Дневник Холмогорова

ДНЕВНИК ХОЛМОГОРОВА

Личные записи. Не для публикации.

Тетрадь первая

15 ноября 2019, пятница

Дождь.

Странно, что запомнил именно это. Не слова Ашотяна, не снимки на экране — а дождь за окном. Капли на стекле. Как будто мозг отказался записывать главное и зацепился за ерунду.

Четвёртая стадия. Метастазы. Шесть-восемь месяцев.

Написал — и не почувствовал ничего. Может, это шок. Может, потом накроет.

Лене сказал, что всё нормально. Воспаление. Она даже не переспросила. Просто: «Ну и хорошо. Ужин стынет».

Двадцать три года брака. И — «ужин стынет».

16 ноября 2019, суббота

Не спал всю ночь.

Лежал и считал. Не овец — деньги. Сбережения: 180 тысяч. Долг за Машино обучение: 300 тысяч. Квартира — единственное, что есть. Машина — металлолом на колёсах.

Ашотян говорил о современных препаратах. Таргетная терапия, иммунотерапия. Три-пять миллионов.

Три. Пять. Миллионов.

Моя зарплата — 32 тысячи в месяц. Чтобы накопить на лечение, мне нужно работать... не буду считать. Бессмысленно.

Звонила Маша. Весёлая, рассказывала про университет, про подруг. Я слушал её голос и думал: через полгода меня не будет. Она останется одна с матерью, с долгами, с этой разваливающейся квартирой.

Что я ей оставлю?

Ничего.

Тридцать лет работы — и ничего.

18 ноября 2019, понедельник

Вёл пары на автомате. Органическая химия, второй курс. Рассказывал про реакции нуклеофильного замещения, а сам думал: эти студенты моложе моей дочери. У них вся жизнь впереди. У меня — полгода.

После лекции поймал себя на том, что смотрю на Дроздова.

Артём Дроздов. Двадцать три года, вечно растрёпанный, умный взгляд. Два года назад я застал его за синтезом амфетамина в лаборатории. Не сдал. Почему — до сих пор не знаю. Может, увидел в нём что-то. Может, просто устал от системы, которая требует доносов.

Он продолжает. Я вижу: новая куртка, дорогой телефон. На стипендию такое не купишь.

Раньше осуждал. Теперь...

Теперь думаю: он зарабатывает за месяц больше, чем я за год. А знает в десять раз меньше.

Нет. Нельзя так думать. Это не я.

19 ноября 2019, вторник

Сегодня нашёл старую записную книжку. Девяностые годы, мои первые синтезы. Там — формулы, которые я никогда не публиковал. Слишком... неоднозначные.

Листал и вспоминал Гену Рытова. Однокурсник. Такой же талантливый, такой же голодный. В 95-м он предложил мне работать вместе. «Заработаем столько, что внукам хватит».

Я отказался. Побоялся? Нет, не то слово. Считал себя выше этого. Учёный, не преступник.

Гена исчез в нулевых. Говорят, сел или убили — никто не знает точно.

А я? Я остался честным. И что получил? Квартиру с текущими трубами, зарплату уборщицы и рак четвёртой стадии.

Достойная награда за принципы.

22 ноября 2019, пятница

Три дня не писал. Не мог.

Ходил по городу, смотрел на людей. Все куда-то спешат, что-то планируют. Отпуска, покупки, свадьбы. Нормальная жизнь.

У меня её больше нет.

Вчера посчитал: если продать квартиру — это максимум два миллиона. Не хватит даже на базовый курс. И Лена с Машей останутся на улице.

Тупик.

Есть только один выход. Тот, о котором я запретил себе думать.

Но он не уходит из головы.

24 ноября 2019, воскресенье

Принял решение.

Нет, неправильно. Не «принял решение». Это было бы слишком просто, слишком героично. Я просто... сдался. Перестал сопротивляться мысли, которая грызла меня неделю.

Завтра поговорю с Дроздовым.

Господи, что я делаю.

