До крови

8

Мелле исполнилось четырнадцать в тот самый день, когда Рорри побежал за Чи во время костра. У Чи был красивый зад и ровное лицо, почти не тронутое детскими проблемами, а Рорри был сложен, как молодой заяц. Он бегал за Чи туда-сюда под общие крики и смех, среди тьмы и всполохов, в которых мелькали ночные мотыльки. От движения в волосах у Чи мелькали три красных ленты, и все вокруг знали, что эти ленты и волосы, в которые они вплетены намокнут от росы не позже Солнестоя.

- Рорри её что, догнать не может? – Паск смотрел своим тупым взглядом сквозь костёр на бегающего парня. – Она ж и не убегает почти.

- Если бы хотел, то давно бы поймал, - Мелла была зла теперь и на Паска. Вечно он не вовремя говорит свои дурости. – Ты бы-то, наверное, сразу бы её повалил и прямо здесь с ней на росу лёг, да?

- Нет здесь росы, - сказал Паск. – Пыльно, и пепел… ещё и натоптано.

- Вот и молчи тогда.

- Да и убегала бы она тогда быстрее, если бы от меня… - Паск выдернул перо дикороса из земли, почистил и засунул белую луковицу в рот. – И, наверное, орала бы при этом, как кружливая…

Мелла покосилось на него, потом улыбнулась.

- Это да, от тебя любая взвоет и в лес давиться убежит.

- Тебе ведь сегодня в девки, да? - спросил вдруг Паск. Он не повернулся к ней, не перестал жевать луковицу – просто спросил и продолжил пялиться сквозь костёр.

Мелла никому не говорила, что ей четырнадцать, да и никто бы и не стал слушать. Но Паск всегда всё знал.

- Ну да, - сказала она. – Тебе-то что с того? Учить чему вздумал?

- Ты не вышла побегать с Рорри. – сказал Паск. – Значит, крови так и нет?

Мелла встала, плюнула ему на спину и, подобрав юбки, побрела к деревне.

Паск нашарил в земле ещё одну стрелку дикороса и сунул меж зубов. Он любил лук.

- Как будто кровь это что-то хорошее, - сказал он уже сам себе. – Как будто хорошо, когда она течёт.

7

Крови не было и всю следующую неделю. Мелла по вечерам перебирала красные ленты и слушала, как под окнами носятся молодые парни и девушки, то в сторону Костра, то обратно. Даже старичьё как-то оживилось – Басо вон, пригладил волосы на лысине, натянул чистую куртку и теперь правил забор, самый ближний угол у дороге, а сам всё больше с молодёжью трепался.

Басо был спокойным, рассудительным и всегда поступал как надо. Мелла ненавидела своего отчима всей душой. У него была тысяча причин объяснить, почему то или иное – дурно, а вот это – наоборот, верно. Тупой бурдюк, только и могущий рубить дрова да сверкать лысиной.

- Добро тебе, Мелла-Ча! – отчим поднял руку, показав мокрые от пота подмышки. – Чего сидишь, скучаешь? Костёр вон отсюдова видно уже!

- Пусть его, - Мелла схватила с подоконника разложенные ею же красные ленты и стала закрывать раму. – Дымом тянет – глаза даже режет.

- Ну, как знаешь. И правда - дома тоже неплохо посидеть. Набегаешься ещё у костров, когда время наступит…

Мелла захлопнула раму. Полупрозрачный пузырь в ней едва слышно заколыхался и, через некоторое время стало совсем тихо.

Даже отчим, глупый и старый – и тот над ней насмехается!

Она разложила ленты на кровати, в закатном свете, пробивающимся через пузырь, а сама села рядом, на пол. Восемь длинных, во весь её рост, кусочков красной ткани. Не из дорогих: на “струйняшки”, как у Чи или Камины, золота, конечно не хватило, но всё же это и не самокраски – вместе с матерью на ярмарке покупали, ещё в том году.

Первая лента – на первую кровь.

