кроется в доме, поэтому и спросил. Ладно, покажите мне свою жену. Смогу я попасть в ее комнату? Она же как-то ест и так далее.

— Да, она пускает только свою горничную. Как раз через полчаса Элиза должна принести ей обед, и можно будет незаметно зайти в комнату. Так я делал со всеми врачами.

— Ну что ж, будем ждать.

Должен признаться, это были мучительные полчаса. Так как мне совершенно не о чем было говорить с таким человеком, как Фостер. Конечно, из-за особенности моей профессии все равно приходится разговаривать с людьми, но… Я предпочитаю мертвых живым. По работе я также стараюсь ни с кем не заводить знакомств, только выслушиваю проблему и сразу иду решать, чтобы поскорее уехать домой. Еще я чувствую, что многим неприятно мое общество… Бывали случаи, где меня обвиняли в шарлатанстве и после выполненной работы даже денег не платили. Фостер казался добросовестным человеком, не хотелось зря ехать в такую даль. Вот только душа его была уж очень унылой, аж тошно смотреть. Наверное, у меня что-то похожее. Медиумы, к сожалению, или к счастью, не видят свою душу.

Когда же часы наконец пробили двенадцать, мы вышли в коридор и направились на второй этаж. Та же горничная, что открывала мне дверь, уже ждала нас возле двери хозяйки. Она осторожно постучалась и подала голос. За дверью послышался щелчок открывающегося замка, и Элиза, вроде бы так ее назвал Фостер, потихоньку вошла внутрь, а мы тихо пробрались в темную комнату.

Как только мы вошли, я сразу же почувствовал этот жар. От духоты невозможно было дышать, в висках появилась характерная боль. Атмосфера давила так, будто на тебя сыпали тяжелую землю, чтобы закопать в яме. Когда же я посмотрел на хозяйку дома, то замер. Увиденное поразило меня до глубины души. Не помню, когда в последний раз видел что-то подобное. Душа девушки полностью превратилась в скелет, который… горел. Горел жгучим пламенем, как ритуальный костер. Поражала еще одна деталь: душа Шарлотты, несмотря на горящее пламя, была одета в свадебное платье.

Невеста…

Из любопытства я попытался прикоснуться к ней силой луны. Кольцо на пальце засияло бледным светом, и в тот же момент руку пронзила мучительная боль. Казалось, до меня дотронулся сам Ад. После чего пол подо мной дрогнул. Я думал, что падаю в обморок, но, оглянувшись, увидел, что Фостер и горничная тоже держатся за стену. За окном слышались грохот и крики.

Затем закричала она. Настолько сильно, что лопались перепонки. Ее душа тоже кричала. Я отчетливо слышал это. Крик отчаянья и агонии.

В комнате больше нельзя было находиться. Я побежал к выходу, как и остальные, и закрыл дверь. Крик Шарлотты прекратился, как и шум за окном. Однако плач ее души накрепко засел в моей голове, как и боль в руке. Дыхание участилось, рубашка была мокрая от пота. Не в силах стоять, я спустился по стенке и присел на пол.

— Что, черт возьми, это было?! Элиза, иди посмотри, что там снаружи.

Горничная побежала вниз, а Фостер посмотрел на меня непонимающим и злым взглядом.

— Действительно, черт… — выдавил я.

— Что вы несете? Что происходит?

— У меня для вас неутешительные новости… Шарлотта — невеста Дьявола.

— Что за бред. Вы вообще себя слышите?

— Бред? — я усмехнулся. Зачем я вообще согласился на эту работу? Проклятые деньги. Если бы можно было жить без них, я бы вообще из дома не выходил. — А то, что вы меня вызвали, — не бред?

— Вас рекомендовала госпожа Хейг.

— Как бы я ни был ей благодарен — за это дело не возьмусь.

— Не понимаю…

Я встал и быстро направился вниз.

— Мистер… Рори. Вы, что, уезжаете?