25 ноября 2019, понедельник

Сделал.

После лекции попросил его задержаться. Закрыл дверь. Сказал.

Он смотрел на меня как на сумасшедшего. Потом — как на мертвеца (когда я рассказал о диагнозе). Потом — с интересом.

«Мне нужно подумать», — сказал он.

«День, — ответил я. — Даю день».

Когда он ушёл, я сел за стол и долго смотрел на свои руки. Руки учёного. Руки преподавателя. Скоро они будут производить яд.

Странно: угрызений совести не было. Только усталость. И что-то похожее на облегчение.

Решение принято. Дальше — только действие.

26 ноября 2019, вторник

Артём согласился.

Мы встретились в парке, подальше от университета. Он нервничал, оглядывался. Я был спокоен — удивительно спокоен.

— Почему вы это делаете? — спросил он.

— Потому что умираю. И хочу оставить семье что-то, кроме долгов.

Он молчал долго. Потом:

— Вы понимаете, что это... необратимо?

— Понимаю.

— И всё равно?

— Артём. — Я посмотрел ему в глаза. — Мне нечего терять. Вообще нечего.

Он кивнул. Достал телефон, показал фотографии какого-то здания.

— Место есть. Заброшенная промзона на окраине. Бывший механический завод. Туда никто не суётся.

Через неделю начинаем.

27 ноября 2019, среда

Составляю список необходимого. Оборудование, реактивы, расходники. Считаю в голове — получается около 100-120 тысяч на старт.

Почти все мои сбережения.

Лена заметила, что я что-то пишу. Спросила — что. Соврал: статья для журнала.

Первая ложь. Сколько их ещё будет?

Вечером позвонила Маша. Рассказывала про экзамены, про какого-то мальчика из параллельной группы. Смеялась.

Я слушал и думал: я делаю это для неё. Чтобы она могла доучиться, получить диплом, стать врачом.

Цель оправдывает средства?

Нет. Нет, не оправдывает. Но какой у меня выбор?

2 декабря 2019, понедельник

Неделя подготовки. Артём нашёл всё, что нужно: столы, посуду, вентиляцию. Я собрал лабораторную установку — примитивную, но рабочую.

Место... впечатляет своим убожеством. Бывшая бойлерная, грязь, крысы. Мы чистили три дня.

Но когда я установил первые колбы — почувствовал что-то странное. Почти забытое.

Азарт.

Впервые за много лет я делаю что-то, что требует всех моих знаний. Всего моего таланта. Не очередная лекция для сонных студентов, не статья, которую никто не прочитает. Настоящий вызов.

Это пугает. То, что я чувствую удовлетворение от подготовки к преступлению.

Кем я становлюсь?

7 декабря 2019, суббота

Сегодня — первый синтез.

Работал всю ночь. Артём помогал, подавал реактивы. Молчал, смотрел.

Когда первые кристаллы появились на стенках сосуда — я понял, что это лучшая работа в моей жизни.

Чистота — 97%. Выход — почти идеальный. Такого не добивались даже в хороших лабораториях.

Артём был в шоке. «Это же... это же бомба», — повторял он.

Двести граммов. По его расчётам — 200-250 тысяч рублей.

Больше, чем я зарабатываю за полгода. За одну ночь.

Вышел на улицу под утро. Руки дрожали. Не от усталости — от адреналина.

Я сделал это.

Я переступил черту.

И не чувствую ничего, кроме странного, пугающего удовлетворения.

8 декабря 2019, воскресенье

Не могу перестать думать о вчерашнем.

Весь день ходил по квартире, брался за книги, откладывал. Лена что-то говорила — я не слышал.

Это неправильно. Я должен чувствовать вину, страх, отвращение к себе. А вместо этого — жду. Жду, когда можно будет вернуться в лабораторию. Когда можно будет снова работать.

Тридцать лет я преподавал химию. Объяснял формулы, проверял работы, сидел на заседаниях кафедры. И всё это время мой талант простаивал.

Теперь — не простаивает.

