Дневник бомжа

Ослепительный свет солнечных лучей заставил меня проснуться. Грязно, холодно и страшно. Вновь и вновь я просыпаюсь на сырой земле, где кроватью мне служит либо сама земля, либо найденная картонка.

Я человек без определённого места жительства, проще говоря — бомж. Своими руками я вырыл себе яму, из которой выхода, кажется, нет. Лёжа на земле, я снова прокручиваю в голове: что же могло пойти не так? Когда именно была совершена та роковая ошибка, приведшая меня в нынешнее состояние?

Я родился в семье со средним достатком. Я не был чем-то обделён, но и дорогих вещей мне не покупали. Мы жили как все — дружно и беззаботно, становясь опорой друг для друга.

Мама с детства учила меня тому, как важна семья, её поддержка и безусловная любовь. Родительский дом был наполнен уютом и чистотой, вокруг будто витала аура спокойствия.

С самого детства я был хулиганистым ребёнком. Постоянно дрался со всеми на детской площадке, дёргал девчонок за косички, дразнил старших ребят, чтобы они за мной побегали. Я был глупым ребёнком, у которого не было рамок дозволенного.

Родители, конечно, наказывали меня, ругали, били по попе, но это не становилось преградой для моих шалостей.

Школьное время прошло относительно спокойно. Да, я продолжал быть хулиганом, но моё поведение немного изменилось в лучшую сторону: пусть я и задирал некоторых ребят, но никогда не срывал уроки и не ругался с преподавателями.

Учёба давалась мне тяжело, но круглым двоечником я не был. Иногда даже получал хорошие оценки, но в аттестате за 9 класс всё равно троек было больше, чем хотелось бы.

После 9 класса родители настояли на том, чтобы я доучился до 11-го, сдал ЕГЭ и поступил в университет, так как это помогло бы мне достичь успеха в будущем.

Жаль, что я не послушал их и настоял на том, чтобы пойти учиться на слесаря. Возможно, жизнь сейчас была бы другой…

Всё пошло по наклонной, когда на втором курсе меня отчислили за прогулы. В это время я связался с плохой компанией, начал много пить и употреблять запрещённые вещества.

Наша семья будто изменилась: больше в воздухе не витало то спокойствие, которое я называл домом. Вместо этого появилась напряжённая обстановка.

Василий, мой друг на тот момент, всегда говорил мне, что дома меня не ждут, что только мальчики слушаются родителей, а я — тряпка, раз не могу отстоять своё мнение… точнее, мнение, навязанное другими людьми.

Если бы я мог вернуться в прошлое, то здорово навалял бы своим «дружкам».

После отчисления мне ничего не хотелось. Я не стал восстанавливаться в колледже, не стал искать другую профессию по душе. Вместо этого я бесцельно пропивал свою молодость, заглушая пустоту от неудач, созданных моими руками…

Мы постоянно ссорились с родителями из-за этого. Они до последнего старались быть моей опорой и защитой, только я этого не ценил.

Мне было абсолютно плевать на всё, лишь бы поскорее умереть в луже собственной блевотины.

По ночам я слышал, как мама плачет, а папа успокаивает её. Они не спали почти всегда примерно до трёх часов ночи.

От постоянного стресса у них пропал огонёк в глазах, исчезла надежда на единственного сына. Они любили меня до безумия, из-за чего не могли отпустить меня и позволить опуститься на дно.

Хотя я справился и без их помощи… как бы печально это ни было.

Однако в тот период произошёл и светлый момент. Её звали Настя.

Мы познакомились на очередной вечеринке. Она была тихой, словно мышка — никто не замечал её, однако я не мог отвести от неё взгляд…

Будто я снова попал в своё беззаботное детство, в тихий и уютный дом, где у тебя была надёжная опора, крепкое плечо, готовое помочь в трудную минуту. Мне казалось, что Настя — это то самое спокойствие, которого я давно не ощущал.

У неё была миловидная внешность, глаза, не наполненные злобой, а, скорее, сочувствием ко всему происходящему.

Когда я изрядно выпил, меня охватила неведомая мне храбрость, и я решил подойти к ней и познакомиться. Оказалось, что подруга позвала её за компанию, однако страстной любви ко всяким тусовкам она не питала — даже наоборот, они вызывали у неё отвращение.

Настя училась на первом курсе медицинского университета, планировала в будущем стать стоматологом, а если жизнь хорошо сложится — открыть собственную клинику.

