Дневник садовода

Не вода течет, а мы проходим.

© Сенека

***

Сегодня я посадила семя.

Не потому, что верю, что оно вырастет.
И не потому, что знаю, как это делать.
А потому что сидеть и смотреть, как всё умирает, оказалось тяжелее.

Это, если честно, не очень высокая причина.
Но других у меня нет.

Деревня ушла на рассвете.

Они не прощались.
Люди вообще редко прощаются с тем, что уже считают мертвым.

К полудню остались только:

Я сначала думала, что кто-нибудь вернется.
Ну, знаете, как это бывает — забыли что-то, спохватились.

Но никто не вернулся.

Даже старуха, которая не могла ходить дальше, чем до колодца.
Оказалось, может.

Я — нет.

Колодец высох вчера.

Я проверила его три раза.
На третий раз спустила ведро просто из упрямства.

Оно ударилось о дно так громко, будто смеялось.

Я подумала:
Вот и всё.

Потом посидела еще немного.
Потом еще.

Потом начала злиться.

Злость — странная штука.

Она не делает тебя сильнее.
Она просто не дает остановиться.

Я злилась:

И чтобы не орать в пустоту, я начала копать.

Земля была жесткой.
Сухой.
Как будто ее давно никто не трогал.

Я копала руками.

Сначала аккуратно.
Потом быстрее.
Потом уже просто рвала её пальцами, пока кожа не начала трескаться.

На полпути я подумала:

Ты что делаешь?

Хороший вопрос.

Я остановилась.
Посмотрела на яму.

Кривая.
Неглубокая.
Бесполезная.

Как и всё остальное здесь.

Семя лежало в мешочке.

Они все одинаковые.
Никаких отметок.
Никаких указаний.

Мать говорила:

«Земля знает лучше».

Знаете, это ужасный совет.
Он вообще ничего не объясняет.

Я долго держала семя в руке.

Оно было легкое.
Слишком легкое для чего-то важного.

Если я его посажу — оно умрет.
Если не посажу — оно всё равно умрет.

Отличный выбор.

Я бросила его в яму.

Даже не положила.
Именно бросила.

Потому что в тот момент мне было всё равно.

Засыпала землей.

Неаккуратно.
Слишком быстро.
Как будто закрывала что-то, что не хочу видеть.

Потом остановилась.

Посмотрела на это место.

Ничего не изменилось.

Пустыня как была пустыней, так и осталась.

— Ну и глупость, — сказала я вслух.

Голос прозвучал чужим.

Я уже собиралась уехать обратно к дому, когда заметила трещину.

Сначала подумала — показалось.

Потом наклонилась ближе.

Земля чуть-чуть поднялась.
Совсем немного.

Как будто кто-то изнутри толкнул её.

Я села рядом.

Прямо в пыль.

Не двигалась.

Не дышала.

Ждала.

Ничего не произошло.

Минуту.
Две.
Может, больше.

Потом ветер поднялся и сдул верхний слой земли.

И всё исчезло.

Я засмеялась.

Громко.
Глупо.

Потому что это было идеально.

Я сделала что-то бессмысленное —
и получила ровно такой же результат.

Справедливо.

Я вернулась к тележке.

Колесо застряло в песке.

Я дернула его — оно не двинулось.

Дернула сильнее — тележка накренилась, и я чуть не вывалилась.

— Отлично, — сказала я. — Просто отлично.

Я сидела так какое-то время.

Потом снова посмотрела туда.

На место, где было семя.

И поняла, что не помню точно, где именно.

Это было неприятно.

Как будто я потеряла что-то, даже не зная, что именно.

Я вернулась.

Начала разгребать землю.

Слишком быстро.
Слишком нервно.

Где оно?

Пальцы снова ушли в сухую почву.

Глубже.

Ещё глубже.

И вдруг — влага.

Едва заметная.

Холодная.

Я замерла.

Провела пальцами еще раз.

Там действительно было влажно.

Не много.

Но достаточно, чтобы это не было случайностью.

Я сидела и смотрела на свои грязные руки.

Потом на землю.

Потом снова на руки.

— Это ты? — спросила я.

Не знаю у кого.

Ответа, как обычно, не было.

Я накрыла это место ладонями.

Осторожно.

Как будто боялась спугнуть.

Потом вернулась к тележке.

На этот раз колесо вышло легче.

Когда я отъехала на несколько метров, остановилась.

Обернулась.

Пустыня.

Та же самая.

Ничего особенного.

Но теперь я знала, что это не совсем правда.

Вечером стало холодно.

Я укуталась в старую тряпку и легла прямо у стены дома.

Ветер гулял по пустым улицам.

Иногда казалось, что кто-то идет.

Но это просто двери скрипели.

Я не спала.

Слушала.

И где-то глубоко, почти на грани слышимости,

что-то треснуло.

Я не встала.

Не пошла проверять.

Я просто закрыла глаза и сказала:

— Ладно. Посмотрим, кто из нас упрямее.

Земля ничего не ответила.

Но мне показалось, что она услышала.