Дивный Новый Рассвет

Небольшая комната, в которой единственным источником света являлась масляная лампа, что стояла на рабочем столе. Камин позади него давно затух, оставив лишь холодные угли. Ковёр, знавший лучшие времена, лежал на деревянном полу, который скрипел от любого шороха или пробежавшей мыши, нашедшей укрытие в этих старых стенах. Обшарпанные обои еле-еле держались на стенах, что повторяли затяжную мелодию, подпевая полу. Немногочисленные шкафы давно потеряли свою функциональность: все полки попадали вниз, так и оставшись лежать кучей внизу. Часы, висевшие над старой входной дверью, чья верхняя половина представляла собой решето, давно остановились. Теперь они вечно показывали восемь часов утра. То время, когда конец для человечества начался.

— М, хм-хм, хм-хм.

Тихая мелодия раздалась по комнате из уст человека, который сидел на стуле и методично вырезал на большом синем кристалле различные символы и руны. Некоторые из них не смог бы расшифровать никто из санкционированных магов Гильдам Арканум, а если бы и смогли, то сразу же сообщили инквизиторам. Человек вывел последний символ и поднял законченную работу на уровень своих глаз. Синий кристалл начал источать приглушённый голубой свет, освещая лицо своего владельца.

Короткие пшеничные волосы, аккуратная щетина и словно застывшая небольшая улыбка, в которой не было ни капли тепла или позитива. Глаза, что обладали неестественным ледяным цветом, чуть светились в темноте, смотря на то, что делали руки.

— Думаю, хватит, — довольно молодой спокойный голос раздался по комнате, а затем его владелец поставил кристалл на стол и поднялся в полный рост. Тяжёлый чёрный плащ с металлическими наплечниками и наручами звякнул, а высокие сапоги с толстой подошвой застучали по полу. Кожаный жилет и бронированные брюки лежали на нём, как влитые, вместе с широким поясом, оснащённым множеством небольших карманов. Через грудь диагонально расположился патронташ с патронами для дробовика, а руки в перчатках аккуратно провели по подоконнику большого окна.

— Скажи, отец, когда я вырасту, я стану помогать тебе? — посмотрев на улицу через потрескавшееся стекло, спросил молодой человек. Но никакого ответа он не получил, лишь завывание ветра и скрип деревянных досок.

— Моя сестра планирует стать инквизитором. Она не будет тебе помогать. Плюс, она старая, — улыбка и голос никак не поменялись, а глаза продолжали смотреть вдаль, пока кристалл на столе начинал светиться ярче.

— Привет, Леви, как у тебя дела? У меня всё хорошо, ведь скоро я смогу помогать отцу.

Его взгляд перешёл на затянувшееся тяжёлыми облаками небо, сквозь которые еле-еле пробивался солнечный свет. Доходя до земли, он смешивался с мерзостью, что заразила некогда прекрасные сады и поля. Улыбка юноши чуть дёрнулась, когда его глаза посмотрели на огромные зелёные кристаллы, что росли из земли. Эфир подобен болезни, которая меняет организм для собственных нужд. Только больными оказались не животные или человек, а целая планета и целый вид. Его вид.

***

Кастор покачал головой. Его пустое недовольство нелогично и бессмысленно: это не вернёт ни человечество, ни его семью, ни его юность. Лучше сосредоточиться на деле, которое окажется куда эффективнее его прошлых попыток пошатнуть положение врагов.

— Верхушка человечества сгнила, но это не повод истреблять целый вид.

Бринель продолжал держать на лице улыбку, но в ней не было никаких эмоций: простая привычка, выработанная за десятилетия войны. Людям куда лучше смотреть на улыбающегося защитника, а врагам от такого становится очень некомфортно.

— Наш тёмный час наступил, и никто не подставил своё плечо.

Кастор не понимал причин того, что случилось. Он много раз пытался понять философию последователей Хтона и эфириалов, чтобы найти ту основу, тот базис, от которого отталкивались их главные враги. Но ответов Бринель не находил, лишь смутные образы, психологические отклонения и логику, что не познать человеку. Но он смог познать, признать её беспричинно жестокой и бесполезной. Делает ли такой вывод из него самого не человека?

— Когда колокола зазвучат в последний раз, тогда наступит логичный конец.