Это больное рассуждение, я понимаю. Рационализация преступления. Но я не могу думать иначе.

Или не хочу?

14 декабря 2019, суббота

Продали первую партию.

Артём принёс деньги — 180 тысяч наличными. Положил на стол в бойлерной, отступил.

— Это наше, — сказал он.

Я смотрел на пачки купюр. Грязные, мятые, пахнущие чем-то неприятным. Деньги, за которые кто-то разрушит свою жизнь.

— Пятьдесят на пятьдесят? — спросил Артём.

— Да.

Взял свою долю. Девяносто тысяч. Больше, чем моя месячная зарплата. За неделю работы.

По дороге домой думал: на что я их потрачу? Не могу принести Лене — она спросит, откуда. Не могу положить в банк — вопросы. Не могу потратить на себя — она заметит.

Деньги, которые нельзя использовать.

Спрятал в кабинете, за книгами. Потом придумаю.

15 декабря 2019, воскресенье

Сегодня был плохой день.

Проснулся с болью в груди. Сильной, тупой, не отпускающей. Кашлял полчаса, в платке — кровь.

Рак напомнил о себе.

Лена увидела, перепугалась. Хотела вызвать скорую. Отговорил: просто простуда, бронхит, ничего страшного.

Она поверила. Или сделала вид.

Лежал потом на диване и думал: времени меньше, чем казалось. Нужно ускоряться. Больше партий, больше денег.

Господи, я думаю о производстве наркотиков как о работе. О деньгах — как о честном заработке.

Что со мной происходит?

21 декабря 2019, суббота

Встреча с Каспером.

Артём организовал. Ресторан на набережной, отдельный кабинет. Я ожидал увидеть бандита — татуировки, золотые цепи, блатной жаргон.

Увидел — профессора. Бородка, очки, спокойный голос. Манеры интеллигента.

Он попробовал образец, кивнул:

— Чистый. Очень чистый. Вы действительно знаете своё дело.

— Я химик, — ответил я. — Это моя работа.

— Была, — поправил он. — Теперь вы в другом бизнесе.

Мы договорились. Пятьдесят пять на сорок пять, в его пользу. Взамен — защита и гарантированный сбыт.

Когда пожимали руки, он сказал:

— Знаете, профессор, я уважаю таких как вы. Людей, которые поняли правила игры.

Правила игры.

Я смотрел на него — на этого образованного, культурного человека — и думал: он убивает людей. Может быть, не своими руками, но убивает. Наркотики, которые мы производим, разрушат сотни жизней.

И я теперь — его партнёр.

25 декабря 2019, среда

Рождество.

Сидели с Леной вечером, смотрели какой-то праздничный концерт. Она молчала, я молчал. Два чужих человека в одной квартире.

Думал о Маше. Она в Москве, с друзьями, наверное, счастлива. Я отправил ей денег — сказал, что получил премию за научную статью. Она обрадовалась, благодарила.

Премия. Научная статья.

Ложь поверх лжи.

Но деньги — настоящие. Первый раз за много лет я смог дать дочери что-то, кроме советов.

Это оправдывает?

Нет.

Но это единственное, за что я могу держаться.

1 января 2020, среда

Новый год.

Были у соседей, пили шампанское, говорили тосты. Я улыбался, поднимал бокал, желал здоровья и счастья.

Какое здоровье? Какое счастье?

Через несколько месяцев меня не будет. А эти люди — соседи, коллеги, знакомые — будут читать в газетах о «профессоре-наркобароне» и качать головами. «Кто бы мог подумать!» — скажут они. «Такой приличный человек!»

Приличный человек.

Я производил наркотики всё это время. Здесь, в этом городе, рядом с этими людьми. И никто не заметил.

Может быть, в этом и суть «приличных людей»? Мы так хорошо притворяемся, что даже сами верим.

12 января 2020, воскресенье

Каспер доволен.

Объёмы растут, качество стабильное. Деньги текут. На тайном счёте — уже больше миллиона.