— Да, я на тот свет еще не собираюсь. Плата не нужна.

— Подождите, — он схватил меня за руку и остановил на полпути. — Может, вы хотя бы скажете, как помочь Шарлотте?

— Я могу порекомендовать вам других медиумов, потому что я за это дело браться не собираюсь.

В этот момент прибежала Элиза.

— Господин Фостер, беда. Землетрясение.

— Какое еще землетрясенье? В нашей местности их быть не может.

— Там на улице ужас какой-то! Все в панике, один из соседских домов сломался пополам, в земле появились огромные трещины, деревья…

Я не стал дожидаться ее пересказа и выбежал на улицу, Фостер направился за мной. Снаружи и вправду царил хаос.

Какая сильная связь с Адом… Невообразимо.

Не хочу даже думать, как эта девушка смогла заключить настолько прочные отношения с Дьяволом. Если ее связь способна вызвать землетрясение, хоть и кратковременное, только из-за одного прикосновения света, то дела плохи. Нужно отсюда сваливать.

Я, несмотря на суматоху, направился к вокзалу. Вроде бы следующий поезд должен уезжать в шесть вечера. Времени еще полно.

Однако, прибежав к вокзалу, я увидел неутешительную картину. Землетрясение добралось и досюда: земля разверзлась, и рельсы со шпалами вывернулись наизнанку. Не зря, когда я бежал сюда, то чувствовал, что все не ладно.

Зараза… Угораздило же.

Когда я вернулся в дом Фостера, тот сидел на диване в гостиной, схватившись за голову. Душа отражала все его отчаянье. Наверное, моя душа сейчас так же схватилась за голову, потому что я тоже попал в безвыходное положение.

— Вы… вернулись? — с надеждой посмотрел на меня Фостер.

— Да, железная дорога пострадала от землетрясения. Идти было некуда.

— Может, раз вы тут застряли, все же поможете Шарлотте?

— Повторю еще раз: я не хочу ввязываться в это дело. Ваша невеста или кто-то, кто явно желал ей ужасной участи, связались с тем, что неподвластно человеческой силе.

— Вы серьезно говорите, что Шарлотта заключила сделку с Дьяволом?

— Не просто сделку. Она с ним помолвлена — это крепче любого договора.

Фостер тяжело вздохнул.

— Что же мне делать?

— Я могу позвонить своим знакомым. Правда, надежды немного. Тут нужен либо святой альтруист, либо внушительная сумма денег.

— Все настолько серьезно? Что же нужно сделать такого, чтобы спасти мою жену?

— Нужен медиум, который способен разорвать узы Дьявола, или тот, кто сможет с ним договориться. Это точно не про меня.

— И других вариантов нет? А… Шарлотта сможет сама разрушить эти узы, если попросить?

— Нет.

Он закрыл лицо руками и тихо спросил:

— Когда же придет ее час?..

— На этот вопрос может ответить только Дьявол.

— Хорошо. Вы сказали, что могут быть другие медиумы. Можете им позвонить? Уверен, дорогу восстановят быстро.

— Где телефон?

Фостер отвел меня к телефону и оставил одного. Я смотрел на механический циферблат и долго думал, чей номер набрать.

Как я и говорил, на свете мало медиумов, кто мог бы помочь в данной ситуации. Возможно, есть такие, кто готов идти против Дьявола ради великой любви, только я их не знаю. Да и вряд ли тут уж такая великая любовь. И все же… Остался один знакомый, с кем я до сих пор держал связь и кто мог дать толковый совет в этом деле.

После долгих гудков и неприятного шума в трубке послышался знакомый голос:

— Алло?

— Привет, Элфи.

— Рори?.. Тебя плохо слышно.

— Да. Тут могут быть проблемы со связью.

— Ты не дома?

— Нет.

— Вот это да, редкое явление. Не слышал тебя, дай-ка подумать… Лет пять?

— Ну не надо так преувеличивать. Всего лишь три.