В том году она ещё думала, что повяжет первую ленту ещё в тринадцать - так, чтобы все подруги обзавидовались – да и выйдет к костру, а Рорри бы тогда… Но первой среди них вышла Манча, толстая и черноголовая. Фу, какая Манча была неприятная тогда – а всё равно кому-то приглянулась.

Мелла схватила первую ленту и стала наматывать её на руку.

Вторая – на готовую.

Вторую должна была повязать мать, по согласию с дочерью, как знак того, что в их доме готовы к женихам, да и ждут их… Только мама всю весну пролежала с поболью, какие уж тут женихи, какие украшения, на пустые-то окна? Паутину смахнули – и ладно.

Мелла привычным движением подхватив вторую ленту, стала наматывать её на кулак вслед за первой – словно её продолжение.

Третья – на выбор.

Тут всё просто. Выбор был сделан уже давно. Мелла думала вплести её при Рорри. Надо обязательно, чтобы он первый увидел её с тремя лентами - а то, говорят, не сложится... Правда, сейчас всё и так не складывается…

Мелла вытерла мокрые глаза о плечо, продолжая наматывать на руку свои обиды.

Четвёртая - на согласие.

Эту уже должен был вплести ей в волосы он сам. Тот, которого она бы выбрала при всех, тот, перед которым бы повернулась спиной и встала на колени, подставляя пышные волосы под сильные ладони…

Пальцы подхватывают ленту уже вслепую – то ли в комнате темно, то ли глаза паутиной заволокло.

Пятая - на новое родство.

Эту должна была вплести уже мать жениха, в знак одобрения выбора сына. Перед тем предстояло ещё обхаживать её по-всякому, подносить угощения и помогать в хозяйстве… Последняя преграда на пути к счастью.

Шестая - к смеху.

Лента-веселушка. Шестую должны были вплести ей незамужние подруги. Да только у Меллы и подруг-то уже не осталось никаких. Последней из всех Звёзды одарили кровью Расси – а той и тринадцать-то едва-едва исполнилось. Теперь все они бегают у Костра, кто с одной, кто с двумя, а кто уже и с тремя лентами в волосах, как негодница Чи. А Мелла всё сидит в доме, перебирая свои ленты в ожидании дурацкой крови.

Она взяла ещё одну ленту.

Седьмая – к слезам.

Эту должны были вплести и жениху. Она часто представляла, как стоит рядом с Рорри, а все другие обступили вокруг и наблюдают… Одним концом в её русые, другим – в его пепельно-чёрные. Это ли не счастье?

Мелла, наконец, разрыдалась, тихонько, прижимая распухший от лент кулак к своему рту. Затем испуганно отдёрнула руку, боясь, что испачкает дорогую ткань, но вдруг замахала со злостью ладонью – так, чтобы ленты посыпались прямо на пол.

Пусть их. Всё равно уже совсем скоро двумя тусклыми искрами взойдут Красные звёзды на далёком горизонте – и тогда Костёр потухнет. Парочки будут ходить по домам родителей, вплетать новые ленты, готовиться к свадьбам, а все остальные – обсуждать это несколько недель, а потом, уж после поры свадеб, останется только вздыхать и ждать следующего года. Урожай подрастает, пора уже его обрабатывать да за землёй ухаживать, а не друг за другом, как говорит старичьё.

У остальных хотя бы были эти несколько недель. А что у Меллы? У Меллы не было ничего. Она уже столько пропустила, и теперь придётся ждать ещё целый год. На следующее лето ей придётся выходить к костру с совсем ещё девчонками – Майчин, Луини и Лейной, а её подружки-одногодки с лентами в волосах будут хихикать в кулаки…

Или даже на следующий год не придётся ей подойти к костру с красной лентой в волосах, - осознала она вдруг, и, от ужаса этой мысли, снова заплакала.

Что, если кровь вообще никогда не пойдёт? Как тогда ей жить?

6

Грибы попадались, но редко. Погода стояла жаркая, найти крапивники со спрятанными в них пеньками, усыпанными ворушками, было сложно. Комаров пока не было, но Мелла была уверена, что на обратном пути, ближе к вечеру, комары отыграются на них с лихвой.