Да, с ней я не мог сравниться достижениями… Она уже смогла сдать первую сессию на одни пятёрки, пока я продолжал пропивать свою молодость.

Настя будто зажгла во мне огонь. Хотелось измениться, чтобы быть на её уровне…

Мы обменялись контактами, после чего покинули вечеринку. Я проводил её до дома, а сам решил немного прогуляться по городу, поразмышлять над своей жизнью.

И вот, когда мне исполнился 21 год, я кардинально изменился: забросил общение со своей компанией, занялся спортом, бросил вредные привычки, заново начал обучение в колледже, но уже по специальности повара, так как мне действительно нравилось радовать близких вкусными блюдами.

В будущем мне хотелось открыть своё кафе.

С родителями наши взаимоотношения стали почти идеальными, правда уже без былого доверия: им было страшно, что в итоге я снова окажусь в окружении людей из прошлого.

Настя, видя мой заметный прогресс, всячески поддерживала меня, была рядом в самые тяжёлые минуты, помогала «залечивать старые раны».

Родители любили её, ведь именно она стала моим главным мотиватором, смыслом жизни.

В один момент, когда Настя была у меня в гостях, я решился признаться в своих чувствах. Она ответила взаимностью.

Я тогда чуть ли не расплакался от счастья, ведь думал, что все мои мечты, цели и планы исполнятся. Рядом со мной будет мой свет, мой главный лучик и мотиватор, а я ради неё готов горы свернуть…

Но всякой сказке может прийти конец.

Я всё ещё размышлял об этом, сидя на сырой земле — без денег, без квартиры, без работы и учёбы. Мне всего 25, а назвать меня можно только одним просторечным словом — бомж.

Всё пошло по наклонной, когда мне исполнилось 22 года.

Родители погибли в автомобильной аварии. Скончались они уже в больнице.

Тогда меня словно подменили: внутри заперли мою светлую сторону, выпустив наружу всё то зло, которое копилось годами.

Я расстался с Настей, снова начал пить и употреблять, забросил цели, предпочитая заглушать боль плохими веществами.

О чём уж говорить — я даже не смог организовать похороны родителей и присутствовать на них… Помогла Настя, хоть мы и были в расставании.

Мне было больно. Я жалел себя, ненавидел всех вокруг, постоянно участвовал в потасовках и драках.

Однажды меня чуть не забили до смерти, потому что я решил вступиться за своего «друга», который, оглядываясь назад, был неправ: он полез с кулаками на девушку, а её парень и его друзья заступились за неё.

Какой же я идиот…

Потом эти же «друзья», когда я был под действием запрещённых веществ и алкоголя, подсунули мне документы на дарственную.

Так я остался без крыши над головой, без денег, без сменной одежды и других человеческих благ…

Меня выбросили, как щенка, в сальной футболке, шортах и тапочках.

Сидя на земле и прокручивая моменты прошлого, начинаешь задумываться о том, каким же дураком ты был, как много упустил из-за неправильного выбора.

Я выжил только благодаря тому, что побирался на мусорках: там же нашёл тёплую одежду, там же беру картонки, чтобы было не так холодно спать на земле…

Зимой спасают подъезды, пусть во многие из них меня уже не пускают. Я понимаю их — сам бы не пустил такого человека, ведь дома спят дети. Им уж точно нельзя смотреть на такое.

Прошлое вернуть невозможно. Остаётся только бесцельно выживать из-за инстинкта самосохранения…

Вот я вновь иду к знакомым мусоркам, надеясь, что там будет хотя бы половинка яблока или стухшее мясо. Для меня это деликатес, пусть после него можно спокойно загадить окружающие кусты…

Снова смотрю на людей: такие «убитые», пустые, будто вовсе не видят радости в каждом дне.

Если они замечают меня, то обычно как можно скорее уходят, либо смотрят с отвращением.

Я могу их понять… Могу ведь?

Дойдя до знакомой мусорки, я снова начинаю копаться в мусорных пакетах, снова нахожу банку из-под консервов…

Снова… снова… снова…

Однако что это за чувство?

Если раньше у меня было полное безразличие, опустошение, словно весь мир потерял краски, то сейчас я ощущаю лёгкость, спокойствие, надёжность…

Судорожно перевожу взгляд на этих «мёртвых» людей, будто что-то ищу — и… нахожу.

Я нашёл свою Настю.

Такую милую, со спокойным взглядом, со смешным носиком…

Нашёл её вновь…

Настенька.