— Видимо, случилось событие глобального масштаба, раз ты позвонил?

— Да. Ты не поверишь, но я встретил невесту Дьявола.

На несколько секунд в трубке повисла тишина.

— И что ты сделал?

— Ничего. Ушел. Точнее, очень хочу уйти, но не могу.

— В смысле?

— После того как я легонько коснулся своей энергией Ада, ответной реакцией было землетрясение, которое разрушило железнодорожные пути. А без них, как известно, поезда не ездят.

— Ты же сказал, что ничего не делал! Рори, ты вроде не новичок в нашем деле, а до сих пор совершаешь необдуманные поступки! Плохо дело. И что же ты собираешься делать?

— Ждать.

— Хорошо. А я тут при чем?

— Хотел спросить, вдруг ты или кто-то другой захочет помочь.

— Интересное предложение, но я точно откажусь. Поспрашиваю у других. Где вообще все это происходит?

— В Монегии.

— Не слышал о таком городе.

— Да это еще та глухомань.

— А почему бы тебе не предложить эту работенку… э-э… забыл, как его там… Энтони?

— Ты моего ученика убить, что ли, хочешь?! Нет, тут нужен профессионал.

— Ученика… Ну конечно. Ладно, поспрашиваю у других, но ничего не обещаю.

— Может, дашь совет старшего напоследок?

— Да, больше никогда не прикасайся к Аду.

— Спасибо, я и так это понял.

— Пока.

Разговор был не самым продуктивным, но зато я с чистой совестью сказал Фостеру, что сделал все возможное и передал его просьбу более опытному человеку. Он даже немного оживился и предложил мне комнату в доме, чтобы я не оставался в гостинице. Этот момент удивил еще больше, чем землетрясение. Видимо, Хейг зарекомендовала меня с очень положительной стороны. А ведь я просто помог ее неупокоенному мужу, она по сути даже не видела, как это случилось.

Несмотря на такое гостеприимство, я все же решил немного прогуляться по городу. Не хотелось оставаться здесь, ведь наверняка Фостер постоянно будет задавать вопросы по этой неприятной теме или уговаривать вмешаться в авантюру с Дьяволом.

Выйдя на улицу, я направился подальше от места крушения: лишние глаза мне не нужны. По городу туда-сюда слонялись обеспокоенные после недавнего землетрясения люди с их разноцветными душами. Так как подступало полнолуние, то пейзаж в моих глазах начал окрашиваться в легкий бронзовый цвет. Неизмененными оставались только цвета душ, и на таком фоне они всегда начинали выделяться отчетливее. Каждый грех имеет соответствующий цвет: гордыня — фиолетовый и пурпурный, зависть — зеленый, чревоугодие — красный, иногда оранжевый, похоть — синий, гнев — черный, бордовый, жадность — золотой, лень — серый или голубой. Когда всю жизнь перед тобой мельтешит огромное количество цветов, начинает подташнивать. Единственная радость — увидеть чистейшую душу. Однако это редкость. С рождения душа каждого человека чиста и полностью повторяет силуэт хозяина, но если он начинает идти по дорожке грехов, то душа начинает разлагаться, доходить до состояния скелета. И скелетов в своей жизни я видел немало.

Когда мне удалось уйти достаточно далеко от центра, то людей стало гораздо меньше. Наверное, все спрятались в доме либо побежали смотреть на редкостное явление.

Дома в городе были небольшие. Особняков, наподобие Фостерского, тут было немного, и находились они в одном районе. Когда же я дошел до окраины города, то понял, что там ситуация с домами была намного хуже. Там здания совсем обветшали, разрушились. На это жалкое зрелище было грустно смотреть, поэтому пришлось вернуться в центр.