А ещё Меллу злило, что её, словно маленькую, послали за грибами во время Красных недель. Сказали, мол, всё равно она на Костёр не ходит, а всё дома ленится – как будто в этом была причина! Да знали бы они…

- Мелька, - крикнул Паск. – Ты смотри, что пропускаешь! Какое бревно перешагнула – на пол-супа хватит!

А вот и ещё одна проблема. Рыборылый Паск сегодня - один из глядящих за детворой. Выходит, то есть, что и за нею, она ведь тоже, получается, детвора.

Назло Паску она пошла назад и перешагнула обросшее мхом и ворушками бревно ещё дважды – туда и обратно. Паск, поморщившись, склонился над бревном и аккуратно собрал маленькие ещё ворушки, выпрямился, и высыпал ей в платок. Мелла поправила узлы на плечах, так чтобы все ворушки собрались на животе и вздохнула – грибов было мало, и до груди не доходит, мать опять заругает.

- Что-то мало у тебя грибов, - сказал Паск, будто читал её мысли. – Мать заругает.

- Не твоя же мать! Тебе-то что! – Мелла, разозлившись, сняла платок с плеч и дала ему в руки. – На, собирай давай тогда. А нет – так выкидывай. Я больше по крапиве ползать не буду.

- А я и не говорил, что она мне мать, - Паск спокойно повесил себе на плечи её платок и полез в крапиву. – Я говорил, что тебя твоя мать наругает. А меня-то она в любом случае не заругает – я-то не по грибы пошёл, я-то за вами следить. – Он вышел из крапивы, оставляя за себя широкую просеку. – Нет там ничего, - сказал он, немного смутившись.

Мелла смотрела на него и качала головой. Ведь он даже не понимал, насколько он по-идиотски выглядит, жалко и потешно – в бабском платке поверх охотничьей куртки. Большой, глупый, весь какой-то кособокий и разноплечий. Ходит вечно туда-сюда – то с мужиками на дробилку, то с ребятнёй на нырялку голышом – везде свой и везде ничей. Пришибленный, одно слово.

- Снимай, - Мелла подошла к нему, стала стягивать с него платок. – А то засмеют.

- Да кто? – удивился Паск. – Тут одна ребятня.

Мелла закатила глаза.

- Дурак ты. Ребятня увидит – будет трепаться. А там и до Костра донесут.

- И что? – улыбнулся Паск. – Там ведь такая же ребятня собирается.

- Ага, и Рорри, и Судрик – ребятня?

- Эти надо мной не будут потешиться, - махнул рукой Паск. – А если и будут – то тебе-то что?

- Тебе, может, и без разницы, а про меня как скажут? С братом-дурачком везде под руку ходит, да в свои тряпки рядит?

- Так ты мне и не сестра, - Паск помог ей натянуть платок и они пошли дальше. – Сама же постоянно всем так говоришь. А если кто болтать будет – вызову того до крови, пусть потом своих девок заново обхаживают!

Мелла после этих слов пошла медленнее, затем вдруг побежала, потом вообще замерла.

- Ты чего? – спросил Паск. – Змею увидела? – Он поднял с земли палку и стал тыкать ею в мох рядом с лежащим бревном. Брови он нахмурил, лицо сделал злое – так дети отпугивают нечистую силу и гадов.

“А ведь он это серьёзно, - подумала Мелла, глядя на него. – Абсолютно ведь серьёзно думает. что его морда гадов отпугнёт. И я ведь – я ведь тоже вроде серьёзно надумала. Ведь сделаю!”

Из леса она вышла, улыбаясь.

5

Она думала об этом ещё два дня, пока ходила по грибы да орехи с малышнёй. В лесу, без настырных взглядов бывших подруг да старых треплушек, думалось гораздо лучше.

Чи крупная, да, и бегает быстро – всегда быстрее, чем она, но вот прыгала Мелла лучше. И дальше, и выше. Она с трудом понимала, как это поможет ей в драке, но и бег ведь тоже в драке не особенно полезен, верно?

