До утра

1

Если съехать с Большого шоссе и направится по одной из узких плохо заасфальтированных и неосвещённых дорог мимо города М в сторону Подлесного, то примерно через восемь километров, перед въездом в угрюмый посёлок, на улицах которого по вечерам больше бродячих собак, чем людей, вы увидите съезд в сторону леса. Направившись в эту сторону, вы через три километра увидите КПП, а точнее шлагбаум возле посыпавшейся бетоном будки, в которой иногда даже несёт свой пост охранник дядя Игорь, но чаще на стекле просто висит небольшое объявление с написанным от руки телефоном. «Въезд запрещён, номер охраны …» Приезжают сюда не часто. Но уже от КПП можно увидеть часть старого, бетонного здания, будто выглядывающего из-за густого леса, словно бабка, таращаяся в окно в попытке выглядеть кого-то знакомого, а может, просто разглядывающая лужи у дома.

Именно от этого здания, с трудом сжав двери-гармошки, отъехал жёлтый автобус с синей надписью поперёк всей длины. Надпись сообщала, что автобус всегда можно заказать на праздник, но праздничного настроения он не вызывал, несмотря даже на блестящие на солнце CD, прикреплённые к лобовому стеклу, за которыми хмурил неприятное лицо похмельный водитель, изредка огрызаясь на шумящих в салоне пассажиров. Этот автобус двигался к самому центру города М.

А если с Большого шоссе не съезжать, а, наоборот, проехать по нему через весь город насквозь, то вы попадёте в «ЖК Тихое», или, как его называют сами жители города М, в «Новый М». Здесь этажность жилых зданий резко возрастала, а среди высоток светился новенький торговый центр с кинотеатром на три зала, и вообще – всё «Тихое» выглядело так, будто точно знало, как вам стоит жить, и стремилось донести, как именно. Мэр города М очень гордился этим новым районом (видимо поэтому он перебрался в него одним из первых), и интервью для местных и федеральных каналов давал только в черте Нового М. Особенно ему, как человеку «с тонким открытым взглядом» (что бы это ни означало) нравились две торчащие из берега реки прямые полуоранжевые высотки с красивыми балконами. Во время каждого интервью он уговаривал операторов попереставлять камеру так, чтобы было «попортретистей» и даже сам брался за штатив, стараясь поймать неуловимую симметрию между его, мэра плечами и двумя высотками за ними.

У правой высотки была своя открытая парковка, на которой стояли автомобили жильцов, в основном серебристые и белые. Яркость всё ещё была чужда жильцам элитного района города М. Большинство из них по-привычке старались «не высовываться», а некоторые даже иногда, бывало, стыдились своего положения, особенно когда проезжали через старую часть города, стараясь не повредить на выбоинах подвеску своих серебристых (или белых) автомобилей. Поэтому жильцы «Тихого» старались в старый город не ездить. Но сегодня день был, конечно же, особенный, поэтому в сторону центра города, шелестя зимними шинами по наезженному снегу, тронулся автомобиль. Перед выездом с парковки услужливый охранник поднял автоматический шлагбаум и вернулся к войне, протекающей в его ноутбуке. За это утро его танк в ноутбуке подбили уже восемь раз, но охранник всё равно выглядел заинтересованным в своём будущем. Охранника, кстати, звали тоже Игорем, но это к делу почти никакого отношения не имеет.

А если поехать по Большому шоссе ещё дальше, за город, то километров через шесть будет торчать из дороги автобусная остановка, словно последний старушечий зуб из десны. Напротив неё рассыпалась деревня, серея крышами из-под декабрьского снега, а за остановкой начиналось одно из тех рыхлых, унылых по осени полей, сейчас, правда, скрытое толстым уютным снегом. Ещё четыре дня назад на этом снегу, не таком глубоком, чернели следы. Одни – небольшие, метущиеся из стороны в сторону, другие – тяжёлые и большие, темнеющие холодной влагой в ямках от каблука. Обе цепочки вели к лесу, но назад возвращалась только одна. А если вы бы зашли по следам в лес, то метров через четыреста вышли бы на небольшую проплешину рядом с поваленным деревом. Четыре дня назад именно здесь было больше всего следов, и от ног, и от много чегого другого. А ещё была дрожащая, прерывающаяся линия в сторону оврага – будто кто-то полз во тьме на четвереньках, стараясь отыскать путь домой – но не смог этого сделать и устало лёг прямо здесь, в заснеженном лесу.