Там мне приглянулись только огромное здание, похожее на ратушу, возле которого обосновали небольшой сквер, довольно интересный паб с огромной вывеской с чудаковатым названием, а также постоялый двор неподалеку. Надеюсь, мистер Фостер не передумает и вправду предоставит мне комнату в доме. Хотя я мало на это надеялся. И все же, не хочу я несколько дней жить на постоялом дворе в забытом городе, да еще и с такой атмосферой…

Удивительно еще то, что в городе я не нашел ни единой церкви. Неужели безбожники? Не такой уж тут и бедный городок, могли и построить. Надеюсь, что хоть хоронят здесь на кладбище.

Я возвращался в дом Фостера, когда на улице совсем потемнело. Из-за случившегося землетрясения многие фонари не горели, поэтому пришлось передвигаться почти на ощупь. Вдобавок из-за моего нынешнего состояния все виделось в легкой сепии, из-за чего многие вещи совсем не узнавались, будто у меня резко ухудшилось зрение. Единственным источником света служило кольцо, как обычно сияющее по ночам.

Мой луч во тьме.

Моника, мой наставник, подарила мне это кольцо, сказав: «Лунный камень идеально тебе подходит. Он станет твоей поддержкой». Пока он и вправду меня ни разу не подводил. Вот только никакой камень не способен противостоять Аду…

От мыслей меня отвлек отчетливый треск справа. Я резко повернулся на звук и увидел силуэт высокого мужчины в разодранном пальто. В бурой темноте выделялась его маска на все лицо, белая, с вычурными красными узорами, на гипсовых губах узоры резцов, будто рот хозяина зашит. Позади него в темноте выделялась костлявая алая душа. Скелет будто смеялся над моим существованием.

Не самая приятная встреча…

Маска красной смерти. Я почуял смерть от этого человека. Кровавую и ненасытную.

Мы смотрели друг на друга долго. Он почему-то не приближался. Хотя сейчас был самый лучший момент для нападения: рядом ни души, темнота. Однако он развернулся и просто ушел, не сказав ни слова.

Что это вообще было? Грабитель? Слишком уж от него воняет смертью. Местный Джек-потрошитель? И что тогда ему нужно от меня? Почему он просто поиграл в гляделки и ушел? Бред какой-то. Надо скорее найти способ уехать из этого города, не хочу ни во что вмешиваться или умереть в неизвестном никому городе, лучше у себя дома.

Когда я вернулся к Фостеру, успокаивающе вздохнул. Последний час прогулки вышел очень уж напряженным. В светлом теплом доме было куда спокойнее, хоть и чувствовалось дыхание Дьявола. Горничная любезно подала мне ужин и показала комнату, которая была довольно опрятна и чиста. Временно проживать в таких условиях — драгоценная возможность. Редко кто соглашается поселить человека такой деятельности, как я, у себя дома. Обычно мне приходится ночевать на каком-нибудь вонючем постоялом дворе.

Я умылся и с удовольствием лег на просторную кровать. Не пахло ни мочой, ни сигаретами, ни потом. Чистый постельный запах. Как мило со стороны хозяина, не ожидал. А ведь я совсем ничем не помог его жене. Уж простите, мистер Фостер, но мне правда не хочется на тот свет, еще и прямиком в Ад.

Ад. Как давно я не видел его во снах… Я каждый день вижу Чистилище и неупокоенные души. Вдобавок к этому, мне иногда снится Ад или Рай. Хотелось бы мне вообще не видеть сны. Потому что Рай — это смехотворная утопия, а Ад — бесконечный ужас. Не хочу попадать ни в одно из этих мест.

Нужно побыстрее уезжать отсюда.

* * *

Меня разбудил протяжный крик за дверью, отчего я подскочил с кровати и выбежал в коридор. Элиза как вкопанная стояла у двери хозяина, на лице ее души отражался ужас. Я вошел в комнату и тоже замер. Я видел немало трупов за свою жизнь, но не таких.

Бывший хозяин дома сидел в ночном пропитавшемся кровью халате, привязанный к стулу. Тело было истерзано множеством ран на лице, горло аккуратно перерезано.

