Дневник 501-го легиона | Звездные Войны

Я прекрасно помню тот день. Первый день войны. 501-ый легион тогда еще не был сформирован, а все мы были зелеными юнцами. Как говорят на Камино: «Только из пробирки».

Казармы взорвались ревом сирены. Боевая тревога. Типока-Сити, казалось, трясло от топота сотен тысяч ног. Каждый из нас знал свое место и точный порядок действий при объявлении боевой тревоги. Никакой паники. Только слаженные действия, отточенные на тренировках.

Надев белые доспехи и получив оружие, мы построились в ровные шеренги. В воздухе висело предвкушение общее для всех. Парни искренне радовались, перешептывались: «Наконец-то! Первый бой!». Чего уж таить, и я был таким же.

На тот момент в моей голове уже сложилась картина: вот я, один, с бластером в руках, обращаю в бегство полчища дроидов, спасаю всю Республику, и сам канцлер Палпатин лично вручает мне награды за отвагу. Обязательно.

– CT-4221, не отставать! Соберись, солдат! – резкий, как удар хлыста, голос сержанта вырвал меня из наивных грез.

Я дернулся и встал в строй, чувствуя на себе его недовольный взгляд даже сквозь визор шлема. Замечтался, с кем не бывает.

Стройными, отлаженными рядами нас вывели к гигантским ангарам, где уже стояли, испуская низкочастотный гул, «Аккламаторы». Эти корабли-триумфы инженерной мысли снаружи казались левиафанами, но внутри всем нам оказалось тесно.

Я втиснулся в десантный модуль, встав плечом к плечу с такими же, как я, клонами. Из брифинга, который транслировали в шлемы, стало предельно ясно: наша цель на Джеанозисе. Никто из нас там не был, но каждый до оскомины знал его пейзажи по бесконечным тактическим голограммам и лекциям времен кадетства. Огромный песчаный улей, изрытый катакомбами. Неприятное место.

– Жучиная планета, – пробормотал клон справа с неподдельной брезгливостью.

– Не думаю, что мы их встретим, – отозвался я, стараясь казаться увереннее. – Местные попрячутся по своим норам, едва заслышав гул наших двигателей. Я бы на твоем месте беспокоился о дроидах.

– Жестянки хоть не воняют, – фыркнул он. – А от этих тварей разит кислятиной. Ненавижу жуков.

– Ты хоть одного вживую встречал? – спросил я.

– Нет. И не надо. Достаточно голограмм, чтобы понять, что они воняют похуже помойной ямы.

Парни, стоящие рядом, дружно захохотали. Напряжение слегка спало.

– Какой номер?

– CT-4221, – ответил я. – А твой?

– CT-2908. Как высадимся на поверхность, держись меня.

Я кивнул, и больше мы не сказали друг другу ни слова до тех пор, пока не поступила команда к погрузке на десантные транспортники. Мы с CT-2908 и еще полдюжиной бойцов заняли ближайший к нам в ангаре LAAT и ухватились за ручки, висящие сверху. Последним вошел капитан.

– Ну что, парни, полетаем? – как только он это сказал, тяжелые автодвери закрылись, и корабль взмыл в навстречу неприветливой жучиной планете.

Сперва сильно трясло. Пару раз в опасной близости от нашего транспортника прогремели взрывы. Осколками посекло обшивку.

– Держитесь крепче, парни! – крикнул капитан, когда пилот LAATа в очередной раз резко ушел от столкновения.

Как оказалось, наша рота десантировалась не в первом эшелоне. При подлете к поверхности автодвери со скрежетом отодвинулись, открыв нашему взору поле боя.

Гремели орудия. Рвались снаряды. Наши белоснежные полки сильно выделялись на фоне ржаво-оранжевого песка Джеанозиса. Братья уже успели окопаться и оборудовать позиции для артиллерии, не смотря на начавшуюся перестрелку.

Наконец, мы приземлились и тут же высыпались из корабля.

– Вперед, вперед! Быстрее! Шевелитесь!

Наш LAAT улетел обратно за новой партией десанта, подняв при взлете в воздух осязаемое облако рыжей пыли.

Небо то и дело прочерчивали линии зенитных лучей. Наша авиация работала беспрерывно, прикрывая пехоту и технику. Далеко впереди у огромных бидоноподобных вертикальных кораблей сепаратистов кипела битва – трещали бластеры, воздух дрожал от взрывов.