Я начал лечение. Неофициально, через частную клинику в соседнем городе. Врачи там не задают вопросов — только берут наличные. Современные препараты, которые мне не могла предложить государственная медицина.

Помогает. Опухоль замедлила рост. Боли стали реже.

Ирония: деньги от наркотиков продлевают мне жизнь.

Те же самые деньги, которые укорачивают жизнь другим.

Баланс? Нет. Бухгалтерия ада.

18 января 2020, суббота

Сегодня видел одного из потребителей.

Не хотел, не искал — просто столкнулся. На рынке, у прилавка с овощами. Молодой парень, лет двадцать пять. Худой, дёрганый, с бегающими глазами.

Он покупал яблоки. Руки тряслись так, что он уронил кошелёк. Пока поднимал — рассыпал мелочь.

Продавщица смотрела с брезгливостью. Люди в очереди — с раздражением.

А я стоял и думал: это из-за меня. Может быть. Может быть, тот порошок, который разрушает его мозг, — мой порошок. Мой синтез. Моя работа.

Хотел подойти. Сказать что-то. Помочь.

Не подошёл. Развернулся и ушёл.

Вечером долго сидел в кабинете. Смотрел на стену. Думал.

Потом достал записную книжку и записал:

«Я убиваю людей. Медленно, чужими руками, на расстоянии — но убиваю. И продолжу. Потому что остановиться уже не могу».

2 февраля 2020, воскресенье

Два месяца.

Считаю деньги. На счёте — 2,3 миллиона. Ещё немного — и хватит, чтобы обеспечить Лену и Машу на несколько лет.

Думаю о выходе. Артём говорит — невозможно. «Из этого бизнеса не уходят», — повторяет он.

Но я не собираюсь жить вечно. Мне нужно ещё полгода, может, год. Накопить, спрятать, подготовить. Потом — рак сделает своё дело.

Идеальное преступление? Преступник умирает раньше, чем его успевают поймать.

Цинично. Мерзко.

Правда.

15 февраля 2020, суббота

Каспер требует расширения.

«Ваш продукт — лучший на рынке, — говорит он. — Нужно больше. Намного больше».

Я объясняю: это не фабрика, это я один. Есть пределы.

— Наймите помощников, — отвечает он.

— Каких помощников? Где?

— Я найду.

И находит. Двое молчаливых парней, имён не знаю, не хочу знать. Они выполняют чёрную работу: чистка, упаковка, транспортировка. Я — только синтез.

Теперь у меня есть подчинённые. В наркобизнесе.

Абсурд.

23 февраля 2020, воскресенье

День защитника Отечества.

Коллеги по университету собрались отметить. Водка, тосты, воспоминания о службе. Я сидел, пил, смеялся шуткам.

Никто не знает.

Рядом — Савельев, заведующий кафедрой. Двадцать лет знакомы. Он хлопает меня по плечу, говорит: «Витя, ты молодцом. Держишься».

Держусь. Да.

Держусь за поручни вагона, который несётся в пропасть.

8 марта 2020, воскресенье

Маша приехала на праздники.

Три дня ходил как по минному полю. Боялся сказать лишнее, показать что-то, выдать себя.

Она ничего не заметила. Или сделала вид.

Мы гуляли по набережной, как в её детстве. Она рассказывала про университет, про подруг, про планы на будущее. Хочет стать онкологом. Лечить рак.

Иронично, да?

Я слушал и думал: если бы она знала. Если бы знала, что деньги на её учёбу — это смерть других людей. Что её отец — преступник.

Она бы отвернулась. Правильно бы сделала.

Но она не знает. И я сделаю всё, чтобы не узнала.

15 марта 2020, воскресенье

Карантин.

Весь мир закрывается. Пандемия, локдауны, пустые улицы.

Для нас — подарок судьбы. Полиция занята другим. Люди сидят дома, нервничают, ищут способы расслабиться.

Спрос растёт.

Каспер в восторге. «Кризис — лучшее время для бизнеса», — говорит он.