Убийцей явно был человек. Безумец, но человек.

Удивительно, что я со своим чутким сном не слышал ни криков, ни шорохов. Наоборот, было подозрительно тихо. Как провернули это убийство? Да и зачем кому-то подобное?

Шарлотта?..

Прежде чем сюда придут местные полицейские, с которыми я никак не хочу сталкиваться, нужно удостовериться в своих догадках. Даже если это сделала Шарлотта, то зачем? Это не может быть приказ Дьявола, обычно Он не вмешивается в земные дела. Сошла с ума? Тогда зачем такое страшное показное убийство? Будто хотела, чтобы его увидели. Подает какие-то знаки? Намекает?

Я закрыл дверь, привел горничную в чувство и настоятельно попросил ее позвонить в полицию. Когда же Элиза ушла, то я поспешил к Шарлотте. Как бы не хотелось сталкиваться с Адом, все же придется. Если Шарлотта начнет беспрепятственно убивать, то под ударом могу оказаться и я. Возможно, она как раз и убила своего мужа, потому что тот решил позвать медиума и вторгнуться в ее дела с Дьяволом.

Сразу же поняв, что дверь в ее комнату закрыта, я громко постучал. Она явно слышит, что творится снаружи, да и соображает, раз пускает только свою горничную. На мои настойчивые стуки никто не ответил, я попробовал открыть дверь, но она, как и ожидалось, была закрыта. Еще и крепкая, не сломать.

— Шарлотта, вашего мужа убили. Откройте!

— Убирайтесь!

Да уж, любовью тут и не пахло. Навряд ли она захочет идти со мной на контакт. Интересно посмотреть, как она выгонит полицейских.

И вообще… Зачем я все это делаю? Рори, сколько можно говорить, не ввязывайся во всякие авантюры, они тебе не нужны. Ну и будет она убивать, черт с ней. Главное, не попадись под руку. Чего ты так разволновался?

Я выбежал из дома. Желания возвращаться обратно не было. Только вот куда идти? Если только пешком до ближайшей станции, однако память подсказывала мне, что это было очень уж далеко. Что же делать?

В голову пришла только одна идея: сходить в местный паб. Денег особо не было, но, возможно, я хотя бы смогу узнать, есть ли еще какой-нибудь способ уехать отсюда.

Я подошел к дому с огромной вывеской и усмехнулся. Паб назывался «Семь грехов». Как символично. Можно подумать, что я попал в глупый анекдот, где медиум зашел в паб «Семь грехов». Да и вход был необычным. Еще вчера меня удивило, что в кабак нужно заходить, спустившись по лестнице. То есть само заведение находилось в подвале. А что же тогда в доме? Хозяин живет?

Зайдя внутрь, я сразу почувствовал запах алкоголя и сигарет. На меня оглянулись сразу несколько человек и, не увидев ничего знакомого, вернулись к своим стаканам. Я, как обычно в подобных заведениях, сразу подошел к тучному бармену и сел за барную стойку.

— Добрый день. Что будете пить?

— Сегодня ничего. У меня вопрос.

— Вижу. Приезжий, да?

— Угу. К сожалению, приехал не в то время: железная дорога сломалась. Есть ли еще какой-нибудь способ уехать отсюда?

— Только по железной дороге.

— Что, у вас даже лошадей нет?

— Были, но всех давно продали, никто не разводит. Говорят, не выгодно.

— А машина?

— Те, у кого есть — вас не повезут. Им не до этого.

Ничего удивительного. В этих маленьких городах никогда ничего нет, а к незнакомцам они всегда как к врагам относятся.

— Ну понятно. И когда же дорогу починят? Хотя бы примерно можно узнать?

— А рельсы не вернут.

Я обернулся на голос и увидел сидящего рядом мужчину с вытянутым лицом, которое закрывали длинные грязные волосы. Одежда его была неопрятна и грязна. Другого и не ожидалось от постояльца кабака. Душа его уже полностью превратилась в белый скелет. Хотя… еще остались голубые глаза. Сияющие, выразительные.