Сегодня всего этого было уже не видно. Заметен был только небольшой снежный сугроб рядом с кривой, оледеневшей берёзой.

И в тот момент, когда автобус с надписью поперёк на первой скорости пробирался по кочкам в сторону города М, и когда серебристый, с белоснежными колпаками на колёсах, автомобиль выезжал с платной парковки, этот сугроб вдруг вздрогнул и опал, а из-под него показалась спина в синей промёрзшей курточке, а над курточкой – волосы, слипшиеся от грязи и крови и насквозь заледеневшие от мороза.

Девушка поднялась на босые ноги, закашлялась и стала шарить рукой в снегу. Что-то тихонько сказала раздражённым голосом, после чего вдруг выдернула из снега правый сапог на маленьком, но дерзком каблучке. Попыталось было натянуть, но не удержалась и упала в снег. Повозилась, пытаясь натянуть сапог лёжа, вздохнула.

- Так, - сказала она, на этот раз спокойно и отчётливо. – Не пойдёт так ничего. Этак я тут всю ночь проковыряюсь. Слышь, мерзлявый? – она встала, посмотрела по сторонам, будто кого-то искала. – Давай уже транспорт свой, оленей или ещё там чего. А то я тут как дура.

Лес зашумел. Сверху, из крон деревьев, дрожа и переплетаясь друг с другом, на девушку в синей куртке опустились оледеневшие вожжи. Она хмыкнула, обмотала вожжи вокруг тела и несколько раз дёрнула сверху вниз. С елей посыпался снег, затем вдруг ударил отовсюду, даже снизу, и вокруг стало темно и громко. Девушка, взвизгнув, метнулась вверх и скрылась, хохоча, среди снега.

Метель неслась к городу, засыпая разделительные полосы, остановки и крыши глухих деревень, в которых, как выяснилось, иногда живут очень страшные люди.

- Давай, родимые! - кричала девушка в синей куртке непонятно кому. Глаза её сверкали голубым даже сквозь метель. – Время творить чудеса! Н-но!

2

- Ну чего ты уставился?

Коля вздрогнул и сделал шаг. Затем посмотрел по сторонам. Вокруг было шумно, многолюдно и жарко, несмотря на зиму за окнами Дворца Культуры. Родители вели своих детей за руки к залу, или от зала, или в туалет, или к гардеробу. Многие из взрослых были уже в свитерах и шапках, а в руках держали куртки и пальто, всем видом показывая, что они здесь ненадолго и вообще очень заняты. На огромном плакате, висящим на светло-зелёной железной штуковине, торчащей из пола, всех жителей поздравлял с Новым Годом и Рождеством Христовым улыбающийся Дед Мороз, который поднял посох и огромный мешок вверх к небу, где сияла красным звезда. Мешок на картинке должен был производить впечатление, что изнутри он забит подарками, но даже Коле было понятно по его очертаниям и позе Деда Мороза, что мешок совсем лёгкий и набит пустыми коробками или какой-нибудь ватой. Сверху, из громкоговорителей играла жизнерадостная музыка, на разные лады повторяющая одинаковые слова.

Снегурочка сидела за столом, положив ногу на ногу и, заложив журнал, который только что читала указательным пальцем, в упор смотрела на него. Коля вздохнул и, подойдя к столу с разложенными на нём красками, кивнул на шапочку Снегурочки.

- Зачем вы её украли? – спросил он.

Снегурочка фыркнула и вновь вернулась к прочтению журнала.

- Украла, тоже мне. Ничего я не крала.

- Я видел. Там у Ёлки настоящая Снегурочка её искала. Им ещё хоровод водить, а теперь всё задерживается из-за вас.

