Дневник последней из рода Фогель

День 1

Никогда бы не подумала, что начну вести дневник. Считала это развлечением для тех из благородных дам, у которых нет других занятий, кроме как сидеть в своих комнатах и примерять новые украшения. Оказывается, заставить этим заниматься может и что-то кроме скуки. Я решила записывать, что со мной происходит, чтобы хоть где-то сохранилась информация о том, что случилось с моей семьёй. Если она исчезнет, то скорее всего наше имя попытаются стереть из хроник. Как бы глупо это ни было, но я не хочу, чтобы это случилось даже после моей смерти. Может, эти записи тоже кто-то уничтожит, но так есть хоть какой-то шанс, что они всё-таки окажутся в руках того, для кого истина важнее политической выгоды.

На случай, если этот дневник всё-таки кто-то найдёт, представлюсь. Я — Улара Фогель, и если вы это читаете, то я, скорее всего, уже не могу вам рассказать свою историю самостоятельно. Надеюсь лишь на то, что читающий эти строки — не тот же самый человек, что был моим убийцей. Хотя, возможно, вы не знаете даже того, почему я боюсь за свою жизнь. Кто-то хочет уничтожить нашу семью, и, судя по всему, нет таких средств, которые он посчитает не оправдывающими цель. Скорее всего, это кто-то из благородных семей Нальдра — наших вечных противников в нашей вечной войне. Они глупцы. Даже убийство всей нашей семьи им не поможет. Литарийцы не сдаются. Эта война — вопрос не только лишь вражды наших князей. Она закончится нашей победой или смертью всех нас до единого — не только Фогелей, а всех, рождённых на земле Литарии, а этого не будет.

Хватит на сегодня. Я пока не понимаю, о чём стоит рассказывать, а о чём нет.

***

День 2

Я всё ещё не понимаю, почему это случилось. Члены нашей семьи всегда были самыми верными соратниками князя. Это вызывало ненависть врагов и зависть тех союзников, у кого подлости было больше, чем чести, но теперь даже те, кого мы думали, что можем называть друзьями, отвернулись от семьи, которую с недавних пор считают проклятой. Рассчитывать на покровительство князя тоже не имеет смысла — это он ждал от нас помощь в войне с Нальдром, а не получив вовремя обещанный груз оружия, объявил предателем моего брата, который погиб, защищая этот самый груз! Я скорблю о смерти Адлара, но гнев мой сильнее. Гнев на себя — ведь я была единственной, кто понял, что та засада не была случайностью. Если бы я заставила отца поверить — может, теперь всё было бы иначе, может, нам не приходилось бы бояться каждой тени. Я не виню отца. Он был ослеплён горем и не хотел видеть того, на что в другом случае первым бы обратил внимание: из вещей брата исчезло кольцо со знаками нашей семьи. Разбойники могли забрать его как ценность, только если бы знали, что и у кого искать — в походе Адлар всегда одевался как один из воинов, признать в нём члена семьи Фогель можно было только по кольцу или зная его в лицо. Уводя две телеги, доверху набитые оружием, никто не остановится, чтобы обыскивать тела всех воинов подряд.

Но толку-то теперь с того, что я всё это понимала. Меня не услышали, я не смогла ничего доказать. Да и уже тогда, скорее всего, единственным шансом было в тот же день бежать и не оглядываться. А мы бежать не станем. Насколько знаю, дальних родственников у нас больше не осталось — покушения начались именно с тех, кто имел меньше всего прав на наши земли и богатства. Возможно, те, кто жаждут нашей смерти, не хотят, чтобы князь распорядился лишившимися хозяев землями на своё усмотрение, а отдал их в нужные руки? Но кому?

Ладно, я немного успокоилась. Всё-таки завести дневник было неплохой идеей. Теперь, когда я уже понимаю, что на любую просьбу о помощи услышу в лучшем случае «разбирайтесь сами», а в худшем — обвинения, поддаваться панике нельзя, а записи и правда очень помогают собраться с мыслями. Мы что-нибудь придумаем. В конце концов, если всё так, как я предполагаю, то в списке покушений мы с отцом должны быть одними из последних. Время ещё есть.

***

День 3

Вчера отец осмелился высказать надежду, что хотя бы младшая сестра матери осталась в безопасности, ведь она всегда старалась держаться от политики подальше, а сегодня мы узнали о её смерти. Тётушка Энара погибла при пожаре. Она, её муж и трое их детей. Сгорело всё имение. Я не верю, что это был несчастный случай.

***

День 4

Сегодня днём к нам приезжала Иния Леманн. Одна из немногих благородных, кто не боится иметь дела с нашей семьёй. Я обрадовалась нашей небольшой беседе, пусть она и не была весёлой. Ини боится за своего старшего сына, который сейчас находится в услужении у князя — она слышала, что в последней битве сам князь и многие его приближённые были тяжело ранены, а от Эммериха до сих пор нет вестей. Я буду вместе с ней надеяться на лучшее. В последний раз я видела его, когда он был ещё совсем ребёнком. Очень милый мальчик. Наверное, станет великим воином. Хотела бы я тоже завести детей, только, боюсь, сейчас не лучшее для этого время.

Нет настроения писать что-то ещё, ничего важного сегодня не случилось, а я всё ещё не могу прийти в себя после такой ужасной смерти тётушки.

***

День 5

Меня пытались задушить во дворе собственного дома. Передвигался он бесшумно, видимо, для этой работы кто-то решил нанять бывшего вора. Ну да, действительно, любой взрослый мужчина может справиться с изнеженной благородной девицей! Не иначе так они и думали. С куда большим успехом могли подкупить кого-то из слуг. Они хотя бы понимают, с кем придётся иметь дело. Я — Фогель, а не какая-то слабая дурочка.