Что-то я только «серых» и встречаю. Говорят, унылые люди притягиваются друг к другу. Может, из-за этого.

— Почему? — спросил я у незнакомца.

— Им невыгодно.

— «Им»? Ты про местную власть?

— Да вы не слушайте его. Это наш местный сумасшедший. Отремонтируют дорогу, не волнуйтесь. Наш мэр — человек слова.

В этот момент в паб зашел еще один постоялец со словами:

— Фостер умер!

— Кто? Наш бакалейщик? Да ты брешешь.

— Я говорю, только от Пола услышал. Говорят, убили.

— Да бред не неси!

Я еще раз посмотрел на своего соседа по барной стойке. Его эта новость будто нисколько не смутила, он продолжил спокойно пить пиво. Обычно «местные сумасшедшие» всегда были разумнее остальных, уж я-то это знал не понаслышке.

— Я вижу, смерть тебя нисколько не удивила.

— Смерть? Она здесь живет.

Его ответ меня заинтересовал, но сейчас было важнее другое:

— Кому невыгодно ремонтировать дорогу?

— Тому, кто всем здесь заправляет.

— То бишь мэру. И как его можно ускорить?

— А чего ты так торопишься? Луны боишься?

Я еще раз внимательно посмотрел на своего соседа. К сожалению, медиумы не могут узнавать друг друга, только через слова и поступки. Неужели я встретил своего «товарища по несчастью»?

— А при чем тут луна?

В этот момент парень наконец посмотрел на меня, и я увидел его голубые яркие глаза, как и у души. Он будто видел меня насквозь. Довольно неприятное ощущение. Только он не на того напал. В ответ я также посмотрел ему прямо в глаза, и наши души соприкоснулись.

— Видишь ее? — прошептал я.

— У нас здесь девочка есть, помоги ей.

После этих слов он встал и, попрощавшись с хозяином паба, ушел.

О какой девочке он говорил?.. Шарлотта? Ну раз такой умный, пусть сам ей и помогает. Пафоса столько было… Странный парень. Я так и не понял, медиум он или нет. Возможно, разум его и вправду помутился, стало тяжело отличить реальный мир от иного. Вот и запивает свои проблемы здесь. Такое тоже может быть.

Я вышел и пошел в сторону ратуши, которую видел вчера. Однако на двери висела табличка, что по веским причинам сегодня никого не принимают.

— Приходите завтра... Вот дерьмо.

Еще один день впустую. Теперь у меня точно нет никаких идей. Все глухо. Остается только дождаться завтрашнего дня. Я проторчал на улице еще часа два, прежде чем зайти в дом Фостера, в надежде не встретить полицейских. Они точно меня потом в покое не оставят.

Не успел я переступить порог дома, как на меня накинулась Элиза.

— Господин, вы вернулись! — я немного опешил после такого неожиданного приветствия и ничего не ответил. — Пожалуйста, оставайтесь. После этого убийства тут так страшно.

— А что, никто не оставил здесь патруль или что-то в этом роде?

— Нет, все ушли. И… Хозяина тоже забрали. Остались только хозяйка, я и наша кухарка.

— Что, даже дворецкого нет?

— Он умер две недели назад. Сердечный приступ. Нового пока не нашли.

— Ясно. А у молодых не было ни одного родственника?

— Нет, они остались сиротами.

Я по привычке посмотрел на душу Элизы. В ней было столько беспокойства и грусти. Чем-то она напоминала мою Элли, призрака, который остался мне в «наследство» после смерти учительницы. Да и имена у них были созвучны.

В любом случае, похоже, и вправду придется провести здесь еще несколько дней. Надеюсь, это не затянется на неделю. Не хотелось бы оставаться в этом городе в полнолуние. Слишком уж все здесь было странно, и из головы не уходили слова того парня в пабе: «Смерть? Она здесь живет».