Снегурочка за столом демонстративно перевернула страницу, покачивая ногой в рваном тапке.

- Я всё расскажу, - сказал Коля несмело. – Воровать нехорошо, - поспешил он добавить под неморгающим взглядом невероятно голубых глаз.

Снегурочка раздражённо отложила журнал на стол, стащила шапку и бросила её в Колю. Тот неловко поймал её обеими руками, прижал к груди.

- На, отнеси своей настоящей Снегурочке, - презрительно сказала она. – Тридцать два года человеку, а она, значит, теперь вдруг настоящая Снегурочка. Она когда на улицу покурить выходит - вокруг неё снег тает. Да она если спичку под губу положит, то та вспыхнет, Снегурочка она… Иди, чего стоишь!

Коля посмотрел в сторону. Там, у большой Ёлки, по центру, с лежащими вокруг бутафорскими подарками, уже началось движение – настоящая Снегурочка надела что-то вроде белоснежной диадемы на лакированную причёску и махала рукой окружающим. Дед Мороз делано разводил руками и добродушно охал. За окном два несовершеннолетних, но уже созревших зайца, переступая замёрзшими ногами в белых колготках, торопливо курили тонкие сигареты. Коля вновь посмотрел на девушку за столом, и только сейчас заметил, что волосы у неё белоснежные.

- А зачем ты вообще украла шапку?

- Да ко мне не подходил никто, - пожала плечами Снегурочка. – Я уже как только не звала – не идут. Не нужны никому чудеса, прикинь?

Коля перевёл взгляд на таблички, написанные от руки и приклеенные прямо к столу. На одной из них было красиво, с завитушками, выведено:

«Снегурочка исполнит ваше желание»!

Прямо перед словом «Снегурочка», уже не так красиво, было приписано:

«Настоящая»

И затем поверх, уже шариковой ручкой, с сильным нажимом:

«ЕДИНСТВЕННО НАСТОЯЩАЯ»

С другой стороны стола красовалось:

«Исполняю желания!»

и рядом -

«БЕСПЛАТНО»!

И, наконец, на торце стола покачивалось на скотче совсем уже отчаянное

«РАЗРИСУЮ ЛИЦО ВАШЕМУ РЕБЁНКУ ЖЁЛТОЙ ИЛИ ЧЁРНОЙ КРАСКОЙ

(ТОЖЕ БЕСПЛАТНО).

- А почему только жёлтой или чёрной? – спросил удивлённо Коля.

- Других не нашла, - буркнула Снегурочка и покосилась в сторону аниматоров в костюмах арлекинов, которые собирали детские отпечатки ладошек на ватмане, чтобы потом сдать вместе с отчётом в социальный центр. – Ну так что?

- Что – что?

- Желание загадывать будешь? – волосы у неё были не только белые, но и абсолютно прямые, а ещё как будто слегка мокрые. Коле трудно было отвести от них взгляд. – Не просто же так подошёл? Закладывать меня не будешь, иначе бы уже заложил. И в хоровод не бежишь, значит, желание хочешь? Одно чудо в одни руки, всё по честному.

Коля надменно улыбнулся, мол, знаю я все эти ваши фразы-завлекаловки.

- И какое же желание?

- То самое, Коля, - сказала вдруг Снегурочка на удивление мелодичным голосом. – Которое у тебя в груди засело.

Коля вновь улыбнулся, но уже не так уверенно.

- Вам, наверное, списки дают, кто из детей…

- Я же говорю – я Снегурочка, - она махнула рукой. – Не хочешь – не верь, тоже мне. Иди вон с Мариной Горбань хороводы води.

- С кем?

- С этой твоей настоящей Снегурочкой, - язвительно ответила она.

Коля нерешительно подошёл к столу и протянул странной Снегурочке чужую шапку.

- На, держи. Они ведь, наверное, всё равно в ДК костюмы брали, не ихние они…

Снегурочка секунду смотрела на шапку, затем схватила и натянула её на голову так сильно, что уши стали торчать в стороны. Затем она улыбнулась. Её лицо мгновенно преобразилось, став необычно добрым и приятным. Коля, неожиданно для себя, тоже улыбнулся.

