Дни на дне

Проснулся Степан на скамейке в сквере. Над ним сидела ворона и невыносимо громко каркала, будто требовала показать документы. Документов у Степана не было, как и сил отмахнуться от гадины. Голова трещала, пальцы мерзли, а под спиной что-то навязчиво и громко шуршало. Степан, крякнув от внезапной боли в плече, всё же пошарил рукой по нагретому дереву лавочки и вытянул длинный чек от “Азбуки вкуса” - странно, ведь там он не закупался лет…

- Изыди, тварь, - миролюбиво сказал Степан внезапно замолчавшей вороне, которая теперь уже с любопытством следила за его неуклюжими действиями. - А ты здравствуй, новый день.

Он с трудом приподнялся, потирая ноющее плечо, сел на лавочку торчком и ощупал себя. Нос и зубы целые - по крайней мере, не болят. На ногах всё еще старые армейские ботинки, хорошо согревают его артритные шишки, а ведь он боялся, что с приходом осенних холодов опухшие ноги разноются, как бывало. В кармане пальто — мелочь, рваная перчатка и конфета “Рафаэлло”. Откуда она там взялась, загадка. Пожрать бы, а ещё лучше опохмелиться...

Стараясь не растерять тепло, накопленное за короткий беспокойный сон, он по-старчески кряхтя поднялся с лавочки и поковылял к супермаркету. Там было уютно, пахло выпечкой, и никто не гонял, если ничего ни у кого не просить. И есть время подумать, пока греешься. Степан остановился у полки с сырами и долго внимательно читал ценники, будто решал судьбу Европы и подсчитывал все дырки в куске.

- Мужчина, вы будете брать или нет? - наконец рявкнула продавщица. Она не выносила бомжей и покупателей, которых считала едва ли не хуже бомжей, поэтому Степан был ей вдвойне противен.

Он нехотя поднял на неё глаза. Затёртый фартук, челка сосульками, но хуже всего эти накачанные губы. Намазанные каким-то блестящим говном, как будто она только что поела жирных блинов, но забыла утереться. Степана передёрнуло от отвращения, ему вспомнилась та, другая...

- Обязательно, - осклабившись, ответил он продавщице, - но позже. Надо дождаться снижения курса евро.

Продавщица тяжело вздохнула, решив, что перед ней очередной городской сумасшедший, и снова уткнулась в свой телефон. Палец ее возился по экрану, перелистывая рилс за рилсом, и временами она тихо, совсем по-девчачьи, хихикала себе под нос.

Он тоже тяжело вздохнул, сплюнул, не удержался, затем медленно развернулся и направился к выходу.

Голод становился все сильнее. Внезапно он вспомнил, что не так уж и далеко, в Деричевом переулке есть какая-то благотворительная столовая "От души к душе" или "От сердца к сердцу", как-то так, незапоминаемое название. Вывеска цыплячьего цвета и половник на входе. Там еще висел большой баннер с приглашением волонтеров волонтерить для малоимущих, многодетных и людей, попавших в сложную жизненную ситуацию. "Куда уж сложнее," - пробормотал Степан. Он-то был уверен, что попадет в ад после смерти, но никак не при жизни. Прикинув километраж, Степан погрустнел - кто знает, донесут ли его больные ноги до тарелки с супом. Как назло, во всем городе куда-то запропастились все лавки - как будто все вдруг дружно пересели на машины, автобусы и надоевшие досмерти самокаты и совсем перестали ходить пешком.

- Ссуки! - отругал он воздух и, безнадёжно прихрамывая на каждом шагу, направился в Деричев переулок. Несколько раз по пути ему приходилось переводить дух, сидя на остывшем бордюре: неуютное осеннее солнце, иногда выглядывавшее из свинцовых облаков, ни капли не грело. Лишь дразнило напоминанием о жарком лете, когда можно было валяться на голой земле сколько хочешь, и ничего тебе за это не было.

Шаг, еще шаг, со лба Степана капал холодный пот. Вот и баннер, желтый, с ощерившейся девкой на нем, которая держит кастрюлю борща одной рукой. Ага, а второй мешает борщ. Девка-терминатор.

