Дневник попаданца книга вторая Кролик в курятнике

Первый курс, часть первая: Врата Академии

Вот и подошел к концу первый этап моей жизни.

Утро, ознаменовавшее начало новой главы, разбудило мамино прикосновение — легкий, ласковый поцелуй в щеку. Открыв глаза, я увидела ее взгляд, наполненный такой родной грустью. Да, она печалилась, ведь ее маленькая ведьмочка выросла и покидает отчий дом, но в глубине этих глаз плескалась и гордость. Отбросив одеяло, я вскочила и, наскоро обняв маму, поспешила в ванную. Вернувшись, сбросила с себя халат и ночную рубашку, подаренную любимой бабушкой на прошлый день рождения, и облачилась в школьную форму, приготовленную еще с вечера. Новые серьги с хризолитами заняли свое место в моих ушах, а на палец я надела кольцо с шокером — подарок от Линды, вытащенный с того злополучного дня, отмытый и починенный ювелиром. Он занял свое место рядом с моей скромной коллекцией кукол. Носить его я не могла физически – слишком много горьких воспоминаний он пробуждал.

Наскоро позавтракав, я попрощалась с близнецами, одарила поцелуем папу и моего маленького Ветерка, Лотсольвасса, обняла маму и Акиру. Виолетта удостоила меня легкой улыбки. Тетя Эля вызвалась проводить меня до самого портала. Конечно, родители и братья горели желанием составить мне компанию, но у них служба. Рагнеда, разумеется, могла бы: утренняя тренировка закончилась еще до завтрака, но это было бы несправедливо по отношению к брату. Что ей и было немедленно заявлено. Рагнеда задумалась на секунду и спросила у мамы, отпустит ли она их с братом проводить Розу до портала, а тетя Эля потом отведет их в Храм. Мама лишь кивнула с улыбкой, а я взъерошила волосы этой маленькой хитрюге. И да, одних нас теперь никуда не выпускали. Доев, мы направились к гильдии магов, откуда мне предстояло отправиться в Храм Знаний.

Мы шли неспешно, я наслаждалась последними мгновениями старой жизни. Говорят, перед смертью не надышишься, но мне хотелось запомнить этот город — город, который я за пятнадцать лет обожала, полюбила и его самого, и его обитателей, таких разных, но в большинстве своем одинаково открытых в своих чувствах. По дороге меня догнала моя ученица, Рин, умудрившаяся сбежать из приюта, чтобы проводить любимую наставницу. Она заняла место рядом с Рагнедой, и две болтушки тут же затеяли спор о каком-то платье, которое моя маленькая воительница хотела купить на накопленные карманные деньги. Я сунула руку в переноску, где дремал мой сторожевой кролик, и незаметно достала золотую монету, которую подложила в сумку моей сестренке. «Пусть порадуется, когда найдет», – улыбнулась я. Мы шли по просыпающемуся городу, мимо открывающихся лавок, юрких мальчишек-разносчиков, мимо распускающихся бутонов в немногочисленных клумбах магического квартала, мимо гильдии героев – трехэтажного здания с балконом, на котором был изображен меч из звезд, падающий на объятую огнем рогатую тварь. И вот она, башня магов. На пороге я еще раз обняла брата с сестрой, а тетушку поцеловала в нос. Ученице лишь взъерошила волосы и велела держаться и слушаться наставницу.

Затем – маленькая комнатка на первом этаже, где располагался портал. Вспышка – и вот я стою в колоннаде. «Пшла с дороги, деревенщина!» – оттолкнула меня девица в вечернем платье, за которой слуга тащил чемоданы. "А что можно было с сопровождением?" – мелькнула запоздалая мысль, когда, подхватив неподъемные чемоданы, я двинулась в сторону административного корпуса. В холле протянула заветное письмо с предписанием, и тут же началась моя личная эпопея беготни по этажам. Благо, хоть чемоданы разрешили оставить в чулане за символическую серебряную монету. Счастливчик остался их сторожить, получив строгий наказ а я номерок.

Сначала – финансовый отдел, хоровод бумаг, где выяснилось, что положено мне целых два золотых в луну. Затем – жилищный, где улыбчивая, но деловитая дворфийка выписала направление в женское общежитие. "Здоровенный дом этажей эдак в семь, – проскрипела она, – слева от административного комплекса, справа – мужской. Обитают там студенты всех мастей и факультетов". Ещё в нагрузку выдали талоны в столовую. "Интересно, что там подают?" – пронеслось в голове.