Если она выиграет до крови – не видать Чи в этом году Рорри. Тогда ей заново всё надо будет заплетать, да и ему придётся к Мелле заглянуть, с родителями поговорить – такова Правда. Если Чи первая пустит наземь кровь – то Мелла теперь посчитается заплетённой с Рорри. Только Мелла ещё не кровит, поэтому Рорри вновь уж придётся остаться ничейным. Пока суд да дело, пока они вновь Костёр вместе не разведут – всё уже и кончено будет, до следующих Красных недель ждать придётся.

А там уж и Мелла поспеет. И тогда уж своего не упустит.

Давно ли девка девку на бой звала?

Мелла задумалась – и не смогла вспомнить. Кажется, кто-то говорил, что у соседей, на Взгорье, несколько лет назад такое было, да может – брешут.

“Решено, - взмахнула волосами Мелла. – Сегодня у Костра она расправится с этой надменной Чи и заберёт себе черноволосого Рорри.”

Огромная ладонь шлёпнула её по лбу так, что Мелла вздрогнула. Затем злобно уставилась прямо на Паска.

- Ты чего, совсем ополоумел?

- Комар, - пояснил он, и показал свою ладонь, на которой кроваво-грязным пятнышком отпечатался мёртвый паразит. – У тебя и на лбу осталось. Ты идёшь чего-то не замечаешь…

Мелла улыбнулась и, стерев кровь со лба, посмотрела на руку.

«Вот бы и со всей кровью так легко», - подумалось ей.

На закате, когда они вошли в деревню, Мелла, не глядя, отдала Паску платок и бросилась к дому.

Надо было взять ленты – сегодня они ей понадобятся.

И, так или иначе, по грибы ей больше уже ходить не придётся…

4

- Куда пошла? – крикнул ей Басо, и Мелла, вздрогнув, замерла. Басо она побаивалась.

Он подошёл к ней, улыбаясь.

- Куда, говорю, пошла-то? Без мамкиного пирога, а? – он протянул ей большой, жирный кусок. – Держи, а то она обидится. Знаю я вас, молодых, только бы на Костёр сбежать, а мать вам готовила, старалась.

- Спасибо, - Мелла взяла пирог с благодарностью, и тут же быстро его съела – перед боем ей нужны были все силы. Отчим удивлённо хмыкнул.

- Ого как! Ещё, что ли, принести?

- Нет, дядя Басо, не надо, - она благодарно поклонилась. – Я побежала уже.

- Ну, беги. – отчим посмотрел ей вслед, рассмеялся и двинулся обратно к дому. – Эй, Паск! Сходил бы тоже на Костёр, как сестра! А то уже бык быком, а всё один, как лось…

Паск приподнялся с земли, где лежал уже битый час, взморенный от работы. Посмотрел вслед уходящей Мелле.

- Она мне не сестра, - сказал он.

Но потом всё же встал и пошёл собираться.

3

За деревней, на полпути к Костру, Мелла остановилась и, держась рукой за кору дикой яблони, вытошнила весь съеденныйпирог. Её трясло, на лбу выступила испарина.

Только тут, на подходе к Костру, ей впервые ей пришла мысль о том, что она ведь может и проиграть.

“Но прыгаю я-то ведь лучше”, - подумалось опять, и она уцепилась за эту мысль, укрылась ею словно платком, выпрямилась – и вновь пошла.

А затем, немного отдышавшись, она перешла на бег.

2

Костёр молчал. Люди переглядывались, кто-то осторожно рассмеялся. Лишь Чи оставалась абсолютно спокойной. Она поднялась на ноги, осторожно обошла Костёр и остановилась напротив Меллы.

- Я знала, - сказала она. – Не то, что подобное случится, конечно. А что ты что-то такое выкинешь. Но не ожидала, что будет так серьёзно. Громкие твои слова. Я-то думала, что ты мне там улитку в волосы вплетёшь…

Мелла почувствовала, как краснеет. Вплетать улиток в волосы любили совсем ещё девчонки, применяя эту подляночку к заснувшим в лесу подружкам, которых не особенно любили.