- Ну так что, - спросила она. – Разрисуем тебе лицо?

- Я… ну не знаю…

- Давай, - она указала на стул рядом с собой, а сама вскочила и, вытянув из-под газеты кисточки, стала вскрывать грязные, в подтёках, баночки с краской. – Ты кем будешь?

- А кем можно? – Коля присел на стул. От Снегурочки пахло хвоей и землёй. – Можно, например, Железным Человеком?

- Нет, Железным Человеком не получится. Только те пункты, которые жёлтым помечены, - Снегурочка сунула ему в руки список, перемазанный краской. – Из них и выбирай.

Коля пробежался глазами по списку. Затем ещё раз.

- Тут же только леопард жёлтым и отмечен, - поднял он на неё глаза.

- Отличный выбор, - похвалила Снегурочка и забрала у него листок. – И как раз все краски для этого есть.

Лица Коли коснулась кисточка и тот сморщился от щекотки.

- Не шевелись, - Снегурочка от усердия даже высунула красный, как кровь, язык. – Иначе некрасиво получится. Ну, то есть, некрасивее, чем обычно.

- А сколько тебе лет-то? – спросил её Коля. Вблизи он понял, что Снегурочка не особенно старше его самого.

- Мне пятнадцать, - вздохнула она. – Пятнадцать лет, восемь месяцев и одиннадцать дней.

- У тебя руки холодные.

- Поменьше шевелись, тогда мне не придётся тебя ими держать, - она некоторое время водила кистью по его лицу. – Ты же вырастешь хорошим парнем, да? – спросила она вдруг.

- В каком смысле?

Снегурочка подняла большой палец и отошла на пару шагов, затем, как заправский художник, прищурила один глаз и некоторое время рассматривала Колю.

- Да, думаю, из тебя вырастет отличный добрый парень. Такие на остановке ни на кого не кидаются, верно?

- Что?

- Всё, - Снегурочка бросила на стол кисточку. – Готово.

- Так быстро? – Коля хотел было коснуться своего лица, но Снегурочка ударила его по рукам холодной ладонью.

- Куда, ещё же не просохло! Не трогай лицо до самого утра, понял? Пока Солнце не взойдёт. Иначе магия разрушится, чудо закончится, кирдык твоему желанию придёт.

- Какая магия, какое ещё…

- Волшебная магия, - Снегурочка закатила глаза. – Ну ты знаешь, чудеса под Рождество или там под Китайский Новый Год, всё такое. Твоё желание исполнится, но только на одну ночь, а потом чудо закончится. Но если тронешь лицо – закончится ещё раньше, понятно?

- Какие-то у тебя чудеса недолговечные, - пожаловался Коля.

- Как и всё в этом мире, Коля, - улыбнулась Снегурочка и посмотрела за его спину. – Ну вот, за тобой пришла мама…

- Какая ещё мама… - раздражённо начал Коля, но вдруг его взяли чьи-то руки, развернули и прижали к себе.

- Ты чего на телефон не отвечаешь, а, заяц? Я тут тебя уже пятнадцать минут в этом бардаке ищу. Опять раскрасился… Девушка, ну вы что, не видите – он без ведома родителей подошёл, надо было меня спросить, я бы не разрешила.

Коля посмотрел вверх, на лицо с пятнышками румянца, затем – назад, на Снегурочку, которая смотрела на него и улыбалась.

- Соровенное желание, - сказала она ему, - у каждого человека всегда только одно.

- Мы вам что-то должны? – спросила мама и полезла в сумку. Снегурочка подняла вверх бледно-розовые ладони с пятнышками чёрной краски.

- Нет-нет, это мы в качестве подарка детям.

- Подарок детям назло родителям… Ладно, спасибо! Пойдём, потеряша! Я твою куртку уже забрала.