Последовала краткая, но емкая лекция о правилах проживания. Варить зелья, создавать артефакты, выбрасывать соседа из окна – категорически воспрещается! Так и хотелось спросить: "Что, прецеденты были?". Еда в комнатах разрешена, но с мышами, крысами, тараканами, муравьями и прочей мелкой живностью бороться будете сами, иначе – штраф. Студенты противоположного пола допускаются в комнаты только по приглашению и обязаны покинуть помещение за час до отбоя. Чистота в комнатах – святое. За нарушение – штраф, повторное – лишение стипендии за луну. Ночной шум – повод для разбирательств. Порча имущества – штраф. Причинение вреда здоровью – исключение (за исключением учебных дуэлей, разумеется). Выход в город – раз в декаду, подробности узнавать у ректора факультета.

В заключение выдали бланк пропуска в факультетскую библиотеку и расписание на первую неделю.

Счастливчик встретил меня исподлобья, сосредоточенно жуя брикетик сена, оставленный ему на пропитание. Подхватив чемодан и усадив ушастого фамильяра в переноску, я направилась в сторону общежития. Там меня встретила пожилая тифлингесса с непроницаемо скучающим видом. Приняла талон, не глядя, и выдала ключ от комнаты на первом этаже. В ее глазах плескалась лишь серая, всепоглощающая пустота.

Постучав в дверь и услышав небрежное "Войдите", я очутилась в стандартной комнате. На кровати вальяжно развалилась юная тифлинг лет пятнадцати. Щелкая орехи, она лениво перелистывала страницы книги с яркой обложкой, явно не учебника. На спинке стула небрежно висела форменный пиджак бледно-голубого цвета. "Менталистка", – пронеслось в голове. Едва я переступила порог, её лицо скривилось в гримасе отвращения. Я ожидала чего угодно, только не столь яростной неприязни.

Соседка была облачена в фиолетовую тунику и бриджи в тон, выгодно оттенявшие её тёмно-красную кожу и угольно-чёрные глаза. Лишь молочно-белые рожки диссонировали с этим великолепием. Обстановка была аскетичной: у входа – шкаф для одежды, кровать с книжными полками над ней, тумбочка с парой ящиков и небольшой стол у окна. У меня ящики располагались справа, у соседки – слева. Моя половина комнаты была покрыта слоем пыли, хоть окно и вымыто. Скинув с кровати покрывало, которое явно не помешало бы отправить в стирку, я вздохнула. Никаких тебе домовых, духов или эльфов-уборщиков – всё автоматизировано артефактами техномантов. Ну, кроме столовой. Там, слава светлым богам, еду пока еще готовят живые разумные.

Постельное белье отправилось вна пол, и я приступила к своим бытовым заклятьям. Знала я только людские версии заклинаний — наставница твердила, что нужно "прокачивать магию круглоухих", а уборка для этого как раз подходит. Долго и нудно выговаривая слова и крутила фигуры из пальцев. За спиной ощутила легкое удивление и робкое уважение. Из переноски появился мой фамильяр, а из чемодана — зачарованный лоток с рунами очистки. Моя "муфточка" поскуливала, жалуясь на холод железного лотка, но без этого артефакта в Академию не пускали. Соседка, увидев это очаровательное создание, ростом почти до середины моей голени – "да, я все еще три и три четверти локтя в высоту", хотя грудь за два года выросла примерно до второго размера, – ахнула и попросила погладить. Счастливчик милостиво переступил "границу" и запрыгнул на кровать, где Хадиджа, моя соседка, уже устроилась. Я достала саморазогревающийся чайник, флягу с водой, маленький заварник и брикет эльфийского чая. Дешевого, конечно, но куда лучше той бурды, что продают в людских лавках. Достала коробку печенья и большую кружку. И вот, мы приступили к чаепитию, во время которого Хадиджа объяснила свою первоначальную холодность. Оказалось, она – второкурсница-менталистка, вынужденная жить в одной комнате с выскочкой с нашего факультета. Та училась на платном, магии – комариный писк, а гонору – драконий рык. Типичная "баронесса" или "графинюшка". Мы посмеялись над ее попытками убраться перед проверяющими, а потом перешли к обсуждению нарядов и характеристик знакомых парней. После мы спустились в прачечную, к стиральному автоматону, и заглянули в столовую на ужин. Вечером я изучала расписание и распорядок дня для первокурсников:

"6:00 - подъем

6:30 - завтрак

6:62 - первый урок

6:91 - второй урок

7:26 - третий урок

7:66 - четвертый урок

8:21 - обед

8:65 - пятый урок

9:07 - шестой урок

9:52 - седьмой урок

9:87 - 15:00 - свободное время

15:45 - ужин

16:00 - 17:20 - свободное время

17:48 - отбой" (в местных сутках восемнадцать часов по девяносто минут).

У Хади было еще два урока, и раз в неделю – ночная практическая астрономия.

Учебные дни расцветали диковинным букетом ведьминских искусств: от таинств гадания и алхимии зелий до основ целительства и плетения чар. Наряду с ними постигались и более общие знания: эльфийский, дворфийский и тифлингский языки, культуры различных рас, изысканный этикет, движения танца и небесная механика астрономии, правда последнее, пока лишь в теории. Каждый предмет обретал жизнь в разных уголках школы: прорицания и чародейство раскрывались в объятиях природных магов, зелья рождались под чутким руководством "общих магов", этикет находил свое воплощение в строгих стенах административного здания, а танцы оживали под лучами света, исходящими от сих магов.

Завершив чтение, я, словно призрак, рассеявшийся в ночи, скользнула в конец коридора, неся с собой ночную рубашку, полотенце и халат, а также мыльно-рыльные принадлежности. Терпеливо дождавшись своей очереди, я окунулась в освежающую прохладу душа. Вернувшись в комнату, мы с соседкой еще долго шептались о пустяках, пока ровно в семнадцать сорок восемь тьма не поглотила комнаты, возвещая отбой.

Утро распустилось трелью невидимой птицы, чей голос с каждой секундой звучал все громче и настойчивее. Открыв глаза, я обнаружила у изголовья бронзовую пластину, покрытую рунами, — источник назойливой мелодии. По совету Хади, я прикоснулась к ней ладонью, и птичьи переливы мгновенно смолкли. Снова предо мной предстала пестрая вереница девиц, жаждущих утреннего омовения. Здесь были и гордые дочери гномов, и полукровки эльфийской крови, и тифлинги с их демоническим очарованием, и простые смертные. В их взглядах легко читалась разница между благородным происхождением и скромной жизнью простолюдинок. Парочка выскочек попыталась проскользнуть без очереди, но были быстро поставлены на место. Среди тех кто осаживал этих «куриц» я заметила и полуорчанку — высокую, с кожей цвета темной зелени, копной черных вьющихся волос, темно-серыми глазами и губами цвета ночи, из-под которых едва виднелись острые клыки. Мягкий подбородок, изящная шея, украшенная белыми татуировками, высокая грудь и скрытая под халатом талия, сильные ноги. Она подошла к зачинщице скандала и спокойно произнесла, что здесь очередь. Голос ее звучал на удивление приятно. В ответ блондинка в роскошном халате из мамонтового подшерстка гордо заявила, что она графиня Саурагарская и не позволит всяким полукровкам, явившимся из степей, задерживать ее. Тогда полуорчанка, намотав ворот ее халата на кулак, приблизила свое лицо и обдала графиню жаром звериной ярости, от которой даже я невольно прижала уши и присела. "Графинка" смотрела на нее, как кролик на удава, и лишь нервно вздрагивала, пока не пролепетала извинения. Полуорчанка выпустила ее из захвата и резко приказала: "Пойдешь последней!". Та лишь мелко закивала. Меня же обуяло неукротимое желание познакомиться с этой необычной особой поближе. Во-первых, полуорки — редкость. Да, степные жители часто похищают красивых девушек для своих гаремов, но дети, рожденные в неволе, редко покидают ее пределы. В цивилизованный мир они попадают лишь в исключительных случаях, когда государство совершает рейды в степь и спасает совсем маленьких детей. Да и в степях они редко выживают, так как растут в два раза медленнее орков, хотя и живут дольше. Семидесятилетний полуорк — это все равно что человек ста десяти лет. Мне было интересно, и «гнили» в ней я не заметила.