Возможно, Кастор уже давно не человек. С самого детства он слышал голос. Древний, глубокий и не принадлежащий планете или каким-то богам. Логично сослаться на проблемы с мозгом, но даже фантазия ребёнка не способна создать такого друга. Того, кто существовал ещё со времён Хтона…

— Где же ты, мой старый друг? — Бринель посмотрел на кристалл, что с каждой секундой начинал светиться ярче. Его улыбка не изменилась, как и настроение: спокойное, сосредоточенное и готовое.

Время… Много времени утекло с момента его поступления в Гильдам Арканум, а потом в подразделение Чароломов при Императорском Дворе. Самые искусные в магии и фехтовании. Самые холодные и отрешённые, чья цель — охота за врагами Императора, теми, что несут в себе магическую природу. А также защита важных чинов от магических угроз. Работа, предназначенная для самых… Особенных, если это можно высказать так. Логику подобного Кастор понимал — уж лучше держать различных одарённых рядом, чтобы в случае чего сразу же избавиться от угрозы.

— И тогда был заключён Договор… — в пустоту произнёс Бринель, скрестив руки на груди. Работа чароломом приносила свои плоды, как свежие, так и гнилые. Множество покушений уже на его жизнь, литры пролитой крови и хождение по краю — обычная работа наёмного убийцы на магов, только работать необходимо на одного работодателя, иначе быстро станешь целью люминари.

И тогда Кастор по совету своего друга заключил Договор со Звёздами. В обмен на невозможную силу, ты платил… Бринель не мог вспомнить, что он отдал и отдавал ли вообще. А в книгах, что современных, что древних, ничего не говорилось об успешном заключении подобного контракта. Обычно горе-маги исчезали без следов или обращались пеплом. С тех пор Кастор перестал быть чароломом — его перевели под надзор Люминари. Логичное решение.

Бринель как загипнотизированный смотрел на кристалл, чей свет заполнил всю комнату. Его мозг погружался в воспоминания, пока конец, к которому он шёл почти восемь лет, наступал.

— После… После наступил Рассвет…

Мир канул в небытие. Эфириалы — некогда живые существа, теперь лишь могущественные духи, вторглись в их мир и начали изменять его. Сплетая плоть, металл и дерево в гротескные картины и существ, что не имели никакой жалости. Захватчики пронеслись волной по всему миру, сея хаос, смерть и, как они это называют: «Славный Старый Мир».

— Возможно, мне вас и жаль, но что-то подсказывает, что вас жалеть не стоит.

Когда-то давно эфириалы жили на этой планете, но древняя война между богами лишала их оболочки, превратив в тех, кем они сейчас являются. Люди для них не больше, чем сосуд. И параллельно с этим начал расцветать культ Хтона. Бога, который существовал на заре вселенной. Чьи дети расчленили его и использовали плоть и кровь отца для вдыхания жизни в собственные творения: растения, животные, реки, озёра и люди. Каждая боль каждого творения — это боль Хтона. Умирающий Бог страдает в вечных муках из-за эгоистичности собственных детей.

— Возможно, скоро для тебя всё закончится, — без эмоций произнёс Кастор, когда от кристалла начал исходить холод.

Культ Хтона убивает людей, приносит жертвы и призывает демонов. Ещё один здоровенный гвоздь в гроб человечества. Оставшиеся защитники сражались до самого конца, как и сам Бринель, который понимал бессмысленность такого. Они проиграли. Проиграли давным-давно. Даже ещё до собственного рождения. Это не бред сумасшедшего, это не выдумки, а факт, о котором ему поведали звёзды и его старый друг. Как бы жаль Кастору не было свою семью и людей, но… Это свершилось. Единственное, что он может сделать, так это…

— Когда звёзды начнут свою симфонию, когда планеты закружатся в танце, когда холодный космос посмотрит на нас, тогда зазвучит настоящий реквием.

Кристалл на столе начал неестественно трещать, а холод стал сильнее, вытягивая тепло из окружающего воздуха. Иней и лёд начали ползти по столу и полу, источая невыносимый мороз. Но Бринель этого не ощущал, продолжая улыбаться и сидеть на месте, предаваясь воспоминаниям. О всех смертях и битвах, что он прошёл.

***

— Не смей, — Кастор поднялся со своего места и вскинул руку в сторону входа, отправляя видимую волну холода. Белоснежная дуга столкнулась с влетевшим через входную дверь неприглашённым гостем, который мгновенно застыл на месте, когда его тело, кроме головы, оказалось заковано в лёд. Через секунду зелёное пламя растопило лёд, давая свободу вошедшей. Одетая в бронированный сюртук и сапоги, с накинутым на голову капюшоном и маской, что закрывало лицо. Прорези для глаз источали яркий зелёный свет, прямо как эфирные кристаллы.