Коля пошёл за ней, чувствуя, как его ладошка тонет в мягкой, тёплой руке, а в его груди бешено колотится сердце. Он боялся заговорить, боялся даже посмотреть на лицо женщины, шагавшей рядом с ним. Тогда он обернулся и в последний раз посмотрел на Снегурочку.

«До восхода солнца», - сказала она одними губами.

- Леопард ты мой, - послышалось сверху. – Ладно уж, пойдём, там папа уже домой должен приехать.

Коля почувствовал, что сейчас расплачется, но усилием воли взял себя в руки.

Нельзя было нарушать рисунок.

Иначе это чудо, это волшебство рассеется.

И родители опять исчезнут.

3.

Эти здания выглядели незнакомыми, но добрыми. На перекрёстках машины мигали жёлтым, и от этого становилось легче. Коля вспомнил вечно злого водителя в сиротском автобусе, любящего приложить кулаком пониже спины, но быстро отогнал эти мысли. Теперь мама вернулась, и всё будет по-прежнему.

Мама включила радио, и оно заиграло, зашумело, заполнив машину полностью. Руки у мамы были тонкие, красивые.

- Ты чего молчишь? – Мама протянула руку и, не глядя, потрогала Колю за волосы.

Коля закрыл глаза и толкнул затылок навстречу её руке.

- Ты чего? – засмеялась мама. – Как котёнок.

Коле хотелось взять маму за руку, лечь к ней на колени, схватить за одежду зубами и не отпускать, но он только засмеялся. Ничего не мог с собой сделать.

- Что смешного? – Мама, не смотря на него, повернула влево. – Тебе что, представление понравилось? Вечно ведь недоволен был этими Ёлками.

- Я… - начал Коля.

- Погоди, папа звонит.

Папа.

Коля поднёс руку к лицу и, посмотрев на ладонь, закрыл её глаза, полностью, и стал их тереть.

Папа.

Обычные, серые с окнами дома, обычные перекрёстки, обычные, серые машины, которые пытаются съехать на обочину и навсегда скрываются под обычными, серыми КАМАЗами. Чтобы потом, потом, потом…

Он изо всех сил пытался вспомнить мамино лицо до аварии и ненавидел себя за то, что не помнит.

- Мама, - сказал он.

Мама повернулась к нему, улыбнулась и, оторвав руку от рычага, провела ею по волосам.

- Может, радио включить?

Его волосы всё ещё помнили её прикосновение. Его голова помнила её ласку. Его шея всё ещё была напряжена на случай, если Мама решит погладить его ещё раз.

- Включи, - прошептал он. – Что-нибудь новогоднее.

Кресла, сомкнутые в кулак.

Кровь, стекающая с руля.

- Мама, только не гони, хорошо? – сказал Коля и улыбнулся.

Если улыбаться – то всё будет хорошо.

Мама посмотрела на него очень странно, встряхнула рыжей головой, включила поворотник и улыбнулась.

- Ладно, заяц. Почти приехали.

Коле опять захотелось плакать, но он снова сдержался.

В его воспоминаниях Мама улыбалась именно так.

4.

- Так, давай быстро выбегай, там папа ждёт. – сказала мама.

Коля повернулся от окна, за которым стояли красивые дома, между которых бродили красивые люди, и посмотрел на Маму.

- А ты куда?

- Ты чего? – Мама вдруг нахмурилась, и Коле стало страшно. Ему показалось, что чудо сейчас прекратится. – Испугался что ли? Взрослый ведь почти! – Мама взяла его за волосы, притянула к себе и поцеловала прямиком в ухо. – Ты чего, заяц? Я же скоро буду, ну?

- Не уезжай…

- Что? – Мама оторвалась от лица Коли провела ладонью по его щеке. – Ты чего такой тихий сегодня?

«Будь осторожнее за рулём», - хотел сказать ей Коля.

«Не бросай меня», - хотел сказать он ей.

«Не умирай», - хотел он ей крикнуть.

Мама улыбалась. Мама была самым красивым, что есть в этом мире.

- Куда мне идти? – спросил Коля.