- Мне не нужны улитки, чтобы тебя проучить, - сказала Мелла. Все взгляды были на ней. Голос у неё не дрожал, и это прибавило ей уверенности. – До крови. Прямо сейчас. Прямо здесь.

- Проучать меня? – удивилась Чи и обернулась к Костру. – Разве я сделала что-то плохое? Ведь это ты хочешь забрать себе Рорри. Нет, даже не забрать – а просто не отдать его мне. Сама ведь ты пока ещё никого забрать не можешь, верно? Прямо здесь, перед всем Костром, – она поклонилась Костру и снова выпрямилась. – Скажи им, что ты не делаешь этого, чтобы просто насолить мне с Рорри!

- Заткнись! Заткнись и давай драться!

- Хорошо, - Чи обернулась к ней, не спеша зашагала навстречу. – Но напоследок запомни, что я…

Мгновение – и голова Меллы дёрнулась от удара, во рту стало жарко, и она с удивлением, отсранённо поняла, что Чи на полуслове ударила её сырой дровиной, скрытно вытянутой из кучи дров рядом с костром. Повернулась и не глядя ударила на полуслове - да прямо по губам. Изо всей силы.

Чи отошла от неё, на несколько шагов, выронила дровину и примиряюще выставила перед собой руки.

- Хватит, Мелла, - сказала она, и Мелла поняла, что у Чи дрожит голос. – Я не хотела. Я просто боялась, что ты победишь и мне придётся… что нам с Рорри придётся… - она охнула. - Великие Звёзды!

Последнее относилась к Мелле, которая решила утереть кровь с губ – и обнаружила, что верхняя разошлась, лопнув чуть ли не до середины. На землю, черными в свете костра бусинками, полетела кровь. Мелла посмотрела поверх огня – туда, где сидели они все – Линна, Румь… и Рорри, испуганно разглядывающий её окровавленное лицо.

- Теперь ты видишь, на что твоя любимая готова ради тебя, да? – спросила его Мелла и широко улыбнулась.

Костёр ахнул десятком голосов, кто-то вскочил на ноги. От улыбки губа разошлась ещё сильнее. Мелла чувствовала, как на подбородок тонкой струйкой полилось горячее. Кто-то засмеялся, другие громко плевали от отвращения. Кровь на лице - к беде, кровь во рту - к несчастью.

Тогда она обернулась, оставив позади влюблённых и ушла от света к тьме, чтобы никто не видел больше её позора.

Кто-то из сидящих ребят пошёл было за ней, но тут вдруг побледневшая Чи упала, как подкошенная, на землю. Пока вывели из обморока – Меллы уже и след простыл.

1

Ей стало спокойно, как никогда в жизни. Она шла по лесу, аккуратно ступая ногами на мох, сплёвывала кровь и разглядывала ночное небо, полное звёзд. Откуда-то она знала, что именно сегодня две Красных звезды взойдут у самого горизонта, а уже завтра ночью в Костёр перестанут подкладывать дрова и тот загаснет сам собой, под звуки поцелуев счастливых парочек.

На Меллу снизошло озарение, что всё, что она ни делала в жизни, было абсолютно правильно – и также абсолютно бесполезно. Мир оказался больше, чем она думала и вовсе не такой, как ей казалось в детстве. Он был, скорее, похож на этот тёмный лес. Как будто бы она раньше видела его только при свете дня и думала, что знает, каков он. Но лес ведь совсем другой в свете звёзд, незнакомый и не дружественный, но и не враждебный. Лес был равнодушен к ней, как и весь остальной мир – она знала это теперь очень чётко. Она поняла, что застряла в этом лесу одна, и в этой деревне, и в этой жизни - под холодными взглядами далёких звёзд, которые были бессильны ей помочь, даже если бы они и хотели. Звёзды лишь появлялись на небосводе в определённое время и на этом их дела были закончены, и не важно, что она к тому моменту успела сделать, а чего не успела. Не важно для звёзд, для неё – или для кого-то другого. Не важно, увидит ли она этот момент или закроет навсегда глаза. Звёзды всё равно появятся на том же самом месте - вечер за вечером, и так до самого конца, пока всё не будет кончено.

