До следующего мгновения, когда короны станут пеплом

Цитадель Шаандора умирала вместе со своим последним наследником.

Тёмная фигура скользнула сквозь дым, и синее пламя вспыхнуло на лезвии меча — не ярким триумфом, а предсмертным всплеском угасающей силы. Феликс Шаандорский, принц руин и пепла, двигался как тень среди теней, его чёрная броня впитывала свет, оставляя лишь холодное сияние клинка да осколки магии, разлетающиеся от каждого удара.

Он был прекрасен в своей обречённости — фигура, словно вырезанная из ночного кошмара, с волосами цвета полуночи, тронутыми синевой проклятья. Каждый взмах меча рассекал воздух, оставляя за собой искры умирающей магии. Его глаза, когда-то живые, теперь смотрели на мир сквозь призму бесчисленных смертей.

А напротив него парила она.

Орфелия Астериан. Хранительница Вечной Книги. Та, кто держала в руках нити всех судеб.

Её фигура излучала свет, который не грел — лишь обжигал своей неприкосновенностью. Длинные синие волосы развевались в невидимом ветре, обрамляя лицо, прекрасное и безжалостное. Золотой нимб над головой пульсировал звёздным сиянием, а на плече сидел ворон — её вечный спутник, чёрное пятно на полотне света. В руках она держала Книгу, страницы которой светились изнутри, отражая всё прошлое и будущее мира Шаандора.

Белые одеяния струились вокруг неё, словно само время ткало их заново с каждым мгновением. Золотой фонарь на цепи раскачивался у её ног, отбрасывая тени, которые не подчинялись законам реальности.

— Орфелия, — произнёс Феликс, и его голос был подобен шороху мёртвых листьев, лишённому всякой человечности. — Почему ты… снова здесь?

Она не ответила сразу. Её пальцы скользнули по страницам Книги, и та раскрылась, показывая строки, написанные светом и тьмой.

— Потому что цикл должен завершиться, Феликс, — её голос звучал мелодично, но в нём не было ни капли сожаления. — Каждый раз ты думаешь, что сможешь изменить конец. Каждый раз ты ошибаешься.

Феликс рванулся вперёд, его меч прочертил дугу синего огня. Орфелия даже не пошевелилась — ворон взмахнул крыльями, и невидимый барьер отбросил принца назад.

— Сколько, — выдохнул Феликс, поднимаясь с колен. Его голос дрожал, будто каждое слово давалось ему с невероятным усилием. — Сколько раз ты перезаписывала мир?

— Столько, сколько потребуется, — ответила Орфелия, и золотой свет вокруг неё вспыхнул ярче. — Ты — ошибка в повествовании, Феликс. Трагедия, которая должна закончиться именно так. Ни триумфом, ни местью. Просто… концом.

— Ты лжёшь, — мёртвый голос Феликса внезапно обрёл нечто живое — ярость. — Всё это… все эти циклы, все эти перезаписи — они не ради истории. Ради тебя. Ты боишься, что я узнаю правду.

Орфелия наклонила голову, и её взгляд наконец-то встретился с его. В её глазах плескалась вечность, холодная и бесконечная.

— Правда? — усмехнулась она. — Какая правда, Феликс? Что ты — лишь персонаж? Что твоя боль, твоя месть, твоя жизнь — всего лишь чернила на бумаге? Ты уже знаешь это. Ты всегда знал.

Феликс зажал рукоять меча сильнее. Синее пламя на клинке затрепетало, готовое погаснуть.

— Тогда зачем… — он сделал шаг вперёд, потом ещё один. — Зачем ты возвращаешь меня снова и снова?

— Потому что история требует твоей смерти, — ответила Орфелия просто, будто говорила о погоде. — Красивой, бессмысленной смерти. Без катарсиса. Без справедливости.

Она подняла руку, и страницы Книги начали переворачиваться сами, заполняя воздух шелестом крыльев тысячи невидимых птиц.

— Прощай, Феликс. В этот раз… или в следующий.

Свет хлынул из Книги потоком, и Феликс даже не успел закричать. Золотое сияние пронзило его грудь, не оставляя крови — только пустоту. Меч выпал из его руки, звякнув о камни, и синее пламя на нём погасло окончательно.

Феликс упал на колени. Его взгляд был прикован к Орфелии, которая уже закрывала Книгу, её лицо оставалось безмятежным, почти скучающим.