- Господи, заяц, ты же знаешь, - она распахнула дверь. – Если не помнишь код, спроси у этого, - она подняла палец вверх и сощурилась, затем рассмеялась. – У Игоря! Точно! Спроси у Игоря, ну? Я вечером буду, Заяц. Ты же знаешь, мне ещё на работу, начальство поздравлять.

Коля кинулся ей на грудь, обнял, вцепился лицом в плечо и задышал в воротник.

- Ты чего? – испугалась Мама. – Что-то случилось?

Ты умерла.

И папа умер.

- Нет, - сказал Коля, и, оторвавшись от тёплого плеча, улыбнулся. – Ты только возвращайся, хорошо?

- Хорошо, - сказала неуверенно Мама, а потом засмеялась. – Ну куда я денусь, Заяц?

- Заяц, - повторил Коля.

- Заяц, - Мама поцеловала его в лоб. – Не бойся, никуда я не денусь.

Серебристая машина скрылась в метели. Мальчик смотрел ей вслед. Вокруг было всё яркое и непривычное.

Коля осмотрелся.

В метели проступали очертания высоток, горели новогодние гирлянды на верхних этажах, где-то играла музыка, кажется – Сердючка.

- Главное – не стирать лицо, - Коля направился к шлагбауму. – Тогда всё будет хорошо.

«До утра», - послышалось в метели.

5.

Мальчик вышел ниоткуда, из метели. Вот его не было – а вот он есть.

- Дядя Игорь? – спросил он.

Игорь вздрогнул и оторвался от экрана. Мир за пределами кабинки был очень белым.

- Дядя Игорь, а не можете меня проводить?

Тут надо сказать, что никто и никогда не называл Игоря дядей. Поэтому легко представить его удивление, когда какой-то мальчик, вышедший из метели, вдруг обращается к нему «дядя Игорь». Так что, стоит несколько лояльней отнестись к следующей фразе Игоря, которую он произнёс.

- Какой я тебе, нахер, дядя?

Коля вздрогнул. Ему было холодно.

- Извините, я не хотел вас злить.

Игорь несколько раз моргнул, потом понял, что сказал, и, вздёрнувшись с места, распахнул дверь, оставив игру включённой.

- Ну брось, - он неумело потрепал Колю по плечу. – Я чего-то от лица твоего не понял, и вырвалось. Ты же из сорок седьмой?

- Да, - сказал Коля неуверенно.

- Тебя же папа дома ждёт? Он дома?

- Я не знаю, - Коля взял охранника за куртку, рассматривая одну и ту же пуговицу, затем поднял голову вверх. – Вы можете отвести меня к нему, дядя Игорь?

- Конечно, - Игорь вышел из будки, прикрыл дверь и, прижав её ногой, задвинул шпингалет. – Ты в курсе, что меня никто дядей Игорем до тебя не называл?

- Нет, - сказал Коля. – Пойдёмте, пожалуйста, быстрее, а то мне некогда.

Метель усилилась.

6.

- Опять в леопарда? – Папа схватил Колю за рукав и втащил в квартиру. – Давай, быстрее, там к перерыву всё. Ты же хотел Железным Человеком быть, нет?

Коля застыл на пороге, смотря, как папа бежит в комнату, к включенному телевизору. Он выглядел очень высоким, очень бородатым и очень живым.

- Папа, - Коля оглянулся по сторонам и вновь посмотрел в сторону комнаты. – А где мне раздеваться?

- Давай скорее, скидывай прямо там, потом уже помоешься, - закричал Папа из комнаты. – Беги скорее, сейчас самое интересное.

Коля снял ботинки, скинул на ковёр куртку и прошел в комнату.

«Это чудо», - думал он. – «Не задавай вопросов».

Не трогай лицо.

Папа сидел на диване, закинув правую ногу на подушки. Когда Коля вошёл в комнату, он даже не посмотрел в его сторону, а лишь замахал рукой на свободное место. Коля сел, и Папа его обнял.

От него пахло также, как и всегда. От папы пахло папой.