– Рассредоточиться! Занять оборону! Дроиды пойдут прямо на нас. Но мы их сделаем. Покажим этим бездушным машинам, как сражаются клоны!

– Да! – в едином порыве откликнулись рядом стоящие клоны.

Я не отставал от CT-2908, как он и просил.

– Осторожно! – воскликнул я и отдернул товарища на себя.

LAAT чуть не раздавил CT-2908, с грохотом спустив на землю шагоход AT-TE. Мы тут же вскочили на ноги.

– Спасибо, приятель, – поблагодарил он меня.

– Мы не подстрелили еще ни одного дроида, а ты уже чуть кони не двинул. Это уровень!

Над нашими головами засвистели трассера. Вновь стали рваться снаряды. На моих глазах одного из наших отшвырнуло на тройку метров взрывной волной.

– Сюда! – CT-2908 прыгнул в образовавшуюся воронку, а за ним и я.

– Вон они! Всем открыть огонь! – послышалось в шлеме.

Сепаратисты перешли в наступление. И тут я их увидел. Сначала это была просто ровная линия на горизонте, но она росла, приближалась, превращаясь в бесконечную, безликую армаду покрытых пылью боевых дроидов B1. Тысячи, десятки тысяч. Они неумолимо двигались к нам.

Среди похожих на железные скелеты B1 проглядывались силуэты здоровенных тяжелых дроидов. Ползли дроиды-пауки, а позади их большие версии, устроившие перестрелку с нашими танками.

Я припал к земле, прижал приклад DC-15A к плечу и начал стрелять. Как мог. Как учили на симуляциях.

Все мои мысли в тот момент исчезли, либо я не слышал их из-за царившего вокруг хаоса. Я палил вперед, почти не целясь. Из-за своего плотного построения дроиды несли большие потери. Разлетелся на куски первый, за ним второй. Рухнул дроид-паук. Легкая эйфория накрыла мой разум, и я даже не заметил, как перегрелась моя винтовка.

Голоса и крики братьев сливались в жуткий гул, из которого иногда можно было выхватить отдельные слова:

– Пригнись!

– Медика сюда!

– Не высовываться!

– Вон там! А-а-а...

– Я ранен!

Вскоре эйфорию сменил леденящий ужас. Застреленных мною дроидов было так много, что я сбился со счета. Наши белые доспехи теперь были покрыты пылью и копотью. Падали не только дроиды. Гибли и мои братья. Еще один. Еще. Затем они сбили один из наших LAATов. Он загорелся и рухнул прямо в середину их строя.

– Ты как? – спросил CT-2908.

– Они все ближе и не кончаются. Решили задавить нас числом.

– Эй, CT-4221, не падай духом. Давай! Без пауз. Мы их перестреляем. Главное, не лезь нарожон.

Вдруг что-то изменилось. Земля загудела сильнее обычного, и я все понял: это стартовали корабли сепаратистов. Часть из них успели взлететь, хоть и не надолго. Наша авиаподдержка обрушила на них целый ливень смертоносных ракет. Небо озарилось ослепительными вспышками, а громадные, пылающие обломки начали падать вниз, сминая в лепешки сотни собственных дроидов.

Ударная волна докатилась до нас, и я увидел, как на наш окоп надвигается песчаная удушающая лавина из пыли и грунта. Разглядеть сквозь нее что-либо было невозможно. Блестели лишь плазменные лучи. Синие и красные вспышки летели в обе стороны.

Мы пошли в атаку.

– За Республику!

– В атаку! Вперед, бойцы!

Эти крики, сорвавшиеся с десятков глоток, просочились сквозь грохот. Это был наш клич ярости. Решимость вскипела в крови, смыв на мгновение леденящий ужас.

Капитан первым выскочил из укрытия, его фигура на мгновение застыла на фоне бушующего огня, а затем ринулась вперед. И мы последовали за ним. Все разом. Из десятков воронок, из-за обломков, из-под огня.

Я бежал, пригнувшись, почти не чувствуя ног под собой. Рыжий мир вокруг превратился в мелькание вспышек, теней и летящих навстречу красных трассеров.

Мы неслись навстречу той самой металлической стене. Теперь я видел не просто кучу металла. Я видел их подобие лиц, красные сенсоры дроидов B2, их неестественно резкие движения, слышал их нелепые писклявые голоса:

– Смерть республиканским псам.