«Так вот как это заканчивается», — пронеслось в его угасающем сознании. «Не битвой. Не местью. Просто… ничем».

Орфелия повернулась к нему спиной, её белые одеяния развевались, будто насмехаясь над его бессилием. Высокомерный жест. Окончательный.

И тьма поглотила последнего принца Шаандора.

— Какого хрена?!

Алексей Волков швырнул книгу через всю комнату. Она ударилась о стену и упала на пол, страницы растрепались, обложка смотрела на него укоризненно.

— Два блядских года! — рявкнул он в пустоту своей квартиры, вскакивая с дивана. — Два года я ждал! Читал каждую главу, переваривал каждую деталь, спорил на форумах, верил в эту историю!

Он прошёлся по комнате, сжимая кулаки. Часы на стене показывали три часа ночи, но ему было плевать.

— И вот это?! — он ткнул пальцем в сторону книги. — Вот это называется финалом?! Феликс просто… умирает?! Нелепо, бессмысленно, как будто автор сам устал от собственной истории!

Алексей опустился на диван, зажав лицо руками. Разочарование жгло изнутри, смешиваясь с яростью и горечью.

«Ни катарсиса, — думал он. — Ни справедливости. Ни смысла. Феликс прошёл через ад, потерял всех, кого любил, стал тем, кого сам ненавидел… и вот так просто умер. Как фоновый персонаж. Как статист».

Он поднял взгляд на книгу, лежащую на полу.

— Ты заслуживал большего, — произнёс он тихо, почти нежно. — Твоя история… она должна была закончиться иначе.

Тишина ночной квартиры давила на плечи. Алексей устало поднялся, подошёл к книге и поднял её с пола. Обложка была тёплой под пальцами — странно тёплой для обычной книги.

— Если бы я мог… — начал он, но осёкся. «Если бы ты мог что? Переписать финал? Ты же не автор».

Но желание было таким сильным, таким правильным, что он не смог удержаться. Алексей раскрыл книгу на последней странице, там, где Феликс умирал в последний раз.

Текст вдруг дрогнул перед глазами.

Алексей моргнул, решив, что это усталость, но буквы продолжали расплываться, словно кто-то стирал их невидимой рукой. Страница начала светиться — сначала тускло, потом всё ярче, заполняя комнату холодным синим сиянием.

— Что за…

Свет вырвался из книги, обвил его запястья, втянул в себя. Алексей попытался отпустить книгу, но не смог — его пальцы словно приросли к обложке. Мир вокруг него начал таять, превращаясь в вихрь слов, образов и эмоций, которые не принадлежали ему.

Боль. Ярость. Отчаяние. Пустота.

«Феликс…»

И тьма поглотила всё.

Первое, что почувствовал Алексей, очнувшись, — это запах.

Не свежесть книжных страниц, не затхлость ночной квартиры. Запах воска, дорогих духов и чего-то едва уловимого — магии, которая витала в воздухе, как невидимая дымка.

Второе — звуки. Музыка. Нежная, струящаяся мелодия, исполняемая оркестром где-то вдали. Шелест тканей. Приглушённые голоса. Смех.

Алексей открыл глаза.

И замер.

Он стоял посреди бального зала, такого роскошного, что дыхание перехватило. Высокие потолки, расписанные фресками с изображением созвездий. Огромные люстры, усыпанные кристаллами, отбрасывающими радужные блики. Колонны из белого мрамора, обвитые золотыми узорами. Пол — идеальный паркет, отполированный до зеркального блеска.

И люди. Десятки, сотни людей в роскошных нарядах, танцующих, беседующих, смеющихся. Их лица были прекрасны, но чужды. Их одежды — словно из другой эпохи, из мира, который существовал лишь в фантазиях.

Нет. Не в фантазиях.

«Это… Шаандор», — осознание пришло медленно, но неотвратимо.

Алексей опустил взгляд на себя — и увидел не привычную домашнюю одежду, а чёрный камзол с серебряной вышивкой, тёмные перчатки, сапоги из мягкой кожи. На боку висел меч — настоящий, тяжёлый, с синим камнем в эфесе.

Сердце забилось быстрее. Руки задрожали.

«Я… я попал в книгу».

И в этот момент, когда музыка достигла своей кульминации, а танцоры закружились в вихре шёлка и света, Алексей услышал голос позади себя — холодный, властный, знакомый до дрожи:

— Феликс, наконец-то соизволили присоединиться к празднику?

Алексей обернулся.