- Пап, - сказал Коля, - Папа, я…

- Тихо-тихо, - Папа прижал его к себе, наблюдая за людьми, бегающими в телевизоре за мячом, и Коля замолчал, задержав дыхание. – Сейчас конец уже самый, на самое интересное подошёл.

Самое интересное.

Коля протянул руки и обнял Папу.

Самое-самое интересное.

7.

Коля лежал в постели и старался не прижиматься лицом к подушке.

За окном была метель, будто белый шум из телевизора, и он смотрел в неё открытыми глазами, стараясь не моргать и запомнить подоконник, белую раму окна, стекло в мелких точках от того, чем брызгали на стоящие здесь же цветы.

Папа был на кухне, разговаривал с заказчиками. Что за заказчики Коля не знал, надеялся только, что папа не киллер. Это, с одной стороны, круто, конечно, а с другой – очень опасно. Киллеров убивают или сажают, Леон – и тот выжить не смог.

Коля достал из кармана старый потёртый телефон и включил его. Телефон помолчал несколько секунд в поисках сети, а затем стал вибрировать.

Постель была светло-зелёная и очень уютная. На потолке были приклеены звёзды, которые светились в темноте.

«Это всё моё до утра, - подумал Коля. – Это моё чудо».

Он набрал номер.

Полтора гудка, и ему ответили.

- Лидия Юрьевна, - сказал Коля тихонько, чтобы не услышал папа, - я сегодня в приют не вернусь. Ложитесь без меня… Извините, я думал, что вы уже уехали, я не знал, что водитель откажется… У меня сегодня родители… Они до утра со мной, а с утра меня заберите, хорошо?

Коля убрал трубку от уха и посмотрел в потолок, где горели звёзды. В коридоре тихонько щёлкнула дверь. Затем он опять приложил трубку к уху.

- Лидия Юрьевна, я сегодня дома. Утром можете приехать.

Он сбросил вызов и выключил телефон.

За дверью нарастал шум. Мама что-то громким шёпотом говорила папе. Тот растерянно бурчал в ответ.

Хлопнула дверь.

- Как ты вообще могла перепутать? – Папа сказал это громко и хрипло, будто сжав кулаки.

Затем они стали говорить по телефону. Коля знал, что они говорят с Лидией Юрьевной. И он знал, что будет потом.

Дверь открылась.

«Мне обещали до утра».

Коля сжал веки и сделал вид, что спит.

Не дышать.

Не жить.

Тогда я им понравлюсь.

- Пусть спит, - сказал Папа через столетия где-то там, вдалеке. – На хер их с их автобусом. Пусть выспится, тогда и поедет.

- Ваня там несколько часов просидел, совсем один, его чуть в автобус не затащили, понимаешь? – мамин голос. – Какой-то их водитель его за волосы даже схватил…

- Ваня поспит на диване, - оборвал её папа. – А если хочешь его разбудить – буди тогда сама.

Не плакать.

Плакать нельзя.

- Нет, я не хочу… - в голосе мамы слышались слёзы. – А утром как, а?

Тишина.

- Утром разберёмся, - папа зашагал в комнату. – Придумали чёрт, знает что. Ребёнку психику только умеют ломать, работники социальные… хреновы…

Коля закусил губу, когда услышал шаги, направляющиеся к его кровати. Аккуратные, мягкие.

Она села на кровать, совсем рядом. Помолчала.

- Заяц, - сказала она, и положила руку ему на голову, и Коля мгновенно разрыдался. – Заяц, извини.

Коля протянулся к ней, обхватил её руку и прижал к себе.

- Мама…

- Заяц, - она нагнулась и поцеловала его в голову. – Спи, заяц. До утра. Пожалуйста, не смотри так. Засни.

Она заплакала.

- Засни, пожалуйста, до утра. Ну улыбнись, прошу…

Коля улыбнулся.

- Мне так и обещали.

- Что? – Мама выглядела удивлённой и заплаканной.

- Чудо продлится до утра. Если я не сотру маску с лица. Но я плакал, она потекла. Так что можете выгнать меня пораньше.