– Огонь.

– Понял-понял. Понял-понял.

Мой палец не разжимал спускового крючка. DC-15A выплевывала в сгустки синей плазмы. Винтовка буквально горела в руках, но я чувствовал лишь дикую, первобытную ярость.

Мне хотелось уничтожить их. Отомстить за братьев. Вон тот дроид, целящийся в сержанта. Ну уж нет! Я дал очередь в его сторону. Еще очередь. Два скелета рухнули, скрывшись в песке.

– Давите их! Не прекращать огонь! – кричал кто-то рядом.

Мы врезались в их порядки, как таран. Гранатометчики с грохотом выкашивали целые шеренги, оставляя после себя груды исковерканного металла. Бой превратился в хаотичную, напряженную свалку на ближней дистанции. Пришлось пустить в ход приклад. Я повалил на песок ближайшего к себе B1 и тут же добил парой выстрелов в голову. Дроид запищал и отключился.

– Дроид-паук! Агх...

– Гранатомет сюда!

– Вперед! Я прикрою!

Бойня казалась мне бесконечной. Спустя время пыль осела. Мы уже успели как следует прорядить дроидов. Авиация поддержала нас с воздуха. Парни как следует отработали по жестянкам. Мы уничтожили их всех до единого в нашем секторе. Лишь где-то вдалеке кипели бои.

Я попробовал найти CT-2908. Не сказал бы, что тогда считал его своим другом. Однако мы прикрывали друг друга во время высадки. Барахтались в одной воронке. А это чего-нибудь да стоит.

– CT-2908, как слышишь? Живой? – я попробовал связаться с ним через встроенный коммуникатор.

– Да, – ответил он, откашливаясь. – Мы разминулись, и я потерял тебя в гуще сражения.

Вскоре мы нашли друг друга. Оба разбитые, в поцарапанной броне. Затем мы узнали, что наш капитан погиб. То, что осталось от роты, а это около половины, отправили на усиление другого подразделения.

– Молодцы, парни! Так держать! – подбадривал нас сержант. – Пока небольшая передышка, а затем погрузка на корабли. Будем штурмовать жучиный укрепрайон. Не взяв его, остальным никак не продвинуться к командному центру противника.

– Только не жуки, – вздохнул CT-2908.

– Чего ты разнылся, брюзга? – усмехнулся я.

– О! Раз тебе так нравятся эти твари, спустишься в улей первым, остряк.

***

В тот день я еще и впервые увидел джедая. Зеленокожий наутоланин генерал Фисто. Он бился с нами в одном строю, как настоящий солдат. И всегда шел впереди, прорубая, нам путь своим зеленым световым мечом.

Чтобы не потерять укрепрайон или хотя бы задержать наше стремительное наступление, сепаратисты мобилизовали силы местных жителей, отправив в бой тысячи джеонезийцев. Они сидели в пулеметных гнездах, их было полно в песчаных траншеях, они умело управлялись с техникой. Может, они и не настолько безмозглые, как о них говорят.

Жуки превратили свой высокий каменный улей в настоящую крепость, откуда вели непрекращающийся огонь по нашим танкам, сбивали звездолеты и транспортники.

Пришлось прибегнуть к помощи флота. Один из «Аккламаторов» завис в небе над ульем и устроил жукам настоящую прожарку. Бомбардировка уничтожила большую часть батарей противника и много живой силы. Наша цель – зачистить сектор и закрепиться.

Нас десантировали поближе линии боевого соприкосновения. Наша группа, человек двадцать, оторвалась от основных сил и устремилась к гряде каменных образований, откуда дроиды вели фланкирующий огонь. Мы зачистили позицию в несколько секунд — сконцентрированный огонь в одну точку и несколько механических тел свалились с уступов.

Мы поднялись повыше, заняли эту небольшую высоту. С нее открывался вид на все поле боя. Повсюду кипели локальные схватки. Огромный AT-TE вдалеке методично расстреливал тяжелый дроид-танк. По всему полю виднелись дымящиеся обломки кораблей, груды уничтоженных дроидов и… слишком много белых фигур, неподвижно лежащих на ржавом песке.

– Пора присоединиться к основным силам, – сержант, подойдя к нам, жестом показал вперед, туда, где кипела самая яростная схватка. – Не дадим жукам опомниться. Вперед!