Наскоро ополоснувшись, я пулей метнулась в свою комнату, где, переодевшись в форму, поспешила в столовую. И да, кормят здесь на удивление сносно. На завтрак подали яичницу, чай и пару кусков сероватого хлеба с тонким ломтиком масла. А вот зеленокожая уже была там — сидела за отдельным столиком, к которому никто не смел подойти. На ней была форма лимонного цвета, но блузка и чулки — черные, как ночь.

Поставив поднос, я поздоровалась и представилась. Она буркнула, что зовут её Изанга, и продолжила есть, не поднимая глаз. Я осторожно выпустила лёгкую эманацию заинтересованности и желания познакомиться, но девушка лишь скривилась, словно от горечи. «Не эмпат ли ты?» — спросила я. Та раздражённо кивнула. Тогда я поинтересовалась амулетом — почему она его не носит? Взгляд её стал странным, в чувствах мелькнуло смятение. Я показала свой, честно признавшись, что он уже барахлит. Изанга осмотрела его и фыркнула: такая дорогая «цацка»ей не по корману. Я предложила сходить в город, поспрашивать. Она смутилась и пробормотала, что до первой стипендии у неё осталось всего две серебряных монеты. Тогда я предложила одолжить ей свой старый амулет — подарок мамы на первый день рождения.

На её удивлённый взгляд и вопрос — «Чего это ты такая добренькая?» — я лишь улыбнулась. От представителей моего факультета она привыкла получать лишь презрение, а «остроухие» смотрят на неё… ну, в общем, с неодобрением, граничащим с отвращением. «Ты мне понравилась, — ответила я. — В тебе нет этой… гнили». Изанга ещё раз оглядела меня с ног до головы и попросила убрать серьги. Я объяснила, что они не просто прихоть, хоть и выглядят красиво, — это защита для разума. Она фыркнула: «Наглядалась я на эту "красоту" в степях, и мама моя натерпелась от неё». Чтобы не раздражать девушку, я всё же сняла их, пояснив подробнее о щите для мыслей.

После завтрака я отвела её в нашу комнату, где уже была моя соседка Хади. Та, увидев полуорчанку, лишь кивнула, а вот Счастливчик — мой кролик — тут же применил маскировку, растворившись в воздухе. Это вызвало удивление в глазах обеих девушек. Пришлось объяснять: это мой фамильяр, и фамильяры — существа с магическими свойствами. Этот пушистый проказник умеет становиться невидимым — не только сам, но и маскировать всё в небольшом радиусе, — а ещё телепортироваться, правда, недалеко, и с грузом — вообще не дальше трёх шагов.

Девушки засыпали меня вопросами: могут ли фамильяров иметь только ведьмы? И все ли животные обладают одинаковыми умениями? Я ответила, что нет, у каждого вида — свои таланты, и рассказала обо всех, кого помнила. Хади тут же захотела змейку, а Изанга — кота. Я пообещала: как только они обзаведутся зверьками, проведу ритуал. Они кивнули, сияя глазами. Дальше мы попили чаю, а перед уходом зеленокожей гостьи я нырнула в сундук и вытащила лишь свой самый первый амулет — простую деревянную на оборванном шнурке. Я смутилась, но девушка обрадовалась даже этой скромной вещице и пообещала вернуть, как только обзаведётся своим. Я не спорила — понимала: девушка бедна, но горда, как степной ветер.

Моя соседка потом заметила, что девчонка простая, как табуретка, но очень хорошая — и вспыльчивая, за что и страдает. Я кивнула, а заодно сдал моего ушастого : «Не вредничай, — почекав его, попросила я. — Этот спутник ей просто необходим». Кролик лишь фыркнул, но возражать не стал.

Весь день я бродила по территории академии, изучая окрестности: тенистые парки и искрящиеся пруды, птичники с экзотическими пернатыми и загоны с магическими тварями, причудливые здания, словно выточенные из снов. В воздухе витал запах северного моря — сурового, солёного, но маняще прекрасного, как обещание приключений.

Чуть не опоздала на ужин, где мы втроём уже заняли один столик — это вызвало недоумение у окружающих. К нам пытались подсесть пара парней, но холодные взгляды моих спутниц отпугнули их, как стая волков. А потом — душ, и первая ночь на новом месте. Ведь завтра начнутся уроки…