Шаг, еще шаг. Вот и дверь с названием. "Душевные обеды", ну, почти правильно запомнил. Степан облегченно выдохнул и схватился за отполированную ручку двери, а затем резко дернул на себя. Дверь была закрыта.

- Да закрылись они давно уже, дружище, - проскрипел кто-то за его спиной. - Сейчас модно тем, кто Родину защищает, помогать, а мы уже не вояки... хахахах.... не вояки мы!

К каркающему смеху незнакомца присоединились другие смешки и Степан обернулся. Трое поддатых "коллеги" давят одну на троих. Степан молча пододвинулся поближе и удивленно хмыкнул.

- Портвейн... Шикуете, товарищи!

- Тамбовский волк тебе товарищ! - загоготали алкаши. - Ты кто таков, дядя, будешь? Ну, кем ты был в прошлой жизни?

- Я… бывший менеджер по ничегонеделанию, - ответил Степан. И ведь почти не покривил душой.

- Уважаю! - сказали остальные и пододвинули ему заляпанный стаканчик.

Ночь выдалась ветреной. Ещё холоднее, чем прежняя. Теплотрасса шипела, словно сердитая змея, а в небе носились облака на манер вражеских "птичек". Степан почему-то подумал, что в детстве хотел быть моряком, и кем он стал... Тяжело вздохнув, он зажег папиросу и закашлялся едким дымом. Ну и гадость, хорошо-то как!

...

Утром его разбудил строгий голос.

- Гражданин, встаём. Документики есть?

- Верни взад ворону! - приоткрыв глаз, выдавил Степан. Ворона была такой же громкой, но хоть глупых вопросов не задавала.

- Чтооо? - разозлился милиционер.

Степан прищурился и немного осмотрелся вокруг. До сквера он ночью так и не дошел, уснул на попутной лавке.

- Гражданин начальник! Мне документы ни к чему в наш век новых технологий, вы найдете меня по улыбке.

Милиционер нахмурился. Чуйка подсказывала ему, что что-то тут было не так. Слишком уж складно говорил бомжара - по улыбке его найти... Кстати об улыбке, зубы-то у него были получше, чем у Пугачёвой на Голубом огоньке.

- Как зовут тебя? - сурово спросил он у бомжа после небольшой паузы.

- Степааа! Степаааааааа! - истошно закричала женщина где-то рядом. Оба вздрогнули и бомж внезапно сел на лавочку. Этот голос точно не перепутаешь.

Милиционер с удивлением озирался вокруг, пока его взгляд не остановился на источнике звука - молодящейся дамочке лет сорока в кожаном плаще, выпрыгнувшей из черного гелика. Лицо ее выражало гремучую смесь чувств - от ярости до облегчения. Быстрым шагом, вбивая шпильки в осеннюю грязь, она направлялась к мужчинам, не сводя глаз со Степана.

- Товарищ начальник, заберите меня за тунеядство... - безнадежно пробормотал Степан.

Милиционер сглотнул. За годы работы участковым он повидал некоторое дерьмо: наркоманов, уголовников, алкашей, но подобные дамочки были хуже их вместе взятых. Он неуверенно отступил от бомжа. Если дамочке нужна эта добыча - пусть забирает.

За одну долгую секунду Степан осознал - это все. Машка все-таки нашла его и все начнется снова: собрания акционеров, бесконечные обследования в частных клиниках, годовые отчеты, новый НДС, бесконечные суды и все остальные "радости", о которых за неделю он успел забыть.

Эх, свобода... Свобода ускользала из рук Степана, как когда-то уплыла молодость, крепкое здоровье и радость от длинного рубля.

От грустных мыслей его отвлекла Машка, которая начала трясти его за грудки и причитать надутыми губами:

- Степа, миленький, зачем же ты так... Мы тебя уже который день ищем, я обзвонила все морги, все больницы, мы даже в телевизор объявление давали...

В телевизор... Степана передернуло. Он взял Машку еще маленькой красивой куклой и тогда ее глупость удачно максировалась под детскую наивность. С годами, когда чары упали с глаз Степана, а Мария безнадежно стерла остатки красоты современной косметологией, ее глупость вводила его в исступление.