Зачистка улья началась с нескольких сторон. Магистр Фисто прорывался по центру, где еще остались уцелевшие дроиды. На правом фланге было относительно спокойно. У нас же все было не так просто.

Какой-то жук вновь встал за пулемет в одной из полуразбитых огневых точек, вкопанной в склон холма. Вопя и щелкая что-то на своем языке, он открыл по нам огонь и с первых секунд скосил нескольких клонов одной очередью.

– Пригибайтесь! Пригибайтесь!

– Ложись! Пулемет!

Я и Брюзга припали к земле. Песчаная гряда была хорошим укрытием. Но сидеть здесь вечно нельзя. Нужно было что-то предпринять, пока нас всех тут не перебили. Вдруг к нам подполз сержант.

– Так, ты и ты, – сказал он, полный решимости. – По моей команде вы побежите в ту сторону, отвлекая этого сраного пулеметчика. В это время мы поджарим его ракетой. Приказ понятен?

– Бежать на пулемет? – недоумевал Брюзга. – Да это самоубийство!

– Это приказ, боец, и ты его выполнишь. Пулемет не замолчит, если вы двое не отвлечете его на себя. Я понятно объясняю?

– Да, сэр! – отозвался Брюзга.

– Ждать моей команды, – повторил сержант, а затем отполз от нас к гранатометчикам.

– Мы в полной ж... – обреченно произнес мой товарищ.

– Знаю, – перебил его я. – Только не говори, что ты струсил. Мы справимся. Держись меня. Если мы выживем, я никому не расскажу, что ты обоссался, когда бежал от пулемета.

Сержант поймал момент, когда пулеметчик прекратил огонь, чтобы дать оружию хоть чуть-чуть остытьи скомандовал:

– Пошли! Пошли! Пошли!

И мы побежали по дуге так быстро, как никогда ранее. Рванули молнией в обход пулеметной точки, как и показал сержант. Жук тут же переключился на нас и развернул пулемет. Он вновь застрекотал, но теперь уже в нашу сторону.

Мы пробежали всего несколько метров, которые показались вечностью, когда позади раздался оглушительный, сокрушающий ВЗРЫВ. Горячий воздух ударил в спину, едва не сбив с ног.

Я оглянулся: на месте огневой точки зияла черная воронка, из которой валил густой дым, а вокруг дымились обломки камней и металла. Пулемет умолк. Навсегда.

Мы остановились, тяжело дыша, опираясь на колени.

– Видишь? Не обоссался, – выдавил Брюзга из себя с хриплым смешком.

Я тоже посмеялся. Внезапно его взгляд скользнул за мою спину, и улыбка мгновенно исчезла с его лица.

– Сзади!

Я резко обернулся, поднимая винтовку. Прямо из земли, возможно, из входа в катакомбы выползали три джеонозианских воина. Их хитиновые панцири были покрыты копотью, а в руках они сжимали острые, похожие на копья, энергетические пики. Они шли на нас с явным намерением взять живьем или заколоть в ближнем бою.

– Остряк, вали их! – крикнул Брюзга.

Я в ту же секунду убили двоих из них, однако третий успел добежать до меня и набросился с диким воплем. Мы сцепились в ближнем бою. Бешеному жуку удалось выбить винтовку у меня из рук своим копьем.

Должно быть, он вот-вот убил бы меня, если бы Брюзга не прошил его насквозь плазменной очередью. Джеонезиец упал на песок, как мешок с картошкой и больше не вставал.

– Спасибо, – сказал я, поднимаясь на ноги.

– Да не за что, братишка.

– Знаешь что? – спросил я.

– Что?

– Эти твари реально воняют.

Нас захватил нервный смех. Придя в себя, мы догнали свое подразделение и присоединились к финальной стадии штурма.

Все мы были изнурены, но без возражений спускались в темные туннели джеонезийских катакомб, кишащих свирепыми жуками. Их закидывали гранатами, испепеляли ракетами и избивали насмерть в ближнем бою.

Даже сейчас, спустя столько лет, я не считаю, что мы были с ними слишком жестоки. Когда завершилась первая битва на Джеонозисе, нам сказали, что жуки капитулировали, а остатки сепаратистов удрали с планеты, поджав хвосты.

Если бы мы только знали, что вскоре вернемся сюда, то убили бы как можно больше этих гнусных крылатых гнид.

Так закончился мой первый бой. Так началась Война Клонов.