Наконец выбрав подходящее, Мелла остановилась и достала из-за пазухи все свои ленты, сразу же намокшие от крови в ладонях. Руки своё дело знали – ленты наматывались одна на другую, крепли и росли, как растёт струя крови из разорванного хищником горла. Даже сейчас Мелла почувствовала удовлетворение от того, как хорошо спорится в её руках работа. Первая кровь, мама, Рорри, подруги, поцелуи, Костры, свадьба и звёзды – всё это сплеталось под её пальцами в одно простое, твёрдое и уверенное слово, такое холодное на ветру и бесконечно свежее в своей смелости. Лес молчаливо свидетельствовал её действиям, не помогая но и не останавливая, он просто окружал её, а сверху также висели звёзды, которые смотрели куда угодно, но только не на неё.

Мелла, закрутив ленты, соорудила две петли и накинула одну из них на обломанный сук прямо поверх своей головы. Смотреть вверх, на звёзды, было даже немножечко больно, но она справилась и смогла крепко затянуть петлю на дереве. Затем она ещё несколько раз перекинула ленту через сук, чтобы сократить её длину, удовлетворённо кивнула.

Мелла будто бы торопилась теперь, ни на что не отвлекаясь и не о чём не рассуждая. Она сейчас была похожа на ведьму из старых сказок – одна, с окровавленным ртом, в ночном лесу, рыщущая в траве в поисках пенька или толстого брёвнышка – но никак не находила его.

Затем она вспомнила, что всегда хорошо прыгала. Тогда она перестала искать.

Оглядевшись, она на мгновение увидела всё вокруг необычайно ярко и чётко, как в миг удара молнии. Разглядела в сумерках и дальний дым от костра, и изогнутые коряги, поросшие ворушками невдалеке и даже следы её крови на мху, всё ещё, наверное живой.

Мелла шагнула вперёд, присела – и выпрыгнула вверх, ловя головой скользкую красную петлю. Та скользнула по волосам, царапнула ухо, а затем с жадностью сошлась на горле. Растянувшись, лента стала чуть длиннее, и Мелла стала вспахивать мысками мох – но встать на ноги она не могла. Кровь из губы сначала выплеснулась на грудь целой горстью, а затем вовсе перестала течь.

Тьма выползла из-за деревьев и пожрала коряги, ворушки, и следы крови и дым от костра; забралась по её ногам вверх, и, окутав звёзды, взяла, наконец, её прямо за лицо и взглянула в налившиеся кровью глаза.

0

…

1

- Отпусти, - она попыталась вырваться, забила ногами.

- Ну уж нет.

- Пусти! Я не хочу!

- Перестань дёргаться!

Мелла подняла руку и изо всех сил стукнула по глупой рыбьей башке. Он даже не шелохнулся.

- Пусти, говорю! Дурак! Пусти!

Паск держал её за ноги, приподняв вверх, так, что она могла свободно дышать. На его лице, при каждом её крике, падала и застывала мелкими пятнышками кровь, рисуя причудливые созвездия, для которых не было ещё названий.

- Зачем? – она заплакала. - Зачем ты всегда приходишь меня спасать? Я же ущербная, я же здесь вот должна быть, мне там не место, мне никогда там не было места! Я всегда буду… та вот, как не знаю… чего ты смеёшься? Не смей смеяться!

Паск улыбался, глядя на неё снизу вверх.

- Ленты сильно заляпала? – спросил он.

- Дурак! - она ударила его по голове, затем ещё раз. – Рыбина серая!

Руками, сцепленными замком позади бёдер Меллы, Паск уже давно понял то, что Мелле ещё только предстояло понять. Измазанный её кровью, он теперь улыбался своей глупой, простодушной улыбкой, а она, глядя на него, закрыла разорванную губу руками и заплакала.

- Идиот! Я всё равно не слезу!

- Ну и не слезай.

- И что, так и будешь здесь вечно стоять? – с вызовом спросила Мелла.

- Так и буду, - послушно кивнул Паск.

2

Так он и стоял.