Я работаю по двенадцать часов в сутки. Произвожу, произвожу, произвожу.

Деньги текут рекой.

А по телевизору — репортажи из больниц. Люди умирают от вируса. Врачи падают от усталости.

Моя дочь хочет стать врачом. Спасать жизни.

Я — отнимаю их.

Два полюса одной семьи.

2 апреля 2020, четверг

Сегодня — плохой день.

Утром — кровь в раковине после кашля. Много крови. Рак прогрессирует, несмотря на лечение.

Потом — звонок от Артёма. Одного из наших людей задержали. Пока не заговорил, но...

Вечером — разговор с Леной. Она спросила напрямую: «Ты мне изменяешь?»

Изменяю. Если предательство всего, во что я верил — это измена.

Сказал: нет. Работа. Проект.

Она не поверила. Но и не стала копать.

Мы давно живём в параллельных мирах. Это удобно. Для меня — удобно.

18 апреля 2020, суббота

Каспер вызвал на встречу.

Тот задержанный — он заговорил. Назвал несколько имён. Не моё — но близко.

«Нужно решить проблему», — сказал Каспер.

Я понял, что он имеет в виду. И промолчал.

Вечером того же дня парень исчез. «Сбежал из-под стражи» — так написали в новостях.

Я знаю правду.

И это знание — ещё один камень в фундамент моего ада.

19 апреля 2020, воскресенье

Не спал всю ночь.

Человек мёртв. Из-за меня. Не моими руками — но из-за меня.

Я пытаюсь убедить себя: это был преступник. Он знал, на что шёл. Это был риск, который он принял.

Не работает.

Он был чьим-то сыном. Может быть, братом, другом. Кто-то ждёт его дома. Кто-то будет плакать.

А я — продолжаю работать. Потому что не могу остановиться. Потому что Каспер не отпустит. Потому что деньги нужны.

Потому что я трус.

3 мая 2020, воскресенье

Три миллиона на счёте.

Достаточно, чтобы обеспечить Лену и Машу на годы. Достаточно, чтобы... что? Остановиться?

Поговорил с Артёмом. Он смотрел на меня как на сумасшедшего.

— Выйти? Сейчас? Профессор, вы понимаете...

— Понимаю.

— Каспер не отпустит.

— Знаю.

— Тогда зачем спрашиваете?

Зачем. Хороший вопрос.

Может быть, хотел услышать это вслух. Подтверждение того, что я в ловушке. Что выхода нет.

Что я сам себя загнал.

20 мая 2020, среда

Новое место.

Каспер предложил — бывший молочный завод за городом. Настоящее производство: оборудование, помещения, люди.

«Здесь можно производить тонну в месяц», — сказал он.

Тонну.

Я смотрел на эти цеха — пустые, заброшенные — и думал: это уже не «подработка». Это — империя. Империя смерти, которую я помогаю строить.

— А если откажусь? — спросил я.

Каспер посмотрел на меня долго. Потом:

— Профессор... мы ведь понимаем друг друга?

Понимаем.

Я кивнул.

1 июня 2020, понедельник

Четыре миллиона.

Лечение продолжается. Опухоль стабильна — не растёт, но и не уменьшается. Врачи говорят: хороший результат. Для четвёртой стадии — отличный.

Деньги покупают время.

Чужие деньги. Кровавые деньги.

Маша звонит каждую неделю. Рассказывает про практику в больнице. Она видела смерть — впервые. Пациент умер у неё на руках.

«Папа, — сказала она, — это так страшно. Но я хочу продолжать. Хочу бороться».

Бороться.

Я тоже борюсь. Только на другой стороне.

15 июня 2020, понедельник

Улучшил формулу.

Теперь чистота — 99%. Выход — на двадцать процентов больше. Каспер в экстазе.

Я смотрю на кристаллы — белые, безупречные — и чувствую гордость.

Гордость.

За что? За то, что создал более эффективный яд?