А затем Коля заснул. Мгновенно и глубоко.

Мама сидела рядом, держа его за руку и смотрела на узоры на простыни. На ней зайчата обнимали маму-зайчиху.

За дверью папа укладывал Ваню. Ваня, расстроенный, что его перепутали, кричал и хотел извинений.

- Извини, малыш, - Мама склонилась к Колиным рукам, поцеловала его запястье. – Извини, заяц. Я не хотела. Прости.

- Так вы будете его будить? – спросила Лидия Юрьевна, стоя в дверях в расстёгнутой шубе.

- Он сам проснётся, - Мама провела рукой по лицу Коли. – Уйдите.

- Я не могу. Я являюсь…

- Тогда закройте дверь, - не дослушала Мама. – Дайте мне побыть с ним.

Лидия Юрьевна некоторое время громко дышала носом, а затем, всё-таки, вышла и закрыла дверь.

- Заяц, - сказала Мама, гладя его по лицу. – Прости меня, заяц.

Под её руками маска леопарда превращалась в большое расплывающееся пятно.

8.

Колесо жёлтого автобуса с синей надписью спустило сразу за городом, и водителю пришлось выйти под снег. Он проматерился и оглянулся.

Снег шёл везде и отовсюду.

Водитель сошёл с дороги, расстегнул ширинку и помочился. Застегнувшись, он обернулся к насыпи и замер.

Автобуса не было. И дороги не было.

- Так, - сказал водитель, пытаясь вспомнить, сколько он выпил после того, как отвёз говнярышей обратно в их вонючи сарай. – Та-ак.

Он прошёл несколько шагов, и вдруг увяз в снегу. Стало холодно. Обернувшись, он увидел за собой остановку и пошёл к ней.

Снег попал ему в ботинки и ему стало ещё холоднее.

Остановка не приближалась. Водитель сплюнул и пошёл быстрее.

9.

- Зачем? – спросила девушка в синей куртке. – Зачем ты привёл меня сюда?

Вдалеке, водитель, проваливаясь в снег, полз в сторону леса, не видя, что с каждым шагом удаляется от спасительной дороги. Прошло время, а может ей только показалось, что оно прошло, но человек уже был глубоко в лесу, он кричал и тянул к метели руки.

- Я не хочу его видеть, слышишь? – Снегурочка обернулась к метели, и снежинки стали бить ей в лицо, но не таяли. – Сегодня моя ночь, я не хочу на него смотреть, мне плевать, что с ним будет! Я вообще никогда не хотела бы его видеть, не хотела бы с ним встречаться! Зачем мне на него смотреть, что мне с того, теперь-то? Он всё, что мог уже сделал. Я не хочу мстить. Убери!

Метель скрыла ползущего человека, заглушив слабые крики о помощи.

Снегурочка посмотрела вверх, в переплетение летящих куда-то снежинок.

- Покажи мне звёзды, - сказала она. – Я тогда на танцы ехала, ты же знаешь. Только не получилось. Я хочу сегодня потанцевать. Прямо под звёздами.

Метель расступилась к краям, сомкнувшись в нескольких метрах от Снегурочки, обнажив холодное, прозрачное небо.

Она подняла руки и стала танцевать. Снег не проваливался под ней, но хранил её следы. Звёзды отражались на её щеках.

- Мы будем делать это вечно, - крикнула она и скинула куртку на снег. Та провалилась в него, мгновенно потерявшись навсегда. – Мы всегда будем это делать, и ты меня не остановишь! Меня никто не остановит, слышишь? Чудеса вечны, а мои звёзды никогда не погаснут!

Она остановилась и вдохнула морозный, скрипящий воздух.

- Эта ночь вечна, - она старалась не обращать внимание на крики замерзающего человека. – Эта ночь – наша навсегда.

Метель прошла, с неба начали валить аккуратные хлопья, и в поле остались лишь следы от тапочек рядом со сгорбленным телом, припорошенным снегом. Через какое-то время хлопья скрыли и то, и другое.

И до утра была ещё целая жизнь.