— Анастерия, — без гнева в голосе, произнёс это имя Кастор. Эфириал в теле человека, который осознал, какую трагедию они совершили, поэтому она перешла на сторону людей. Скрытная, любопытная, злобная ведьма, готовая на всё, чтобы разбить своих бывших союзников.

— Ты совершаешь огромную ошибку! — в отличие от его спокойного голоса, её был наполнен страхом.

— Я перепроверил все рунные вязи и связки пару десятков раз, а также местоположение всех кристаллов, — не убирая свою улыбку с лица, спокойно произнёс Бринель, скрестив руки позади себя. — Вероятность ошибки минимальна, — глаза нейтрально посмотрели на Анастерию. Та отрицательно покачал головой.

— Я не говорю про ошибку в ритуале, а о самом факте его совершения! — ведьма попыталась сделать шаг, но Кастор предупреждающе поднял руку, вокруг которой закрутился холодный ветер. За его спиной появилось несколько десятков ледяных клинков, которые остриём смотрели прямо на возможного противника.

— Ритуал должен уничтожить всех эфириалов и хтонийцев на планете, а также, в теории, цепной реакцией уничтожить также их повелителей в других измерениях. Я не вижу никакой ошибки в его совершении, — спокойно произнёс Бринель, пожав плечами. Конечно, он понимал, почему Анастерия беспокоиться, ведь она умрёт. Но Кастору было всё равно на судьбу ведьмы.

— Ты уничтожишь не только своих врагов, но и тех, кто не имеет к гибели твоего вида никакого отношения! — выкрикнула она. — Ты станешь не лучше тех, против кого сражаешься!

— Разве я должен беспокоиться о них? — спросил Кастор. — Эфириалы и Хтонийцы могли, к примеру, объявить войну и победить в ней. Тогда бы я не дошёл до этого шага, — улыбка мага стала чуть напряжённее. — Но мы с тобой оказались свидетелями настоящего геноцида. Чудовищных экспериментов. Тебе напомнить об инкубаторе?

— Верно, тебе нечего ответить, — Бринель смерил холодным взглядом промолчавшую Анастерию. — Сила противодействия равна силе воздействия, если я ничего не путаю.

— А как же банальная человечность? Логика? Если ты уничтожишь всех…

— То мне будет наплевать, потому что вероятность моего выживания низка. Не равна нулю, конечно, но низка, — человек покачал головой, продолжая улыбаться. — Мне уже будет всё равно. Я последний представитель своего рода. И я уйду на своих условиях.

— Тогда мне придётся остановить тебя, — злобно произнесла женщина, получив в ответ лишь тихий смех, отчего она оторопела.

— Почему это мне напоминает все эти глупые сцены из книг, когда двое стоят друг напротив друга, а время замирает? — маг посмотрел на кристалл, который полностью был покрыт трещинами. Он провёл рукой по воздуху, формируя самый обыкновенный клинок изо льда. Без узоров или сложного строения лезвия. Самый обыкновенный короткий меч.

— Жизнь полна разочарований, лишений и боли, Анастерия. Скажи «прощай» себе и своей расе.

Клинок воткнулся прямиком в кристалл, заставив тот разлететься на кучу осколков, что отправились в короткий полёт, прежде чем зависнуть на месте. Между ними начали проявляться белоснежные линии, которые образовывали замысловатый узор, пульсировавший от энергии внутри. Окружающее пространство заполонил неестественно сильный холод, который начал промораживать Анастерию до органов, несмотря на многочисленные защитные обереги.

— Все вы думаете, что боги, пока безмолвный космос не сожрёт вас всех, — улыбка Кастора стала чуть шире, когда меж линиями узора начала виднеться тёмная ткань, усеянная мириадами маленьких горящих точек. Космос. Бескрайний, холодный, беспощадный, но такой спокойный и манящий…

— Прощай, — Бринель щёлкнул пальцами, смотря прямо в маску Анастерии, которая оказалась перед ним. Её колдовской нож легко прошёл через толстую кожу плаща и жилета, пробивая лёгкое. Но Кастор не боялся смерти, ведь в конце концов…

…это логичный исход для любого живого существа.