Но я не могу это контролировать. Не могу заставить себя работать плохо. Тридцать лет научной дисциплины — они никуда не делись. Если делаю — делаю лучшее, на что способен.

Даже если «лучшее» означает «более смертоносное».

4 июля 2020, суббота

Полгода.

Шесть месяцев назад я был обычным преподавателем с диагнозом. Теперь — главный химик наркокартеля.

Как это произошло? Шаг за шагом. Решение за решением. Каждое казалось логичным, неизбежным.

И вот я здесь.

Пытаюсь вспомнить момент, когда ещё можно было вернуться. Не нахожу. Может быть, его не было. Может быть, с первым «да» всё было предрешено.

Химия. Каждая реакция ведёт к следующей. Закон сохранения: ничто не исчезает бесследно.

Мои поступки — тоже.

20 июля 2020, понедельник

Маша приехала на каникулы.

Неделя ада. Она умная, внимательная. Замечает всё: мои отлучки, нервозность, странные звонки.

Пока молчит. Но я вижу в её глазах вопросы.

Боюсь того дня, когда она их задаст.

25 июля 2020, суббота

Она нашла.

Записную книжку. С формулами. Ту самую.

Стоит в дверях кабинета, бледная, с дрожащими руками.

— Папа, что это?

Мог соврать. Мог выкрутиться.

Не смог.

Рассказал всё. С самого начала. Рак, отчаяние, Артём, Каспер, деньги.

Она слушала молча. Плакала. Не перебивала.

Когда я закончил, она сказала:

— Я никому не скажу. Ради мамы.

И вышла.

Я остался один. С осознанием того, что только что разрушил что-то, что нельзя восстановить.

Доверие дочери.

26 июля 2020, воскресенье

Она вернулась.

Не простила — но вернулась. Сказала: «Мы должны найти выход. Вместе».

Вместе.

Это слово... Я не слышал его так давно.

Мы говорили до утра. Она задавала вопросы — жёсткие, беспощадные. Я отвечал честно.

В конце она сказала:

— Папа, ты совершил ужасное. Но ты всё ещё мой отец. И я не отступлю.

Не отступит.

Господи, как я её не заслуживаю.

15 августа 2020, суббота

Конкуренты.

Марчелло из Саратова. Хочет кусок пирога. Каспер нервничает, требует больше продукции.

Война начинается.

А я — в самом центре.

3 сентября 2020, четверг

Артём погиб.

«Передозировка» — написали в протоколе.

Я знаю, что это неправда. Он никогда не употреблял.

Кто-то убрал его. Каспер? Марчелло? Неважно.

Важно другое: я мог быть следующим.

На похоронах стоял в стороне. Смотрел, как его мать плачет над гробом. Думал: это из-за меня. Я втянул его. Я дал ему шанс, который оказался смертным приговором.

Ещё одна жизнь на моём счету.

10 сентября 2020, четверг

Разговор с Машей.

Она приехала срочно, узнав про Артёма.

— Папа, это опасно. Нужно бежать.

— Куда? Они найдут. И вас — тоже.

— Тогда — в полицию.

— И сесть на двадцать лет?

— Лучше, чем умереть!

Она не понимает. Не может понять.

Я уже мёртв. Рак не ждёт. Вопрос только в том, что я оставлю после себя: деньги и позор — или просто позор.

5 октября 2020, понедельник

Пять миллионов.

Достаточно. Более чем достаточно.

Начинаю готовить выход. Документы, счета, инструкции для Маши. Она должна знать, как получить деньги, когда меня не станет.

Параллельно — план посложнее. Каспер и Марчелло. Оба должны сесть. Оба — уничтожить друг друга.

Идея безумная. Но терять мне нечего.

20 октября 2020, вторник

Встретился с Ермаковым.

Полковник полиции. Один из немногих честных. Его имя мне дала Маша — узнала через свои каналы.

Рассказал всё. Он слушал молча, потом:

— Почему я должен вам верить?

— Потому что я сдаю сам себя. Какой мне смысл врать?