Отец и муж теперь хотят нанять ещё больше охранников. Я против. Больше незнакомых людей — больше потенциальных врагов. Нужно искать того, кто за этим стоит, а не давать ему возможность подобраться ещё ближе.

Кстати, начала подозревать в недобром умысле садовника. Когда он пришёл на шум драки, моей жизни ничего не угрожало, единственная помощь, что была нужна — угомонить мерзавца и запереть в подвале. А он вместо этого ткнул его вилами в бок! Убил, теперь не допросить. С другой стороны, если Лукеш был бы в сговоре с врагами, то что ему тогда мешало ударить вилами меня, а после всё обставить так, будто он ни при чём? Не понимаю.

Отец сказал, что теперь жалеет, что запрещал мне пройти полную воинскую подготовку. А я-то как жалею! Он, видите ли, боялся, что я могу повторить судьбу матери. Я плохо её помню, и в основном по чужим рассказам. Фрейдис Фогель. Воительница, верная отцу нашего князя больше, чем собственной семье. В одной из битв она пожертвовала жизнью, чтобы защитить его. Её считали злой и грубой, но я помню голос — полный нежности и заботы, когда она пела нам с братом колыбельные. Странно, наверное, что её голос я помню лучше, чем лицо. Не знаю, что она сказала бы о том, что сейчас происходит, но всё же смерть в бою мне кажется намного более достойной, чем быть задушенной каким-то там простолюдином. Нет, я не хочу умирать, но если бы был выбор — лучше уж на войне, чем во дворе своего дома.

Наверное, так во мне говорит кровь Фогелей. Женщины из нашего рода всегда были очень воинственными. Но всё-таки, если подумать — нет никакой разницы. Смерть это смерть, и ничего хорошего в ней нет.

***

День 7

В один и тот же день вернулись двое шпионов: один из тех, кто служит отцу, и один, который служит мне. Подозрительно уже это, но ещё хуже — то, что они говорят. Один утверждает, что людей, чтобы убить нас, нанимают семьи Нальдра, другой — что это дело рук наших соседей, других семей Литарии, желающих как забрать и поделить между собою наши земли, так и занять место среди тех, кто имеет влияние на решения, принимаемые князем.

Хотя нет, хуже всего даже не это. Хуже всего то, что другая часть их слов одинакова: это происходит с молчаливого согласия благородных семей всего Севера. Это не просто очередной подосланный убийца, нанятый, чтобы избавиться от кого-то неугодного. Неугодные — мы все. И не кому-то, у кого к нашей семье личные счёты, а всем, кто имеет хоть какую-то власть и влияние. Открыто или нет, весь Север хочет, чтобы мы исчезли.

Я не знаю, можно ли верить в эти слова. Но если это так, я вообще не знаю, что нам делать. Хотя я догадывалась и раньше. Иния вскользь упоминала, что на семью Леманн по какой-то причине давят все другие. Она подробностей не знала, но всё сходится. Леманны — единственная семья, с которой мы были в действительно хороших отношениях, но они не так богаты и могущественны, как бы им хотелось. Полагаю, собственное выживание для них важнее.

***

День 9

Только что поругалась с мужем. Из-за того, что заставляла его закрыть ставнями окна в спальне. Сказал, что ему жарко, такой поздней ночью все давно спят, а мои страхи — глупость. Ну да, конечно, а на то, что в тех кустах мог спрятаться убийца с арбалетом — ему плевать! Ушла в другую спальню, а он пусть делает что хочет, если такой умный — на это плевать уже мне.

Судя по звукам за стеной, он со злости швырнул в стену подушку. И ладно. Пусть устраивает сцены гнева в одиночестве, я эти глупости терпеть не собираюсь. Ничего, просто он в нашей семье совсем недолго. Ещё поймёт, как нужно обращаться с женщинами рода Фогелей.

Не очень хорошо себя чувствую, наверное, от волнения. Утром нужно будет всё-таки извиниться за все грубости, что я ему наговорила.

***

День 10

Мужа нашли мёртвым в нашей спальне. С арбалетной стрелой в горле. Если я правильно поняла лекаря, для верности стрела была отравлена.

Я не могу сказать, что именно любила его. Мы прожили вместе меньше года, да и знакомы были примерно столько же. Но он был хорошим человеком. Не знаю насчёт сильных чувств, но за это время мы успели стать хорошими друзьями — не так и многим представителям благородных семей доступно даже это. Инию так и вовсе выдали замуж раньше, чем она достигла совершеннолетия, а её муж годится ей в отцы.

А Ялмар так и не успел узнать, что он станет отцом. Я уже долго списывала всё своё плохое самочувствие на страх и лишь сегодня наконец поговорила с лекарем. Теперь мне ещё страшнее. Я очень хотела завести ребёнка, но узнать о нём в день смерти мужа это то, что я не могла представить даже в худшем из своих кошмаров.

***

День 13

Несколько дней не брала в руки дневник. После похорон мужа вдруг стало спокойно. Но я не верю, что именно он был настоящей целью. Он ведь не из рода Фогелей. Семья Кёлер слишком малозначительна, чтобы хоть для кого-то быть угрозой. Для Фогелей она была интересна секретами служивших им искусных оружейников, а что же до политики — в ней они напрямую не участвовали никогда. Оружие вещь нужная, но те, кто создают его и контролируют его создание, полезнее живыми.

Пишу всякие глупости, а на самом деле сижу и злюсь из-за того, что до сих пор не могу даже заплакать из-за его смерти.

Вообще хочу сжечь все эти записи.