- На телевиденье, дура! - рявкнул Степан. Она пискнула и разревелась, надутые блестящие губы жалобно дрожали. Степану тут же стало стыдно. В конце концов, она не виновата ни в своей глупости, ни в том, что он решил устроить себе небольшой дауншифтинг и пожить наконец вольной жизнью бродяги без всяких забот, ответственности и условностей. Просто после одной из деловых встреч он слишком устал, отпустил шофера домой пораньше, и пошел прогуляться по городу. Встретил бомжа и отчаянно ему позавидовал. Позавидовал, как когда-то завидовал вишневой девятке у друга Коли и первым шальным деньгам от кооператива у Димана. В ту самую секунду ему пришел в голову фантастический план: а что если побыть в шкуре свободного от всего бомжа? Что если опять почувствовать вкус жизни и научиться радоваться мелочам? Он больше ничего не боялся, его больше ничего не радовало. Может быть, так он сможет снова почувствовать себя живым?

Мария тем временем брезгливо разглядывала его, не забывая красиво смахивать слезки с нарощенных кукольных ресниц.

- Где твоя нормальная одежда? - наконец спросила она практически спокойным голосом.

- Бомжу подарил, - пожал плечами Степан.

Он был в досаде от того, что его так быстро нашли, да еще и похмелье давало о себе знать. Если уж возвращение в предыдущую жизнь было неизбежным, лучше было бы вернуться в этот ад без головной боли и сушняка.

- Дай попить что-нибудь, - добавил он. - Во рту от твоих визгов пересохло.

- Конечно, конечно, - засуетилась Машка. - Пойдем в машину, а то вдруг тебя кто-нибудь еще увидит на улице, узнают, потом позору не оберешься. Сгоняй за минералкой в пятерочку, - приказала она уже водителю.

Степан тяжело вздохнул. Начинается... Она была бы, наверное, рада, если бы он где-нибудь сдох под забором, переписав на нее все движимое и недвижимое имущество.

- Степочка, ну пойдем, тебя там все ищут... Алексей Иванович сказал, там приехал какой-то новый акцион, вы должны были обсуждать с ним процедуру банкротства... или, я не знаю что.

- Акционер, - поправил он ее тихо.

От нежелания возвращаться в прежнюю жизнь у него свело зубы. Ей богу, он бы отдал все на свете, чтобы еще хотя бы недельку, месяц пожить вольным бомжом, который ничего никому не должен. Но, видимо, от судьбы не убежать.

Рядом смущенно кашлянул милиционер, который всю сцену стоял молча и наблюдал, не проронив ни звука.

Степа кинул на него быстрый взгляд. Затем еще один, на его табельное оружие. Спасительная мысль закралась ему в голову.

- Степа, ну пойдем, ну что ты, - уговаривала его Машка, пытаясь поднять беглеца.

Он собрал остатки похмельных сил, сгруппировался, и, как охотящийся тигр, сделал прыжок. Машка, охнув, отлетела в сторону. Милиционер настолько опешил от происходящего, что не успел среагировать, когда его потертая кобура расстегнулась.

Степан еще помнил, как снимать оружие с предохранителя. Он передернул затвор и поднял руку в воздух, нажимая на спусковой крючок. В воздухе прогремел выстрел. Машка истошно завизжала. Служитель закона наконец очнулся и кинулся на Степана, заламывая ему руку с оружием.

...

Пока допрашивались свидетели, включая Машку, Степан задумчиво разглядывал раздавленного комара на стекле машины. Ему было вполне комфортно и тепло, если не считать холода наручников. Наконец дверь машины открылась и на сиденье тяжело ввалился капитан.

- Попал ты, дебошир, - проворчал он. - По двести двадцать шестой статье пойдешь, а это от трех лет лишения свободы минимум.

Как бы в доказательство своих слов он поднял вверх указательный палец и сурово взглянул на Степана. Тот снова перевел глаза на комара, чтобы они не выдавали его дьявольскую радость. И почему это не пришло ему в голову раньше?

Три года минимум...

Три года свободы.

Он ликовал.