Он думал долго. Потом:

— Хорошо. Но на моих условиях.

Условия жёсткие. Записи, доказательства, показания. И — никаких гарантий для меня.

Я согласился.

Это — мой билет. Не на свободу. На искупление.

15 ноября 2020, воскресенье

Год.

Год назад я услышал диагноз. Год назад моя жизнь закончилась — и началась другая.

Смотрю на себя в зеркало. Не узнаю.

Седой, худой, с запавшими глазами. Старик. Мне пятьдесят два, а выгляжу на семьдесят.

Химия судьбы. Каждая реакция ведёт к следующей.

Моя реакция почти завершена.

3 января 2021, воскресенье

Новый год в аду.

Каспер подозревает. Его люди следят за мной — не скрываясь.

Марчелло давит. Хочет переманить.

Между молотом и наковальней.

Маша звонит каждый день. Она в Москве, готовит документы для ФСБ. Мой страховой полис.

Скоро всё закончится. Так или иначе.

28 января 2021, четверг

Артёма похоронили месяц назад.

Сегодня — годовщина его смерти. Я пошёл на кладбище. Стоял у могилы, смотрел на фотографию.

Двадцать четыре года. Мог бы жить ещё сорок, пятьдесят. Завести семью, детей. Стать кем-то.

Не станет.

Из-за меня.

Я положил цветы и ушёл. Не плакал. Разучился.

15 февраля 2021, понедельник

Звонок Ермакову.

— Всё готово, — сказал я. — Начинайте.

— Вы понимаете, что это значит для вас?

— Понимаю.

— Тюрьма. Много лет.

— Знаю.

— Почему?

Я не ответил. Положил трубку.

Почему.

Потому что я устал. Потому что каждое утро просыпаюсь с ненавистью к себе. Потому что хочу, чтобы мои близкие смогли жить — без меня, но без этой тени.

Потому что хочу умереть человеком, а не монстром.

Хотя, может быть, уже поздно.

17 марта 2021, среда

Арест.

Шесть утра. Дверь вылетает. Люди в масках. Крики. Наручники.

Я не сопротивлялся.

Лена стояла в коридоре — бледная, не понимающая. Я посмотрел на неё и сказал:

— Прости.

Меня увели раньше, чем она успела ответить.

18 марта 2021, четверг

СИЗО.

Камера на четверых. Нары, параша, решётка. Запах, от которого хочется умереть.

Сокамерники смотрят с интересом. «Профессор» — уже кличка.

Ночью не сплю. Думаю о Маше, о Лене. О том, что с ними теперь будет.

Деньги на счёте. Инструкции — у Маши. Она справится.

Я — уже не справлюсь. И не должен.

Тетрадь вторая: Суд и после

11 августа 2021, среда

Последнее слово.

Завтра — приговор. Сегодня говорил я.

Не просил снисхождения. Рассказал правду. О диагнозе, о страхе, о выборе, который сделал.

Смотрел на людей в зале. Журналисты, зеваки, чьи-то родственники. Мать Артёма. Какой-то мужчина с фотографией парня — наверное, его сын погиб от моего продукта.

Говорил им:

«Я не прошу прощения. Не заслуживаю. Только хочу, чтобы вы знали: нет такой цели, которая оправдывает производство яда. Я понял это слишком поздно».

Маша сидела в первом ряду. Не плакала. Смотрела мне в глаза.

Я выдержал этот взгляд.

12 августа 2021, четверг

Восемь лет.

Меньше, чем мог получить. Больше, чем проживу.

Судья говорила долго — про общественную опасность, про масштаб преступления, про смягчающие обстоятельства.

Я слушал и думал: справедливо. Даже мало.

Двести килограммов яда. Сотни сломанных жизней. Восемь лет — это ничто.

Но я не буду их отсиживать. Рак позаботится.

25 августа 2021, среда

Этап.

Колония где-то под Саратовом. Ехали долго, в железном вагоне, с такими же как я — и совсем другими.

Я — преступник. Теперь — официально.

Странное чувство. Не стыд, не страх — скорее облегчение. Маски сброшены. Больше не нужно притворяться.

Я — тот, кто есть.

3 сентября 2021, пятница

Первые дни на зоне.

Сокамерники присматриваются. «Профессор», «химик», «барыга». По тюремным понятиям — не лучший статус.

Но я умираю. Это видно. И это — защита.

Какой смысл бить мёртвого?

15 октября 2021, пятница

Начал учить.

Пацаны приходят вечерами. Хотят подготовиться к экзаменам — здесь можно получить аттестат.

Я объясняю химию. Математику. Физику.

Как в университете, только честнее. Здесь нет оценок, нет зачётов. Только желание понять.

И у меня — желание хоть что-то исправить.

12 марта 2022, суббота

Коля сдал экзамен.

Сорок три года, весь в татуировках. Девятый класс.

Он плакал. Говорил: «Виктор Сергеич, я ж думал, я тупой. А оказывается — нет».

Смотрел на него и думал: вот зачем я здесь.

Не искупление. Это невозможно.

Но — хоть что-то.

5 мая 2022, четверг

Маша приехала.

Свидание — час, через стекло. Она похудела, повзрослела. В глазах — что-то новое. Сила?

— Папа, как ты?

— Держусь.

— Препарат X-47... помнишь формулы, которые ты писал?

— Помню.

— Мы начали работать над ними. С профессором Красновым. Это может быть прорыв.

Прорыв. Мои формулы — не те, что делали яд, а другие. Те, что могут спасать.

— Продолжайте, — сказал я. — Это важно.

— Важнее, чем всё остальное?

— Важнее, чем я.

Она заплакала. Впервые за долгое время.

20 июля 2022, среда

Рак побеждает.

Метастазы везде. Боли — постоянные. Морфин помогает, но ненадолго.

Врачи говорят: недели. Может, месяц.

Я готов.

15 августа 2022, понедельник

Пишу письмо Маше.

Не отправлю — не могу найти слов. Но пишу, чтобы выразить то, что внутри.

«Ты — лучшее, что я создал. Лучшая моя реакция. Лучший мой синтез».

Это правда.

Всё остальное — ложь, которой я жил слишком долго.

20 августа 2022, суббота

Последняя запись.

Почерк уже еле разборчив. Руки дрожат.

Если кто-то когда-нибудь прочитает это — не ищите оправданий. Их нет.

Я принял решение. Неправильное решение. И заплатил за него — но не сполна. Сполна заплатили те, кого я никогда не узнаю.

Единственное, о чём прошу: не повторяйте моих ошибок. Какой бы безвыходной ни казалась ситуация — выход есть. Всегда. Просто иногда мы слишком напуганы, чтобы его увидеть.

Я был напуган. И сделал то, что сделал.

Простите меня.

Если сможете.

В.Х.

Виктор Сергеевич Холмогоров скончался 23 августа 2022 года в тюремной больнице. Ему было пятьдесят четыре года.

Эти записи были переданы его дочери, Марии Викторовне Долиной, в сентябре 2022 года.

ПОСЛЕСЛОВИЕ ИЗДАТЕЛЯ

Дневник, который вы прочитали, публикуется с разрешения семьи Холмогорова. Некоторые записи были сокращены или отредактированы для ясности; смысл нигде не изменён.

Мария Долина долго сомневалась, стоит ли выпускать эти страницы. В конце концов она сказала:

«Люди должны видеть, как это происходит. Шаг за шагом. Решение за решением. Чтобы понять: никто не становится монстром за один день. И каждый из нас — ближе к этой черте, чем хочет думать».

Дневник Холмогорова — не оправдание и не обвинение. Это — документ. Свидетельство того, как страх, отчаяние и талант могут сплестись в смертельную комбинацию.

И предупреждение для тех, кто думает: «Со мной такого не случится».

Случается. С каждым.

Вопрос только в том, какой выбор мы делаем.

КОНЕЦ